Во рту моментально пересохло. Саднит.

Шумно выдыхаю, прикрываю на мгновение глаза, а потом выпаливаю.

— Что ты здесь делаешь?

Анвар медленно поднимается с Авой на руках. Молчит. Только смотрит, а будто клеймо свое обновляет.

Я пошевелиться не могу.

И так тянет в разные стороны… я и бежать хочу как можно дальше от него; и так же стремительно хочу броситься на шею, как Ава…

Господи, за что ты так со мной? Почему? Что я такого сделала? Что ты мне из раза в раз так душу мотаешь. Я просто не понимаю. Правда. Я же была хорошей девочкой, я старалась жить по правилам.

А он…

Он…

Роняю слезы, быстро их утираю и сжимаю пальцы внизу живота. Анвар совсем слегка мотает головой. Он продолжает молчать, но нам не нужно говорить, чтобы друг друга понять.

— Не плачь.

Я слышу в каждом его вздохе…

— Ты не можешь быть здесь, — упрямо шепчу.

Он снова слегка мотает головой.

Только здесь я и должен быть.

— Они вернутся через двадцать минут, — вру, Анвар усмехается.

Его взгляд медленно скользит по моему телу, и мне безумно хочется прикрыться. Заорать: ты больше не имеешь права смотреть на меня так! Не имеешь!

Но я застываю. Снова ловлю это странное ощущение потерянности. Только на этот раз мне не одиноко или холодно, а дико жарко. Как каждый раз с ним жарко…

— Извините, — тихо говорит консультант, — Но… все нормально? Или мне позвонить…

— Не надо никому звонить, — звучит спокойный голос Кирилла, который через мгновение появляется в комнате и сразу смотрит на меня, — Это я его пригласил, Надя. Все нормально.

Ты? Не понимаю… за-зачем?..

Часто моргаю, но ничего спросить не успеваю. Анвар начинает движение.

Я отступаю, только он быстрее. Буквально в пару шагов оказывается напротив, почти впритык.

Дыхание исчезает.

Смотрю ему в глаза и оторваться не могу, а он шумно выдыхает, потом кладет руку мне на шею и тянет к себе. Его губы касаются моих волос, а шепот обжигает кожу…

— Я так по тебе скучал, душа моя…

И все. И это тотал.

Его запах оплетает меня с головы до ног, истерика разбивает на трясучку.

Меня начинает так колбасить! И я сдержаться не могу.

Анвар совсем на меня не злится. Он действительно скучал. Обнимает, уперевшись лбом в мой висок. Дышит часто.

Душу на части — так всегда рядом с тобой…

Я утыкаюсь носом ему в грудь, пусть и знаю, что делать этого больше не могу. Мне надо оттолкнуть его, восстановить дистанцию. Все кончено! Но упрямое сердце сейчас ломает весь разум.

Я тоже по тебе скучала… безумно…

— Мамуля, не плачь, — тихо просит Ава, положа руку мне на голову, — Ты у нас такая красивая. Папуль, скажи, что она красивая!

Анвар кивает пару раз. Его хриплый голос разбивает меня на части…

— Самая красивая. Ава…

Отстранившись, он спускает дочку на пол и улыбается.

— Я привез подарки. Надо бы сходить и все проверить. М?

Она улыбается.

— Это я могу.

— Очень на тебя рассчитываю.

— А я помогу, — улыбается Кирилл, потом переводит взгляд на консультанта, — И вы тоже. Очень нужно помочь…

Девушка не понимает, что происходит, но так как явно что-то происходит, решает не лезть. Все как будто бы под контролем, только я рыдаю в три ручья — а это ничего.

Ава делает шаг в сторону Кирилла, но страх резко накатывает. Я отстраняюсь от Анвара, ловлю ребенка за руку и тяну на себя.

Выгляжу, полагаю, как безумная. Но Кирилл не осуждает.

— Надь, все нормально. Правда.

Между строк он добавляет: я тебе слово свое даю.

Но это сложно. Ничего не понимаю, и мне страшно. Я боюсь потерять свою девочку…

На мою ладонь ложится рука Анвара. Он заглядывает мне в глаза и кивает.

— Отпусти ее. Нам нужно поговорить.

— Я не…

— Ничего не случится, я обещаю, Надя.

Ему нельзя верить. Он врет. Он всегда мне врет, но… как мне не поверить, когда я вижу его таким? Только со мной открытым. Только моим…

Разжимаю руку, Ава недоверчиво смотрит сначала на меня, потом на Анвара.

— Мам? — зовет тихо.

Киваю пару раз.

Нельзя? Но как иначе-то? Когда он так смотрит...

— Все нормально, малыш. Иди.

Доча не уходит сразу. Она еще немного стоит, потом прижимается ко мне в порыве и шепчет:

— Я очень быстро, обещаю!

И мне нечего на это ответить. Она еще нее понимает. Не знает, чего ее мать так испугалась…

А она испугалась самого страшного для любой матери — потерять своего ребенка…

Дверь закрывается.

Мы остаемся наедине.

Анвар стоит близко, его голос тихий…

— Я никогда бы не забрал ее у тебя. Ты же знаешь.

Из груди рвется тихий смешок. Я резко перевожу взгляд и киваю.

— Ну да. Моя история подтверждает, что слепая вера — это плохой советчик.

Решительно вытираю слезы и отступаю от него.

А такое ощущение, что нет… он продолжает так смотреть на меня, будто вечно рядом. Он и рядом. Я ношу его образ под сердцем каждый день. Каждый час и минуту. Каждую секунду.

Иногда мне кажется, что это проклятие…

Так сильно любить невозможно. Зачем ты здесь? Снова хочет разорвать мою душу на части?

Он будто слышит этот вопрос, слегка мотает головой и делает шаг ближе ко мне.

— Не подходи ко мне! — с губ срывается тихий всхлип.

Анвар замирает.

— Не надо так, Надя.

— Не так, а как?! Зачем ты приехал?!

— Ты знаешь зачем.

Слова замирают в воздухе. Они искрятся и шипят, как сотня маленьких молний.

Его взгляд снова опускается на платье, а потом с губ срывается то, что я не могу пережить спокойно…

— Я так мечтал увидеть тебя в белом платье и… ты выглядишь еще красивее, чем во всех моих фантазиях.

Бам!

Слезы окончательно накрывают с головой. Я давлю пальцами на глаза, чтобы прекратить, но только всхлипываю сильнее, а через мгновение попадаю в кокон его теплых рук…

— Тише. Не плачь. Пожалуйста, Надя, не плачь. Я столько должен тебе рассказать… и я сделаю это. На этот раз никаких тайн, только прекрати. Умоляю, любимая… не плачь.

Я не могу понять, о чем он говорит, и не могу его оттолкнуть. Позволяю себе снова быть слабой рядом, и, возможно, это условный рефлекс, но… как же мне хорошо чувствовать его дыхание на своей коже.

Скучала…

Я безумно по тебе скучала…

Анвар; восемь лет

Я дико волнуюсь, когда захожу в наш огромный и до безумия холодный дом. И нет, дело тут не в проблемах с отоплением, само собой. Просто от этих стен хочется бежать.

У меня такое бывает наплывами. Нет, серьезно. Я не чувствую себя лишним в своем доме, и мне здесь всегда рады, но… сегодня совершенно другой случай. Реакция на мое решение известна мне наперед. Это будет непросто, только… иначе я не могу. Рядом с Надей я нашел то, чего мне не хватало… черт, кажется, всю жизнь.

Этого хочу… только этого я и хочу…

Прикрываю глаза на мгновение, а потом разворачиваюсь навстречу тихим шагам. Это мама. Она улыбается мне, тянет тонкие руки, но взгляд ее всегда… наполовину пустой, печальный до боли под ребрами. Я бережно ее обнимаю, целую в обе щеки и говорю, что она выглядит потрясающе.

— Анвар, любимый, — тихо смеется она, убирая за ухо светлую прядь своих волос, — Брось мне льстить.

— Какая лесть, мама? Ты всегда великолепна.

Она смотрит на меня и опять улыбается. А мне больно. Иногда я ненавижу отца за все, через что он ее пропустил, но он — глава семьи. Против его слова пойти нельзя. И нет, не потому, что мне страшно, просто так принято. Да и она будет против. Однажды я пытался… за это получил звонкую пощечину.

— Мы разберемся сами, — жестко осадила она меня, — Не лезь.

И я так до сих пор не знаю, чего она пыталась этим добиться? Защищала кого? Его… или меня?

— Ты к отцу? — тихо спрашивает мама, я киваю и смотрю на лестницу, ведущую на второй этаж.