Вонзив пальчики мне в волосы, Надя что-то сбивчиво шепчет. Пульс жестко стучит в ушах, и я не слышу. Подхватываю ее на руки и приподнимаю, чтобы посадить на мраморную столешницу.

Мы просто навечно связаны.

— Нет, стой… — Надя упирает руку мне в грудь и шепчет, — Мы… не можем.

— Надя…

— Серьезно. Это ничего не решит. Секс… не выход и… Ава… она… она за дверью! Нет!

Сильнее отпихивая меня, Надя спрыгивает на пол и нервно запахивает халатик. У меня кожа искрится, нутро в узел, и я хочу ее до безумия, но нет. Давить нельзя.

Смиряюсь.

Лишь прошу…

— Можно я останусь с вами?

Надя бросает на меня взгляд, и я думаю, что ее снова рвут сомнения. Слишком много информации, и она пока не знает, как к ней относиться — я понимаю. Мне остается только надеяться…

— Ладно, — тихо разрешает она, скидывая груз с сердца.

Ладно…

Одно такое короткое слово, а мне дышится в сто раз проще.

*IVAN — она на мне

Надя

Я просыпаюсь рано, и сразу получаю небольшой удар под дых. Моя маленькая девочка свернулась калачиком, а Анвар спрятал ее от всего мира в своих объятиях. Так и спят. Нет, я не чувствую себя здесь лишней, ведь ее ножка закинута на меня, а его пальцы касаются плеча, но… дело тут в связи, которая между ними есть.

Между нами всеми.

И так сложно…

Я будто балансирую на грани между собственным решением и той действительностью, в которую это решение никак не хочется вписываться.

Правда.

Говорят, она — самое страшное оружие. Правда может сделать больно, а может развернуть тебя на сто восемьдесят градусов. Или, как в моем случае, окончательно запутать.

Я потерялась. Знала ли, что его отец… кхм, очень сложный человек? Да, знала. Анвар мало о нем говорил, но когда говорил, сразу читалось дикое напряжение и целый пласт злости. Когда мы только познакомились, этого не было. Анвар отзывался о нем с уважением, пока не замолчал окончательно. Мне казалось, что это связано… черт, с чем угодно, но не со мной. Может быть, он не оценил всего того, что делает его сын? Может быть, ему всегда мало? По факту ему всегда и было мало, конечно, но…

Господи, нет. Как человек приземленный, я совершенно этого не понимаю. И как же жаль…

Спускаюсь на кухню тихо, а там уже гремят посудой. Вчера, когда Алеша и Ваня вернулись из больницы, сказать, что выпали — ничего не сказать. Мне кажется, последний даже готов был встать в позу льва и сражаться за свою территорию, но Кирилл отвел его в сторону и что-то сказал.

Успокоился.

А я нет.

Не понимаю, что происходит и почему так происходит… то есть… абсолютно. И как же судьба благосклонна ко мне все-таки.

На кухне я снова встречаю Кирилла. Кажется, утренние рандеву стали нашей привычкой…

Он улыбается, кивает мне, а потом отворачивается к плите.

— Решил приготовить себе омлет, — говорит буднично, — Не хотел будить ради этого Марину Олеговну.

Скептически выгибаю брови. Пахнет-то не очень…

— И как получается?

— Сомнительно.

— Помогу?

— Ох, ты меня буквально спасешь…

Улыбаюсь и подхожу к плите, а потом забираю у него лопатку. М-да. Это уже не спасти. Очень много масла и очень большая пораженная черной коркой площадь. Издаю смешок, потом подхожу к мусорному ведру и выбрасываю попытки Кирилла пошефствовать на этой кухне.

— Все настолько плохо?

— Кухня — не твое.

Он тихо смеется.

— И то верно. Я и раньше не умел готовить. Всегда ограничивался заварными пакетами с лапшой.

Бросаю на него взгляд и тут же об этом жалею. Кирилл сел за стойку, подоткнул рукой голову и смотрит на меня так, будто я что-то из разряда божественного.

Боже…

— Ты можешь… эм, так не делать?

— Как?

Смущенно мотаю головой, поправляю выпавшую из хвостика прядь, а потом разбиваю яйца в миску.

— Смотреть так.

— Смущаешься?

— Мгм…

— Не стоит. Я без злого умысла, да и вообще без умысла. Видел вас с ним вместе. Полагаю, даже если бы и хотел чего-то… кхм, такого — без вариантов.

Краснею гуще, беру венчик, но не поворачиваюсь. Голос звучит ровно… более-менее, и ладно.

— Хорошо.

Повисает короткая пауза, которая немного отдает глухим напряжением. Неловкостью. Кирилл откашливается и решает пояснить, чтобы заполнить эту тишину. Видимо, ему тоже не совсем комфортно.

— Нравится смотреть на женщину на кухне.

С губ срывается смешок.

— Что, блин?!

Кирилл поддерживает меня улыбкой.

— Нет, я не к тому, что вам тут самое место. Если что, я не такой мужчина.

Бросаю на него еще один взгляд, который на этот раз довольно ощутимо меня расслабляет. Еще бы! Видели бы вы Кирилла сейчас. Он простой человек, а не тот загадочный инвестор. Несерьезный дядя. Бизнесмен.

Он просто Кирилл, который доверительно тянется ко мне в ответ.

— Я на всех жен своих друзей так реагирую. Это… в общем-то, никакой тайны нет. Человека всегда тянет к тому, чего у него самого нет, но очень хочется.

Мне становится за него обидно и даже больно. В его глазах ведь боль и сожаления…

Аккуратно ставлю миску рядом с плитой и тихо спрашиваю.

— А почему у тебя этого нет?

Кирилл горько усмехается.

— Ни одна женщина в своем уме ко мне и близко не подойдет. Не после того, что я сделал.

До странного щемит под ребрами. Я делаю не вполне осознанный шаг ближе к нему, а потом опускаю свою руку на его и хмурюсь.

— Не говори так.

Кирилл не ожидал подобной вольности. Черт! Да мне самой не по себе немного, но так хочется его поддержать…

Что бы он там ни сделал, а я так и не залезла в интернет ради информации, это теперь неважно. Мне он представляется совершенно другим человеком: добрым, сопереживающим, способным на любовь. Да, мы все совершаем ошибки, и, возможно, у кого-то они просто чудовищные… вряд ли Кирилл склонен к лишней драме все-таки. Но если ты искренне их проживаешь, если ты раскаиваешься, то почему бы не дать шанс?

— Я не вижу перед собой человека, который не заслуживает счастья.

— Полагаю, ты просто ничего так и не узнала… — слабо улыбается он, я улыбаюсь в ответ гораздо уверенней.

— И что? Ты без раздумий готов был помочь мне. Не совсем понимаю, зачем ты притащил сюда Анвара…

— А ты будто против.

Щечки наливаются румянцем.

Я издаю смешок, опускаю глаза и киваю пару раз.

— Ты прав. Я не против.

Это тоже правда. Чтобы я там не решила, по итогу, как оказалось, мои чувства к Анвару всегда были и будут сильнее любых доводов разума…

— Я связался с ним, потому что услышал тебя, — тихо говорит Кирилл.

Не поняла.

Вскидываю глаза, а он жмет в ответ на мое замешательство плечами.

— Я услышал, как ты говорила о нем. И что ты говорила. Человек, которого ты описывала, просто не мог быть монстром. Ну, или я сам монстр, и мне хотелось бы верить, что даже у нас есть шанс на искупление.

— Я не считаю Анвара монстром. И тебя тоже не считаю.

— Это неважно. Я услышал твои слова, потом напрягся на истории про отца. Мне показалось, что это странно. Решил узнать все из первых уст.

— Он тебе рассказал?

— Как я и думал, Анвар уже знал, где ты. И меня он тоже помнит. Мы встретились на нейтральной территории, поговорили.

— Тогда ты решил…

— Что я могу его привести. Да. Он дал мне слово, что не сделает ничего против твоей воли, и я ему поверил. Это была ошибка?

— Нет…

— Хорошо.

— Но мне страшно, — тихо сознаюсь, — Что теперь будет?

Кирилл секунду молчит, потом перехватывает мою руку и кивает.

— Тебе нечего бояться. Ты в любом случае не пострадаешь, я тебе слово свое даю. Никаких лысых мужиков и близко не будет рядом с тобой и твоим ребенком, Надя.

— Зачем тебе это?

— Это называется баланс. Если ты где-то сильно проштрафился, должен восполнить. Там без вариантов? Значит, найди еще варианты, а не оправдания.