Молчу. Что сказать? Что у тебя априори есть выбор? Ты можешь встать и уйти, отказаться? И я тоже могла отказаться. Полагаю, в этой комнате собрались люди, которые просто не могут сделать правильный выбор. Есть такие, кого вечно тянет на темную сторону Луны.

Мой телефон оживает в его руках, он смотрит на экран и хмыкает. Сердце мое в этот момент останавливается…

— Пишет.

Я не успеваю собраться, как он резко поднимает глаза и серьезно говорит.

— Тебе еще повезло, что пришел я. Поверь мне. Во мне нет садизма, и мне не нравится все то, что нужно будет делать дальше. Но ты должна была понимать, что такая ситуация рано или поздно обернется полной жопой. Для тебя. Ты будешь вывозить, таков закон этого мира. Когда лезешь в чужую кормушку, ты всегда на минусе, особенно если за тобой нет ничего, кроме этой самой кормушки.

— Сладкая писечка не залог "долго и счастливо".

— Верно. Молодец. Жаль, ты раньше об этом не думала...

Смарт опускается на стол экраном вниз. Я сцепляю ладони вместе еще сильнее, лишь бы не развалиться на части от густого, глухого ужаса…

Куда приводят мечты? Правильно он сказал. В полную, беспросветную задницу. Особенно если ты мечтаешь, чтобы чужой муж стал твоим…

Телом обнаженным служить тебе

Верой сплетена из твоих канителей

Мелом начерти дорогу в небо

Это векторная связь, крылья на двоих разделим

Не зови меня, не лечи меня, не ищи слова или повод доказать, где я не прав

Пишешь

Сколько можно врать? Сколько можно ждать?

Ровно столько, сколько ты готова оставаться и страдать*

Надя

Когда я забегаю в один из лучших московских ресторанов, то уже дико опаздываю. Ава с утра капризничала, не хотела идти в садик, поэтому я потратила чуть больше времени на повседневные дела. Не рассчитала немного… но ладно. В шикарном зале сразу нахожу нужную макушку и улыбаюсь.

Моя старая подруга Алена, с которой я познакомилась еще в университете, никуда не ушла. Она заказала себе Маргариту и теперь наслаждается тишиной. Мы с ней были похожи когда-то. Она, как и я, приехала покорять Москву из глубинки, поступила сама, а теперь изо всех сил строит свою успешную карьеру. Я тоже ее строю, но мне не нужно выплачивать ипотеку за квартиру или кредит за машину. Мне это все купил Анвар: мой любимый человек. Работа мне нужна скорее для самореализации, поэтому все складывается как-то совсем легко. Я — ведущий маркетолог в одной из крупных фирм, руковожу несколькими людьми и по факту ни о чем не думаю. Для меня это больше развлечение и хобби, а когда так относишься к своему делу, все как-то само складывается. Сделки заключаются быстро и просто, контракты перепадают жирные. Однажды мы даже работали с Анваром. Это было волнительно. Он почти восемь лет руководит отцовской компанией, делает это успешно, но я никогда в нем не сомневалась. Никогда…

На мгновение прикрываю глаза, только тяжелым мыслям места в моей реальности больше нет. Откидываю волосы назад и прохожу мимо ряда красных диванов. Алена чувствует мое приближение третьим глазом явно, ведь открывает два основных за несколько секунд, прежде чем я открою свой рот.

— Наконец-то!

— Прости, пожалуйста, — целую ее в щеку и забираюсь за столик. Поближе к окну.

Там сегодня красиво. Снегопад… крупные снежинки опускаются на крыши зданий, машины и серый асфальт, прикрывая ее загадочной вуалью такой простой магии. Скоро Новый год…

У меня сердце подскакивает, когда я думаю о том, что этот Новый год обязательно станет особым. Тем самым. Тем, что я так долго ждала…

Мурашки прокатываются по телу, и я глупо улыбаюсь, а Аленка закатывает глаза.

— Боже, — с ее губ срывается смешок, — Ты как обычно. Что? В раю по-прежнему тепло?

Тут же краснею. Ее заговорщический взгляд — это нечто. Конечно, она все знает. Ну, точнее, не все, а очень многое. Если совсем откровенно, то допустимый для меня теперь максимум. Отношения с Анваром научили меня скрытности. К сожалению… но! Это время закончилось.

— Прекрати.

Алена издает еще один смешок, потом подзывает официанта. Мы заказываем обед: она пасту, а я легкий салатик. Потом мы обсуждаем рутину. Я спрашиваю, как с ее работой, она интересуется, как дела у Авы. Алена — ее крестная мама, и она обещает, что на этой неделе обязательно заедет к своей звездочке, чтобы подарить ей красивое платье.

Я смеюсь.

У Авы так много платьев, что мне пришлось заказать еще один шкаф для ее одежды. Но она наша маленькая принцесса, куда принцесса без своего гардероба величиной в целую комнату, правильно?

Наконец-то мы переходим к самому интересному. Аленка улыбается и двигается ближе, а потом шепчет.

— Ну и?

— Что?

Знаю я «что». Ей любопытно не поговорить о работе и прочих мелочах нашей жизни. Ей интересно личное… понимаю. Это всегда интересно, особенно в ситуации, вроде нашей с Анваром…

— Не прикидывайся. Ну и как это?

Усмехаюсь.

— Ты так спрашиваешь, будто я только что завела парня, Ален. Мы вместе давно.

Она кивает и подхватывает свой бокал антистресса.

— Да, но… ты же понимаешь. Раньше вы никогда не жили вместе. Не бесит?

Жму плечами.

На самом деле, нет, не бесит. Последние десять месяцев — это самая счастливая пора моей жизни. Так нельзя говорить. Эти десять месяцев омрачены смертью отца Анвара, но… черт возьми! Не получается притворяться. Якуб Магомедович никогда меня не любил, и даже больше...ну, или меньше. Он никогда не считал меня за человека и никогда не относился серьезно. Даже после рождения Авы я так и осталась для него пятном. Совсем нераздражающим. Никаким. Он всегда меня игнорировал, и единственный момент, когда я ощутила на себе силу его эмоций — был момент… тот… давно… который бахнул восемь лет назад. Он разделил мою жизнь на «до» и «после», поэтому… нельзя так говорить, но я ничего не чувствую. Единственное, о чем я сожалею, это Вар. Он сильно переживает, хотя и старается не подавать вида, но я его слишком хорошо знаю, чтобы суметь прочитать между строк...

— Ты знаешь… все складывается очень хорошо. У нас… у нас правда все отлично. Сначала было непривычно, что Вар не уезжал вечером, а оставался с нами и… — снова краснею.

Я не люблю говорить на тему своих отношений. У меня есть повод. Наши отношения в обществе осуждаются, и всем плевать, почему так сложилось. Никто не хочет становиться на мое место, на его место. Я для них — любовница при живой жене, и всем плевать, что я была до нее. Мы познакомились, когда мне было восемнадцать, а ему двадцать три. Два года мы встречались, жили вместе и любили друг друга. А потом все рухнуло. Якуб Магомедович позвал к себе Анвара и поставил ему ультиматум: он должен жениться на дочери его партнера, либо может попрощаться с креслом директора фирмы.

Сложное время.

И еще восемь сложных лет дальше, ведь он просил меня понять. Анвар очень много работал и учился, чтобы занять это место. Он знал, что у него все получится, если не больше. Он просил меня потерпеть и обещал, что ничего не изменится. Говорил, что не будет ее любить, что я — его женщина. Что нужно просто потерпеть. И я согласилась…

Восемь лет я ждала своего часа. Терпела. Плакала в подушку ночами, но верила, что однажды настанет наш час, а сейчас… сейчас он наконец-то настал.

— Ладно, — Алена мягко успокаивает меня и уводит тему из острой в более радужную, — То есть, скоро вы наконец-то откроетесь? Тебя ждать на пышных приемах, как будущую госпожу Исмоилову?

Улыбаюсь. У меня снова подрагивают пальчики, ведь… господи, неужели все сложится?..

— Я думаю… я думаю, что он сделает мне предложение на Новый год.

— Долго он тянул.

Цыкаю.

— Ален, полгода прошло с его развода.

Подруга выгибает брови.

— Вот именно. Чего он тянет?