— Надь, не надо с ним никуда ехать, — мама подходит и садится рядом, обняв меня за плечи, — Он опять тебя обработает. Не нужно. Останься…

— Я не могу, мам.

— Надь…

— Я правда не могу. Он сказал, что заберет Аву в любом случае. Я не могу… прости меня.

— В смысле?! Что он сказал?! Пусть попробует только!

— Мам! — рычу, встаю и быстро закрываю свою сумку, — Прекрати, пожалуйста. Это не поможет. Я поеду, мы поговорим и…

— И что, Надь?

— Я надеюсь, что он… поймет. Я не собираюсь к нему возвращаться. Наши отношения закончены, и это не шутка. Я не передумаю.

— Надя, я волнуюсь за тебя…

— Не надо, мамуль, — слабо улыбаюсь и сжимаю ее руки, — Все будет хорошо. Анвар не сумасшедший…

— Пока ты делаешь то, что он от тебя хочет — да. А как взбрыкнешь… я боюсь, Надя, что ничем хорошим это не закончится.

Я тоже, мам. Знала бы ты, как мне страшно…

Но родителей мы бережем. Они — единственное, безопасное место в твоей жизни…

Обнимаю маму, жмурюсь и стараюсь запомнить каждую секундочку. Вдруг… я ее больше никогда не увижу? Страшно дико. В моменте мысль замыкает каналы, но… все будет хорошо. Нет, все будет хорошо. Анвар… он должен все понять.

— Все будет хорошо, мамуль, — шепчу ей на ушко, — Я тебя очень люблю. Прости, что тогда не послушала… я была дурой.

— Ты не была дурой, Надя. Ты его любила и была молодой.

— Я и сейчас люблю, мам, но это… конец.

— Потому что ты стала мудрее, — мама отстраняется и улыбается мне, нежно обнимая за щеки ладонями.

Они у нее теплые. От них пахнет молочной кашей и фруктами…

— Береги себя, Надюша. Если что-то случится, то обязательно мне позвони. Плевать, сколько у него денег! Я его на британский флаг порву. Если надо будет, до президента дойду и…

Смеюсь. Она может… моя мама-львица…

— Не будет такой необходимости, мамуль. Это всего лишь я. Таких, и даже лучше, половина Москвы.

Целую ее в щеку, потом подхватываю сумку и выхожу из комнаты.

Я не верю в слова, которые сказала. Мне кажется, что… я потратила слишком много души и дальше буду только терять. Ведь когда-то я отдала свое сердце не тому, и теперь это мой бумеранг.

За все надо платить…

*Полина Гагарина, Ирина Дубцова — Кому? Зачем?

Видать у нас методы разные;

Для тебя безопасно, но не согласен я.

Из-под ног земля, и как в бреду

Перебираю в голове слова.

И все они не подходят, хоть убей!

Наливаю доверху, бери стакан и пей!

Быть может, развязать получится язык,

Как бы уже привык видеть агрессию впритык.

Сзади их сижу, молчу, жду пока

Разрежешь тишину, и может быть тогда

Наружу вместо лжи прорвется правда;

Тебе то ни к чему, а мне поверить надо.

Смотрю, как бегают твои глаза,

Туда-сюда, в поисках угла.

Запрятать там себя и свои мысли,

Пытаешься опять играть со мной нечисто.

Что же ты за человек такой! Врешь в глаза не краснея.

Думал, что ты — ангел мой... Оказалось, люблю зверя…*

Надя

По дороге в Москву мы не произносим ни одного слова. Я сжимаю себя руками и смотрю то в торпеду, то в окно. Анвар пристально следит за дорогой, иногда отвечая на звонки. Атмосфера в салоне машины настолько напряжена, что это чувствует даже Ава. Она пару раз пытается завести разговор с «папочкой», но сдувается, когда понимает, что это бессмысленно. Нет, он отвечает ей, конечно же, но без особого энтузиазма.

Да-да-да, вот так выглядит счастливая семья, если кто не знал. У кого все «по-настоящему».

Душит дико, и если в начале пути мне было страшно, то где-то с середины эту тупость удается сублимировать. Я начинаю мысленно выстраивать диалог, как делали тысячи людей до меня, и буду делать после. Что я скажу? Что он ответит? Что отвечу я? И так до талого.

До Москвы ехать пару часов, и мне удается продумать несколько вариантов от самого скверного до приемлемого, и снова по градации вниз. Наверно, поэтому, когда мы паркуемся возле подъезда на одном из двух купленных мест для нашей квартиры, я не чувствую себя такой уж идиоткой. У меня есть какая-то база, от которой я могу отталкиваться.

Да, я так серьезно думаю, когда мы поднимаемся в квартиру, но все пропадает, стоит мне поднять на него глаза.

А он отрезает.

— Я люблю тебя, Надя, и ничего не кончено. Об остальном поговорим завтра, когда Ава уйдет в сад. Мне нужно поработать.

Потом он уходит, оставляя меня растерянной и какой-то загнанной посреди прихожей. И что это было?! Ни один из моих вариантов таким не был! Какой-то бред… так на самом деле и есть, скорее всего, но такова реальность, которая напоминает о себе хлопком двери в гостиную.

Ава поднимает на меня глазки и шепчет.

— Папа злится, да?

Сердце кровью обливается. Моя девочка не привыкла к такому, ведь между нами никогда такого и не было, а сейчас… тяжело настолько сильно, будто тебе на грудь бросили гирю.

Выдавливаю улыбку и слегка мотаю головой.

— Нет, малыш, у него просто важные дела. Он целый день пропустил, ему нужно наверстать.

— Давай сделаем ему чая? — улыбается в ответ, поднимая ручки, чтобы я могла снять с нее теплую кофту.

Звучит, конечно, прекрасно, но только в теории. Я без понятия, как Анвар отреагирует, если мы вдруг заявимся к нему с чаем. Даже на дочь. Он злится и в этой злости дошел до ручки. Таким я его никогда не видела, поэтому больше прогнозировать поведение не берусь.

Кажется, я его совсем не знаю, чтобы прогнозировать…

— Нет, малыш, давай не будем ему мешать сегодня, хорошо? — вешаю ее курточку в шкаф, а потом смотрю на свою моську.

Вся нахмурилась, сжалась и смотрит на меня исподлобья. Господи, как же она на него похожа…

— Ава…

— Но я хочу к папе и…

— А я тебе уже не компания? — притворяюсь обиженной и отворачиваюсь, — Ну, ясно-ясно…

— Нет, мамуль! Ты чего!

Ава тут же обнимает меня сзади, и это одновременно тепло и гадко. За ее душевность — первое, за мою мерзость и манипуляцию — второе. Ты снова можешь говорить, что делаешь это ради нее, или затирать про благие намерения, но все мы знаем, куда ими выстлана дорога. Да, я защищаю своего ребенка от злости ее бешеного отца, ну и что? Я ей манипулирую, прекрасно осознавая, что она сдастся первая. Она у меня добрая и душевная, такие люди всегда сдаются, если ими манипулировать. Мне ли не знать…

— Давай мы сейчас помоем ручки, а потом разберем ужин, который нам с собой положили бабушка и дедушка. Давай?

Ава соглашается сразу. Она любит мне помогать, и я тоже это знаю. Мы с ней часто готовим что-то вместе, и даже если сегодня готовить будет не нужно, ну и что? У меня получается отвлечь ребенка сначала этим, потом мультиками, которые мы смотрим в нашей с Анваром спальне.

Я не хочу с ним спать.

Я не хочу его даже видеть! Не то что спать, поэтому пока Ава смотрит мультик, со страхом смотрю на дверь каждый раз, когда мне чудятся шаги за ней. Когда она закрывает глазки и засыпает, немного отпускает. Пусть остается в гостиной, он не станет трогать ребенка.

Но и тут я попадаю впросак.

Глубокой ночью чувствую, как мою девочку у меня забирают, и как только вскакиваю, сразу к ней тянусь. Анвар отрубает мои попытки одним жестким взглядом, уносит ее. Сна уже ни в одном глазу. Я сижу на постели и смотрю на свои коленки. Точнее, на синяки на бедрах, и холод окатывает с головой.

Он возвращается и приносит еще льда.

Поднимаю глаза, Анвар стягивает футболку через голову. У него много татуировок, и я позволяю себе полюбоваться ими напоследок, пока он стоит ко мне спиной и быстро что-то печатает, но как только поворачивается, я резко отвожу глаза.

Хмыкает.

Телефон с тихим стуком ложится на прикованную тумбу с его стороны, а он берется за одеяло и тянет на себя.