Сейчас

Я знала, что это неправильно. Я знала, что должна проявить характер и уйти, но… я не смогла тогда, а через две недели все было окончательно решено двумя полосками на тесте. Так просто было увидеть в этом знак...знак, что нам суждено быть вместе, просто нужно потерепеть...Я назвала нашу девочку Авой, потому что она была жизненной силой для меня. И для нас. Мне казалось, что она — это смысл, это новое дыхание, это новое рождение. Анвар был таким нежным...когда он узнал, что я беременна, я впервые видела мужские слезы. Я ему поверила. Он любил меня, и я знала, что это правда. Мы рожали вместе. Анвар не отходил от меня, гладил по спине во время тяжелых схваток, шептал на ухо, что я сильная и справлюсь. Мы были счастливы...так счастливы, когда познакомились с нашей малышкой. Могла ли я уйти тогда? Могла. Было ли это правильно? Было. Но я не ушла и не услышала "правильное". Я согласилась «потерпеть» и сдержала свое слово. Были срывы, но я терпела. Я верила и ждала. Лучшего, настоящего, того, что у нас было когда-то.

Эта любовь равно боль, ведь это было больно. Каждый гребаный раз, когда он оставлял нас с Авой и ехал домой — это было больно… а теперь… все по новой? Он снова так поступит?

Уже поступил…

Что-то противно напоминает, что он уже сделал это. Я вспоминаю последние месяцы и просто знаю, что он уже это сделал…

Моя дверь тихо открывается, а когда я поднимаю глаза, то вижу свою девочку. Она смотрит себе за спину, будто бы ждет подвоха, но когда его не происходит, тихо заходит в комнату. Ава тянет за собой по полу любимого мишку и держит в руках белый листочек, а мне так стыдно…

Боже, как мне перед тобой стыдно…

Я думала, что дам тебе лучшую жизнь. Я думала, что все будет нормально у нас. А теперь…

— Мамуль, ты спишь?

Я быстро стираю слезы и улыбаюсь, привстав на руке.

— Нет.

— Алена сказал, что тебе плохо. Ты заболела?

Стыд накатывает с новой силой, но я не успеваю ответить. В комнату заходит Алена и тихо цыкает.

— Ава, ну ты чего сбежала? Пойдем. Дай маме отдохнуть и…

— Нет, не надо.

Мотаю головой и улыбаюсь шире, а потом смотрю на свою девочку.

— Что ты принесла?

— Это рисунок. Тебе. Чтобы ты не болела, и вот… — Ава поднимает мишку чуть выше, — Дядя Федя тебе обязательно поможет. Он умеет лечить, так папуля говорит. Помнишь?

Сердце сжимается. Алена бросает на меня опасливый взгляд, но я не поддаюсь на эмоции. Точнее, я переживаю их внутри себя так глубоко, как только могу. Не даю им коснуться моей девочки…

— Спасибо, девочка моя…

Ава сияет и подходит, чтобы положить свои художества и мохнатого доктора. Аленка слегка улыбается. Бросает на меня еще один короткий взгляд, потом тоже подходит и берет Аву за ручку.

— Так, принцесса, пойдем. Маму проведали, а теперь…

— Нет, не нужно.

Сажусь.

Это раньше я имела право падать на дно и лежать, не вставая. Теперь я — мама. В первую очередь я мама, а значит, сначала я должна думать о ней. Потом уже о своем разбитом сердце… но сначала — она.

— Я уже отдохнула. Пойдем пить чай с плюшками?

Ава тут же подпрыгивает и вопит, а потом сбегает на кухню как маленький моторчик. Алена смотрит ей вслед с улыбкой, но когда переводит внимание на меня, она меркнет.

— Надь, я присмотрю, если что и…

— Нет, правда. Не нужно. Она расстроится, а я этого не хочу. Поплачу потом… сначала она.

Встаю. Алена подходит ближе, берет меня за руку и кивает.

— Ты очень сильная, дорогая. И просто прекрасная мать, а он…

— Нет, не нужно, — шепчу, закрыв глаза, — Пожалуйста, не нужно… ни одного слова о нем, или я опять расплачусь. Просто… пойдем, ладно? И ни слова о нем…

Алена соглашается.

Думаю, «ни слова о нем» — это то, что ей очень заходит и срабатывает на ура. Алена ненавидит Анвара и считает его абьюзером и лжецом. Кажется… как бы я ни хотела обратного, она оказалась права…

*Песня не нуждается в представлении, но на всякий случай: МакSим — Знаешь ли ты

Мечты, ну вот и большая земля,

И крайне простые ответы в сырых сигаретах

И в сердце спрятанных кометах.

А сны — они не приходят с весны,

Когда мы с тобой попрощались, и наобещались,

Что будем ждать друг друга вечно.

Нет, не верю что так может быть!

И каждый из нас будет плыть.

В своём направлении, по настроению.

Москва, слезам не верит.

Кто захочет, тот проверит.

Москва, слезам не верит.

Я узнала этот берег.

Москва.

Идти и знать, что тебе никуда,

И знать, что ты не существуешь,

Но честно тоскуешь по тем, кто так тебя не любит.

Я хотела быть просто сильней,

А может быть мне так казалось,

Но я не осталась такой, какой была когда-то.*

Надя

— …ты уверена, что не хочешь, чтобы я осталась?

Обнимаю себя руками покрепче и задумываюсь. Уверена ли я в этом? Алена провела с нами целый день. Она отменила все свои планы, перенесла свои встречи и уже многим пожертвовала… сейчас глубокий вечер. Я понимаю, что мы подруги. Знаю, что даже лучшие. Но у каждого своя жизнь, и этого уже много…

— Нет, — отвечаю тихо, убрав свои светлые волосы за ухо, — Не нужно оставаться.

Алена слегка кивает, потом подходит к полке и берет оттуда свои ботильоны.

— Он приедет?

Вопрос звучит тихо и аккуратно, но меня все равно изнутри сцепляет удушье. Это первое, что она спрашивает про Анвара с того момента, как я прошу ее не упоминать его имя вообще. Технически она и не упоминает, конечно, но мы обе знаем, что ко мне больше никто не может приехать. Только он.

Нервно поправляю кардиган на плечах и хмурюсь. В глаза не смотрю. Мне все еще дико стыдно перед ней за то, что когда-то я не послушала… Слепая вера и какое-то маниакальное желание, чтобы все сложилось так, как он мне обещал! Оно… круто замыливает глаза. Чем сильнее окружающие пытались вставить мне «мозг на место», тем сильнее я держалась за наши отношения, будто если их не будет и меня не будет тоже.

Еще Ава…

Я так хотела, чтобы у нас была нормальная семья, ведь моя девочка ее заслуживает. А он… он ее любит, я знаю. Тогда почему так?..

— Не знаю, — мотаю головой, подальше отодвигая мысли.

Сегодня первый раз, когда я на самом деле не хочу его видеть. Раньше такое было, но внутри всегда стояло другое ощущение, а слова — были просто словами. Я громко кричала, а сама ждала его.

Сегодня не жду.

Правда.

Я не хочу, чтобы он приезжал, потому что страшно. Прозвучит вопрос, потом прозвучит ответ, а потом мне снова будет очень больно. Я не верю, что все услышанное мной — обыкновенные сплетни. Я просто знаю, что это не так…

— Наверно, должен и… — начинает Алена, правда, закончить не успевает.

Замок проворачивается пару раз, дверь открывается, и на пороге стоит он.

Меня замыкает.

Боль проходит по всему телу, когда я смотрю в родные глаза. В них уже все есть, и я это вижу…

Взгляд мажет. Я резко прячусь, будто бы на полу есть что-то интереснее моих разбитых надежд. Нет, нету. Просто Анвар опять слепит…

— Эм… привет? — удивленно начинает он, делает шаг в квартиру.

Дверь закрывается.

Ключи летят на тумбу.

Повисает удушающая тишина.

Мы втроем стоим в ней, и только я одна тону. Посильнее сжимаю свои плечи и хмурюсь, чтобы не разрыдаться, хотя мне это нужно. Выпустить из себя всю эту тонну разочарования… по-другому никак. Я это непременно сделаю, просто потом…

— Малыш, что…

— Где ты был? — тихо спрашиваю я.

Никогда не задавала этот вопрос. Правда. Когда мы только начинали, и все было по-настоящему, в этом не было смысла. Анвар круглыми сутками учился или работал. Когда он женился, спрашивать было больно. Я не хотела, чтобы было больнее, поэтому топила все вопросы внутри себя. А теперь? Наверно, что-то во мне действительно разрушилось до основания. Или терпение просто кончилось. Или все вместе, и теперь внутри меня огромная часть, которая никогда уже не станет снова живой. Там мертво, сухо и холодно, а еще засыпано солью, чтобы никогда и ничего не выросло…