Бросаю взгляд в окно. Вид по-прежнему красивый и строгий, и на душе у меня тоска… Да, воистину. Москва слезам не верит, но спасибо, наверно, что я наконец-то это вижу…

Мне так лучше. Будет. Обязательно будет лучше…

*Глюкоза — Москва

Месяц будет долгий, в округе только злые-злые волки

А ты для них заблудшая барашка, напуганно бежишь

Белая рубашка, я будто бы салют, но как же тяжко

Сверкает небо, нервная затяжка, ему не возразишь

И хочется скулить, и нечего искать, и снится снегопад

Сердце нараспашку, затянет руки кабельная стяжка

Никто не мог подумать, что так страшно бывает наяву

Идёт бычок, качается и плачет, терпение кончается, а значит,

Сейчас я зареву, у-у-у*

Надя

Я никогда не знала, что может быть настолько страшно.

Это случилось на следующее же утро после того, как мои розовые очки разбились. Полночи я поминала свои мечты, грезы и надежды. Ты стараешься не думать, ведь эта территория обсыпана острыми лезвиями, а «не думать» не получается.

Вот так.

Я заснула только ближе к утру, а через пару часов меня разбудила Ава. Она пришла, как маленький котенок, легла рядом и свернулась в комочек. Сердце обливалось кровью.

Дядя Федя смотрел на меня с осуждением.

Я все еще не имею права расклеиваться, но сегодня даю нам небольшой отдых от всего. Пишу начальнице сообщение, что ребенок заболел. Потом пишу в детский сад и говорю, что Ава сегодня останется дома по семейным обстоятельствам. Я обнимаю свою девочку и вдыхаю ее сладкий запах. Моя карамелька. Маленькая, хорошая девочка. Добрая, искренняя, открытая. Все-таки, хорошо, что я не отказала ему тогда. Плохо, что поддалась в остальном, ведь надо было обрубить все раньше, но я не жалею, что не была сильной во всем. Не была категоричной. Без Авы свою жизнь я больше не представляю, да и почти не помню, каково это...когда ее нет...

Я помню каждое мгновение своего материнства. Как бережно вклеивала снимки с УЗИ, читала ей сказки, давала слушать классическую музыку, а когда она родилась, с рук не спускала. Ава — была и всегда будет моим маленьким сокровищем. Истинной любовью всей моей жизни…

Маленькая принцесса, которую любят. Никто не может остаться к ней равнодушным, она покоряет каждого.

И сегодня она снова это сделала.

Мы проснулись ближе к двенадцати, я приготовила овсянку с фруктами на завтрак, а потом объявила, что сегодня у нас день развлечений. Мы решили сходить в зоопарк, а вечером в театр.

Раздался звонок в дверь.

Я не придала этому значения, так как ждала курьера с доставкой продуктов на вечер, и пока искала билеты на детский спектакль, пошла открывать дверь.

Это случилось неожиданно. На пороге стоял не курьер, а крупный, широкоплечий и страшный мужик. Блестящая лысина, лицо, изуродованное шрамом и кривой ухмылкой.

— Простите? — удивленно спросила я, — Вы… курьер?

Он усмехнулся и кивнул, а потом шагнул на меня.

— Можно и так сказать, душка.

Первое, что я почувствовала в этот момент — дикий ужас. На кухне сидел мой ребенок, а этот мужчина пришел явно не ради того, чтобы сделать что-то хорошее. Наверно, это тот самый материнский инстинкт, о котором все говорят. Я просто почувствовала, что сейчас будет плохо…

Меня затрясло. Внутри сцепил ледяной ужас. Я сделала шаг в сторону, чтобы закрыть собой проход на кухню, а сама судорожно думала о том, как защититься, потому что внутренний голос орал: тебе придется защищаться.

— Здравствуйте.

Вдруг прозвучал голос моей девочки. Я вздрогнула, незнакомец опустил на нее глаза. Ава стояла в своей смешной пижаме, прижимая к груди медведя. Она улыбалась, а когда я попыталась завести ее себе за спину, вдруг сказала:

— У вас красивая прическа. Просто, наверно? Когда волосиков нет? Мыть не надо часто, а значит, шампунь не будет щипать глазки.

Я вцепилась в своего ребенка и не знала, что будет дальше. На лице у незнакомца отразилась целая гамма эмоций, а потом… оно вдруг смягчилось. Улыбка уже не была такой пугающей, намерения тоже будто бы изменились…

Он присел на корточки и кивнул.

— Как же то, что написано на упаковке?

— А что там написано? — с интересом спросила она.

— Как что? Шампунь не щиплет глазки, конечно же.

— Ааа… вы об этом? Это вранье. Щиплет еще как. Вы мамин друг?

Он бросил на меня взгляд, и я снова прочитала в нем то, чего секунду назад не было.

— Можно и так сказать. Нам с мамой нужно поговорить… мама, отведешь ребенка в комнату?

Пару раз кивнув, я повернула Аву в гостиную. Мы договорились, что она посмотрит мультики, пока мама поговорит с «другом», и мама изо всех сил старалась держать себя в руках, хотя изнутри ее разрывало. Когда незнакомец зашел в квартиру, он забрал у нее телефон, и теперь, малыш, мама совсем не понимает, что ей делать…

Но все происходит… можно сказать, неплохо. Когда я вышла из гостиной, прикрыв за собой дверь, он сидел на кухне. Незнакомец сказал, что я должна вызвать няню, но если выкину какой-нибудь фокус, он не будет церемониться.

Я послушалась.

Няня должна скоро приехать, потом забрать Аву и уйти. А я останусь. Не знаю зачем…

Точнее, уже начинаю складывать два и два, конечно же.

Липкий страх цепляется за кожу и проникает под нее острыми иглами. Я вскидываю взгляд и шепчу.

— Вы меня…

— Должен был, да, — кивает, а потом усмехается и приподнимает брови, — Если честно, я ожидал увидеть не тебя.

— В смысле?

— Знаешь, как можно оценить женщину?

— Нет…

— По ее ребенку. Если ребенок — сука, то это не он сука, а мать. Дети же — отражения своих матерей. Твой ребенок хороший. Как ты вообще попала в этот переплет тогда? Серьезно. Дело в бабках?

Я молчу. Что мне ему говорить? Да и какой в этом, твою мать, смысл?!

Мужчина усмехается.

— Ты хоть понимаешь, откуда растут ноги?

— Судя по тому, что вы уже сказали… да.

— Она хотела тебя убить.

— Регина?

Кто ж еще… наверно, не смогла забыть и…

А ты этого не заслужила?..

Ежусь и опускаю глаза. Мужик хмыкает.

— Регина? Это его первая жена? — киваю, — Не, не она.

Что? Но кто...тогда?

Вскидываю глаза и хмурюсь. Он усмехается.

— Василина Егорова. Слышала о такой?

Слышала…

— Она не хотела рисковать, душка. Убить проще всего. Откупиться можно, конечно, но тут нет гарантий, что потом ты не станешь жертвой шантажа. А так… хлоп! И все…

У меня мурашки по коже бегут от того, как хладнокровно он об этом говорит… Шумно сглатываю, он усмехается еще раз и кивает.

— Боишься? Это хорошо.

— Я… пожалуйста, не надо.

— Не ной только, — устало вздыхает и отрезает от яблока еще один кусочек, — Я не убивать тебя пришел.

Что?

Распахиваю глаза, он одаривает меня странным взглядом и криво улыбается.

— Оживилась… У Василины твое досье, она мне его дала. Там ребенок. Да и ты… выглядишь, как наивная простота. Думал, что показалось, а нет. Серьезно, ты ж просто… идиотка, которая полезла в клетку с крокодилами и даже не поняла этого!

Он прав… я ведь действительно не понимала. Меня это не оправдывает, конечно, но…

— Я решил сыграть ва-банк, душка.

— Что это значит?

— Ребенок его, а значит, ответственность тоже его. Сыграл на ее тонких местах и сказал, что девочку он, наверно, любит. Ее папаша же ее любит. Значит, случись с тобой что, возьмет себе. А это значит…

— Что и ей тоже.

— Да. Я спросил: тебе это нужно, Василина Васильевна? Воспитывать приблуду? Она ответила отрицательно. Так я выиграл тебе шанс на исправление. Видишь? Ты действительно должна быть мне благодарна. Могли послать не меня, но я просто лучший. Решаю проблемы богатых и влиятельных за большие деньги, и у меня все всегда проходит на «ура».