— Он тебя не любит, — добавляет тихо, — Исмоилов достаточно богатый и влиятельный, чтобы уже не париться, но он женится на Егоровой, чтобы увеличить это влияние, а тебя подставляет. Если он и не знает, что о тебе могли узнать, потому что меня вызвали экстренно...

— Экстренно?

— Слышал, что Василий проверял Анвара пару месяцев, а потом дал согласие на брак. Видимо, ничего не нашел. Потом мне звонок среди ночи, ясно?

Не совсем...

Судя по всему, у меня все на лице написано, потому что он громко цыкает и закатывает глаза.

— Господи, как ты дожила до таких лет? Жесть. Зная этот мир, скорее всего, кто-то тебя сдал. Ты сказала про первую жену...она о тебе знала?

Краснею и опускаю глаза, а потом коротко киваю.

Он вздыхает.

— Ясно, откуда ноги растут. Не удивлюсь, если она поделилась. Но это неважно. В любом случае ему на тебя похеру. Было бы иначе? Давно бы уже ходила под его фамилией, а не пряталась в своей клеточке. Красивой клеточке, надо признать, но клеточке. Ты — ладная игрушка, и если не Егорова, то он сам. Когда ты надоешь, твоя участь будет незавидной. Развяжись раньше, чем получишь по заднице еще сильнее…

Я не скажу, что то, что он говорит для меня новость… я это уже слышала. Конечно, без угрозы смерти или пополнения рядов «пропавших без вести», скорее просто… «он через тебя перешагнет и забудет, а ты всю жизнь потратишь впустую», но… Я тоже об этом думала. Сама. Много раз…

Быстро стираю слезы и киваю пару раз.

Руки трясутся, когда я тянусь к бутылке. Незнакомец на меня больше не смотрит. Он… ха! Благородно отворачивается, и лишь когда я встаю, шепчет.

— Не жалей себя, но и не переборщи. А еще не забудь поставить синяки на бедрах, душка. Если в больнице не прокатит, дай бабки, но травмы должны быть зафиксированы.

Бросаю на него взгляд через плечо.

— Не волнуйся за остальное, — делает глубокую затяжку, — С Егоровыми я выкручусь. Придумаю че-нибудь. Только не давай мне повода сюда вернуться, пожалуйста… Один раз я подставлюсь. Поверю в твои огромные глазки, но так будет только раз. Если мы снова встретимся, больше ты не получишь шанса. Я просто посчитаю, что в этом нет никакого смысла, а рисковать за пустоту я не собираюсь. Один шанс в одни руки, душка.

* Palina — Месяц

Жить в твоей голове

И любить тебя неоправданно, отчаянно

Жить в твоей голове

И убить тебя неосознанно, нечаянно

Неосознанно, нечаянно

И слушали тихий океан

И видели города

И верили в вечную любовь

И думали: "Навсегда"*

Надя, около десяти лет назад

— …ты думаешь, так нормально будет?

Оборачиваюсь и смотрю на свою соседку по общаге. На Алену. Она сидит на своей кровати, красится, глядя в большое зеркало с аляпистыми цветочками, и периодически почесывает красные, выпуклые укусы комаров.

Я тихо усмехаюсь.

— Не чеши, только хуже сделаешь…

— Да знаю я! — она шумно выдыхает и бьется затылком о стену, — Господи, какой же ад! Вот черт меня понес на озеро, я же так и знала, что это очень плохая идея! Очень-очень плохая идея!

Пригладив длинную юбку своего нежно-голубого платья, которое сшила мне мама, я сажусь на свою кровать напротив нее и выглядываю в окно. Там солнце пожирает своим огнем весь город, и это очень красиво. Мне нравится смотреть из окна на Москву, я в жизни такого не видела. Да, наш вид — это не что-то богатое, как в центре, но здесь столько домов! Высоких, интересных. И вообще, в столице столько всего интересного… не то что дома. Там из интересного один только фонтан с дельфинами посреди главной площади. На этом все.

Сжимаю ладошки и вздыхаю, а потом шепчу.

— Я дико волнуюсь. А ты?

С Аленой у нас сложились хорошие отношения, а еще почти сразу появилось прочное доверие. Наверно, это потому, что мы сильно похожи. Обе приехали из маленького городка. У нас, у обеих родители — простые люди. И мне, и ей положили с собой банки с огурцами, помидорами и вкусным салатом из овощей. Разница лишь в том, что мне сверху пихнули кабачковую икру, а Алене сало.

Я переживала.

Когда приехала в университет и устроилась в общежитии, я очень сильно дергалась, перед тем, как зайти в комнату. Мне казалось, что одна я такая идиотка, которую собрали будто бы в голодную страну. Ну, или на войну. Все-таки, глубинка бывает разной. Где-то и продвинутые, а где-то такие, как я. То есть, не очень-то.

За всю свою жизнь я нигде не бывала, кроме улочек родного города. Хотя ладно. Вру. Всего однажды папа возил нас в Москву на свой день рождения на целых три дня! Тогда я впервые побывала в театре, в цирке, в зоопарке и даже в паре музеев. На этом все. Единственное мое окно во внешний мир — это интернет на стареньком компьютере, который загружался настолько долго, что я успевала сделать себе салат, чай и съесть один бутерброд.

А теперь я тут. Никогда не думала, что действительно смогу сюда попасть… в Москву.

Я очень хотела. Еще в тот раз, когда мы здесь бывали всей семьей, меня настолько поразила столица, что я знала: однажды этот город станет моим домом. Поэтому я так отчаянно училась, старалась и работала. Теперь я тут. Иду в московский клуб со своими одногруппниками. Впервые в жизни.

— И я, — тихо сознается Алена.

Я бросаю на нее взгляд и улыбаюсь в ответ на ее печальный вздох.

— Что?

— Не смогу тоже надеть юбку с такими ногами. Пашка будет гореть в аду!

Пашка — это ее парень, который остался в их городе. Алена рассказывала, что он будет работать в семейном бизнесе по засеиванию полей картошкой и последующей продажей. Я улыбалась. В основном потому, что она им безумно гордилась, и от этого душа как-то само по себе радовалась. Видно, что Алена его любит.

— Ты очень красивая.

— Спасибо. Ты тоже будешь красивой даже в брючках.

В дверь раздается короткий стук, а это означает одно: нам пора. Я с предвкушением встаю, беру свою сумочку и еще раз смотрю на себя в зеркало. И правда. Красивая.

На самом деле, не очень, как оказалось. Мой образ никто не оценил, а московские «чики», которые ждали нас у входа, еще и похихикали. Это было неприятно, поэтому настроение у меня упало ниже плинтуса, а когда они сказали на входе что-то вроде:

— Извините, она к нам из библиотеки прикатила. Ничего?

Мне стало совсем как-то гадко. Забыть не получилось, осадок так и болтался горечью, и даже то, что ждало меня внутри, не смогло развеять ощущение… какой-то неуместности.

Ну, на одно мгновение оно пропало, конечно. Когда я только зашла, то даже рот открыла, настолько все выглядело шикарно! Громкая музыка, много народа, женщины в кожаных лифчиках извивались, как змеи, на высоких пьедесталах, а кто-то даже в клетках!

Боже…

Они танцевали так развязно, что я покраснела. Конечно, куда мне-то с моей юбкой ниже колена, двумя косичками и туфлями на небольшом каблучке. Они вон на каких шпалах скачут! И все вокруг тоже… такие откровенные. У девушек платья короче моего в два, а то в три раза! Ткань такая красивая… блестящая. Вырезы… боже… я отвожу глаза, когда случайно вижу грудь одной из девушек. Ну… как случайно? Вряд ли это не предполагалось.

В результате все становится только хуже, конечно же… Я чувствую себя идиоткой, поэтому забиваюсь в угол небольшой ниши, которую мы заняли. Когда Аленка зовет танцевать, то отказываюсь. Я так не умею! Ни за что не смогу…

Боже…

Шумно выдыхаю и цепляюсь за диван ногтями, когда вижу, что вытворяет парочка передо мной. Они совершенно не замечают никого вокруг. Танцуют тесно, развратно. Он впивается в ее бедра и ведет их из стороны в сторону. Она закинула руку назад и гладит его волосы на затылке. Его губы касаются ее обнаженного плечами. И они тут такие не одни! Серьезно… куда я попала? Страшно, при этом волнительно. Я бы так никогда не смогла, конечно, но… мне интересно. Не они. Они меня не касаются. А вот эта жизнь… которая, конечно, тоже меня не касается, просто манит.