— В смысле?
— Думаю, ты прекрасно знаешь, в каком смысле.
Укор в ее взгляде рубит все попытки косить под дурочку. Это правда. Если сравнить Анвара в самом начале наших отношений и сейчас — это два разных человека. Он стал циничнее, жестче, решительней и бескомпромиссней. Так работает власть. На нем большая ответственность, и сопли жевать не вариант. По крайней, если верить ему.
Опускаю глаза и киваю пару раз.
— Да, ты права. Я понимаю, о чем ты говоришь, но… на меня это не распространялось.
Мама поджимает губы. Она не верит, и я ее понимаю. Я все еще слепая идиотка, которая не видит дальше своего носа, и это правда так. Пусть стекла разбились, и мир теперь не в розовых оттенках, но… пока я до конца не перестроилась. Это тонкий момент. Либо туда, либо сюда…
— Он по-прежнему нежен ко мне, мам, — шепчу еще тише, — Может быть, не так, как раньше, но… это все равно есть. Он много работает, даже дома. Бывает, ругается по телефону, а его объятия все равно греют… Анвар никогда меня не ударил бы…
— Тогда в чем дело, малышка?
Ласково убрав мои волосы за ухо, мама ждет ответа, пока я на перепутье. Говорить или молчать дальше?
— Надя, расскажи мне, что тебя беспокоит. Ты же знаешь, дальше меня это не уйдет.
Она права. Мама никогда не предаст меня…
Я поднимаю глаза, в которых тут же появляются слезы. Вдруг понимаю, что молчать силы нет. Ее просто нет… я внутри изувечена, и это догма.
— Мам… — всхлипываю и прижимаюсь к ее груди, — Мамочка, ты была права…
— Что?
— Мам, он снова женится…
Когда слова срываются с губ, а они горят, как будто бы я проглотила раскаленный уголек, мне становится легче. А еще… это почти как закрыть дверь, в которую тебе безумно хочется сорваться, несмотря на доводы разума.
Теперь я не сорвусь.
Когда правда звучит, ее назад уже не возьмешь. Один раз я сделала неправильный выбор, но тогда все было по-другому. Сейчас иначе. Он изменился, я тоже. Мы уже не дети. И хоть я по-прежнему понятия не имею, как мне жить дальше и что делать, пусть наша любовь все еще есть где-то внутри меня, что-то все равно незаметно поменялось за последние сутки.
То ли встреча с незнакомцем так на меня повлияла. А может быть, бутылка. Или гинеколог. Или простое осознание: у него достаточно денег и власти, чтобы спокойно жить и развиваться самостоятельно, но он опять выбрал не тебя. Уже нет отца, который отнимет то, ради чего ты пахал, как конь. Его просто нет! И нечем прикрыть другую уродливую правду: он просто выбрал не тебя, потому что на таких, как ты, не женятся. Их прячут, их держат «ради любви», но какая это любовь? Может быть, и настоящая, но больная. Не о такой любви я мечтала, и у меня не осталось сил цепляться за мечты дальше.
Они посыпались, и все посыпалось следом.
Здесь, в безопасном месте рядом с мамой, которая крепко обнимает меня и молчит, я могу наконец-то в этом признаться.
Все закончилось. И так же больно, как в первый раз. И так же рвет, как когда-то, просто разница в том, что я оттянула на восемь лет и сделала только хуже.
*Не влюбляйся — Mary Gu
«Отпусти меня»
Не проси остаться на ночь я не так глуп
Баррикады вен и хрусталь твоих губ
Линзы страха преломляют наши пути
Как мне избежать этих перипетий
Мы здесь
Во тьме
Все как
Один
Лобзаем сталь и хвалим стужу
И ты
Поймёшь
Как быть
Другим
Узнав, что никому не нужен
Гуляй моё сердце
Залитое кровью
Мне некуда деться
Я связан любовью
И если отставить
Мои предрассудки
То все мои песни
Это подлые шутки*
Надя
Мама ничего не рассказала отцу, и когда я проснулась с утра, а потом вышла позавтракать, он сам аккуратно поинтересовался, все ли хорошо? Я улыбнулась. Глядя в его голубые глаза с зеленым отливом, которые я унаследовала себе, мне был просто улыбнуться и кивнуть. Родителей нужно беречь.
Потом я выхожу на улицу, где за последние два дня получается сделать глубокой вдох. Морозная свежесть проникает в меня и действует, как наркоз. По крайней мере, на время, я буду свободна от огня. Спускаюсь и делаю пару шагов по сугробам. Надо почистить дорожку…
Снег хрустит под моими меховыми валенками. Ава смотрит мультики с мамой. Она сказала, что я могу выйти и подышать, да и вообще, не беспокоится о малышке. Они давно не виделись, и мама с папой хотят провести с ней время.
А мне бы собраться. Надо решать, что делать дальше.
Я пока не знаю, что мне делать дальше. В полном оцепенении, пытаюсь собрать остатки своей души, глядя на далекий-далекий горизонт. Здесь не осталось моих друзей. От мамы я знаю, что они все уехали. Кто в Петербург, кто в Тулу, кто еще куда. Наш маленький городок опустел, а я понимаю, что всего этого не видела и вообще никого не видела. Столько пропустила, пока ждала его у окна, как идиотка…
Господи, какая же я дура…
Ради него одного всю свою жизнь на тормоз. До свидания. Всем пока, я никуда не могу пойти. Я же жду его каждый вечер, и как будто не жила все эти годы. Ждать у окна — это не жить. Это ждать. Даже не существовать — это именно ждать и плакать, страдать. Как будто я мазохистка…
А может, и правда, мазохистка. Сколько всего я упустила? Сколько возможностей? Сколько шансов? Все послала, ради него. Все сожгла. А он? Он ради меня — нет.
Вот такая дрянная расстановка сил.
Прикрываю глаза и ежусь. Нестерпимо хочется курить, поэтому я иду к своей машине. Там у меня спрятана пачка отвратительной привычки, которую я тоже приобрела из-за него.
Он часто пахнет сигаретами, а мне часто бывает одиноко. Я скучаю. Так мне казалось, что я скучаю меньше…
Сейчас не поэтому за ними лезу. Я скучаю? Пока нет, если честно. Мне больно, и я кроме этого не чувствую больше ничего.
Позади меня скрипят шины.
Заказываю глаза. Твою мать! У меня дверь настежь, а тут не развернуться. Папина машина стоит под навесом, и у него только одно место. Мне пришлось максимально прижаться к красному забору, чтобы не мешать.
Ну, конечно. Именно сейчас кому-то нужно проехать, когда я тут враскорячку. Вздыхаю, плюхаюсь на сидение и закрываю за собой дверь. На коврике полно снега, и это тоже удручает. Я аккуратно отношусь к своим вещам, потому что мне их подарил он. Теперь мне кажется, правда, что я вечно будто бы взаймы, а к чужому нужно бережно. Так меня воспитали…
Господи, какие мысли в голову лезут…
Горько усмехаюсь, пораженная силе боли и обиды, но нахожу пачку, и мне легче.
Тук-тук-тук
В окно моей двери коротко стучатся. Ну что?! Там есть место проехать, я точно знаю!
Поднимаю глаза с четкой уверенностью это сообщить, и вдруг застываю. Меня встречает не незнакомец, а напротив. Наизусть изученные серые, почти белые глаза…
В голове взрывается паника.
Я теряюсь и забываю все слова. Что там слова? Забываю, как нужно дышать…
Его взгляд тяжелый, злой. Он пробивает меня насквозь почти минуту, а может быть, вечность. Я не уверена. Слишком глубоко в невесомости…
Потом тянется к двери. Странно, но первый мой порыв — это закрыть замок, и это тоже пугает. Раньше я так никогда не подумала бы, а сейчас думаю, что мне нужно от него защищаться. Не знаю почему… точнее, я, конечно, знаю, но при этом не знаю. Это другое. Будто бы дело не в том, что он душу мне наизнанку выворачивает…
Я не успеваю сделать ничего. Испуганно смотрю на него, наблюдаю, как дверь открывается, а потом за его шумным выдохом. Хочу что-то промямлить. Что-то сильное, типа, зачем ты приехал? Я тебя не ждала, уезжай! Но и тут у меня тоже проблемы. Анвар не говорит ни слова, хватает меня за руку и вытаскивает из машины на улицу.
