Мое сердце снова режет. Не так сильно, как прежде, ведь… полагаю, это уже победа. Максимум из патовой ситуации, который мы могли бы выжать…

Ваня тоже это понимает. Он делает шаг навстречу брату, потом берет его за руку и кивает.

— Да. Я согласен, черт подери!

Алеша кивает пару раз в ответ.

— Я тебе доверяю, Ваня. Спасибо.

Еще через мгновение Ваня шумно выдыхает, притягивает его к себе и крепко обнимает. Из его груди рвется какое-то щемящее облегчение вместе с хрипами, и у меня тоже расслабляется одна из пружин. Я закрываю рот рукой, быстро стираю слезы.

— Надежда дарит надежду, как забавно… — вдруг шепчет Кирилл, на которого я бросаю взгляд и ловлю его улыбку.

— Я не…

— Не отрицай. Это все ты. Не знаю… есть в тебе свет какой-то, малышка, а чуйка меня редко подводит. Спасибо.

Краснею, и слава богу, Кирилл не акцентирует на этом внимание. Он поднимается на ноги и с улыбкой подходит к парням.

— Наконец-то я слышу что-то разумное! — говорит, постукивая Алешу по плечу, — Завтра же наберу и обо всем договорюсь. Хотя… чего ждать? Сейчас же позвоню!

Он обнимает его, смеется.

А я ловлю покрасневшие глаза Вани, и душой ощущаю слово, которое он произносит одними губами.

— Спасибо…

Надя

Стало проще дышать.

Когда одна из самых жестких пружин была сломана, нас всех будто отпустило. Оставалось, конечно, маленькое «но», которое касалось исключительно меня. Точнее, разумеется, по большей степени, только. Все равно это «но» не идет ни в какое сравнение с человеческой жизнью.

Алеша немного ожил. Ваня скинул свои шипы, и теперь Ава вокруг него круги наматывает. Восторженная вся, вибрирует буквально! А я улыбаюсь… Если честно, то мы с Алешей вместе тихо хихикаем за их спинами. Малышка моя от Вани не отходит, когда он здесь, и это так трогательно… в смысле… она, похоже, влюбилась в него? Похоже, что так и есть. Чистой, детской любовью…

Это всегда трогательно.

Ваня каждый раз краснеет, особенно когда видит нашу реакцию. Он-то все понимает, ему неловко, но Аву не отталкивает. Он учит ее играть в шахматы, и кто бы мог подумать, да? Что моему моторчику это когда-нибудь будет интересно.

Хорошие дни пошли. Правда. Целых три у судьбы выторговала, когда не думала о своих переживаниях. Во сне только Анвара видела, но этого уже много, поверьте. Обычно я думаю о нем постоянно…

Меня отпускает? Нет. Сегодня я это понимаю, конечно, окончательно.

Сегодня мне привезли целую гору свадебных платьев, и я стою посреди гостиной, сердце давит… твою мать, просто дико.

Я так долго мечтала о нем. Правда. Мне не стыдно признаться, что я миллион раз становилась женой человека, которого люблю. Мне не стыдно сказать и о том, что мысленно я сто раз продумывала то, как он сделал бы мне предложение. И свадьбу нашу представляла. И жизнь дальнейшую. Непременно счастливую! Без грязи…

Куда уж больше? Ее и без того было так много. Мы с ним — это в принципе грязь, и многие просто не поймут, как так можно. Я сама не понимаю. Наши отношения давно стали моей борьбой с собственными принципами, и теперь…

Все уже в прошлом.

Глядя на эти платья, я особенно ярко ощущаю острый вкус моих разрушенных фантазий. Наверно, пора заканчивать с этой драмой? Полагаю, что действительно пора, но… мои мечты не были просто мечтами. Я бережно хранила моменты того, что у нас было, а еще бережней то, что могло бы быть. И это сложно. Правильно? Неправильно? Неважно сейчас. Это сложно. Окончательно понять, что ни хрена уже не будет.

Бог простит. Прощай.

— Ты в порядке? — звучит тихий голос Алеши со спины.

Я слабо улыбаюсь и быстро вытираю упавшую слезу. Он сейчас уезжает вместе с Ваней в больницу. Знаменитый хирург потребовал полный набор анализов, и теперь они этим занимается. Пока мы не решили, что будем делать со мной и Авой, но, скорее всего, я поеду с ними в Штаты. Это ничего. Я не против. Если честно, то даже «за». Призрачная надежда, что такое большое расстояние и разные континенты помогут мне наконец-то освободиться, не покидает.

Я теперь ее лелею.

— Да, — киваю и бросаю на него взгляд, а потом жму плечами, — Просто… жалко, наверно, прозвучит, но я думала, что когда надену это платье, то выйду замуж за него.

Алеша кивает и делает на меня шаг.

— Понимаю. И это не звучит жалко, Надя.

— Да… наверно.

Вздыхаю и натягиваю уже более светлую улыбку.

— Ну что? Ты готов послужить подушкой для иголок?

Алеша морщится. Это вызывает во мне искреннее чувство радости. Сейчас он больше похож на себя, чем при первой нашей встречи. Правда. В нем появилось больше эмоций, и от них теперь не несет за километр чем-то странным. Нет. Они на сто процентов искренние.

— Даже не спрашивай.

— Я верю, что все будет хорошо.

— Знаешь?

— М?

— У тебя это делать получается очень заразительно. Может быть, я тоже верю.

И этого уже достаточно, поверьте. Его глаза теперь горят ярче, и это все заметили…

Алеша уезжает с Ваней, а мы остаемся с Авой. Она просто в восторге! Все платья перетрогала, сразу некоторые забраковала. Что сказать? Модница моя маленькая. Ей особенно сильно понравились пышные, и в одно из таких она меня сразу и запихнула, величественно указав на него пальчиком.

— Это.

Я посмеялась.

Мне нравится, когда она такая императивная. Знаете? Так я думаю, что никогда в жизни моя девочка не окажется на моем месте. Она просто не позволит! Так с собой…

Это хорошо.

Все-таки это хорошо! Что она переняла его силу, которую я могу взять лишь притворившись…

Надеваю указанное платье и поворачиваюсь к зеркалу. Выглядит эффектно, ничего не скажешь. Лиф украшен тысячей кристаллов Сваровски, плотно облегает фигуру, подчеркивая грудь. Пышная юбка делает меня… еще более миниатюрной, что ли. Не знаю.

Откидываю волосы за спину и, уперев руки в бока, хмурюсь. Не слишком ли оно откровенно? Анвар такое платье мне не позволил бы надеть никогда! Даже на нашу свадьбу. Психанет? Когда увидит фотографии? Дико.

Стоп.

Какое мне вообще дело до того, что он скажет о моей свадьбе с другим мужчиной? Ты чокнулась?!

На самом деле… нет. Я пытаюсь нивелировать все возможные эксцессы. Его бомбанет достаточно уже из-за того факта, что я посмела выйти за кого-то замуж. А это платье? Поставит все точки там, где я не хочу ставить никаких знаков препинания.

— Ну… не знаю, — говорю тихо консультанту, которого пригласили вместе с платьями для помощи, — Мне кажется, что оно слишком откровенное и… Ава? Тебе нравится?

Но дочка молчит.

Это вообще странно, что она молчит. Я ожидала хотя бы какой-то реакции.

Перевожу взгляд на своего ребенка и тут же хмурюсь. Она застыла, смотрит мне за спину, а глаза по пять рублей.

— Малыш… ты… че…

Договорить не успеваю. Она истошно вопит:

— ПАПА!!!

А потом срывается с места и несется прочь.

У меня же вся кровь отливает куда-то… черт, я даже не знаю куда! Становится дико холодно, и на мгновение перед глазами темнеет.

Но потом я вижу его.

Вижу, как Анвар присаживается и ловит дочку на ходу, крепко прижимает ее к своей груди. Тяжело дышит. Глаза закрыты.

Твою…

Через мгновение он их распахивает, и я почти лишаюсь чувств, как в дешевых, базарных романчиках, но, черт возьми, так и получается! А точнее, иначе не получается. Меня словно пришибло сзади огромным, пыльным мешком.

Дышать невозможно. И не из-за плотно затянутого корсета. Из-за него. Из-за его взгляда…

Он убьет меня? Придушит? Такое ощущение, что да.

Делаю короткий шаг назад, подбородок начинает дрожать в такт рукам, которыми я хватаюсь за пышную юбку, словно найду в ней защиту. Ага, как же! Три раза! Защиту она собралась найти…

— Что ты… — голос звучит тише шепота и царапает горло.