Темп ускоряется. Пружина во мне напрягается еще больше, а через мгновение ее резко отпускает.

Ноги трясутся.

Я закатываю глаза, цепляюсь за него сильнее, плотно обхватив его бедра. Прижимаюсь. Хочу чувствовать каждое мгновение, и я хочу большего…

Он знает.

Анвар дает мне насладиться каждой, нашей секундой, а потом резко переворачивает на живот и ставит меня на колени. Раньше я дико стеснялась. Помню. Очень-очень стеснялась, но потом… мы с ним стали… черт, чем-то настолько естественным. Как дышать. И все прошло…

— Ты спрашивала, хотел ли я этого сразу? — шепчет он задыхаясь.

Зубами цепляется за шею, я откидываю голову назад и издаю еще один стон.

Анвар проходится языком по месту укуса, а потом снова резко входит до самого упора.

— Да, хотел. И я не стану этого скрывать! Я хотел тебя с первого взгляда, и я чуть с ума не сошел, пока ты не созрела…

— О боже…

Он меняет угол проникновения так, как мне нравится. Он знает, как мне нравится. Он меня всю вдоль и поперек изучил… в момент нашей близости, я всегда чувствую себя его продолжением.

Толчок-толчок-толчок.

Анвар рвет меня на себя, сжимает грудь одной рукой, а второй поворачивает голову. Фокус мажет, но я вижу его… я все равно его вижу, или просто образ любимый навсегда высечен на той стороне черепа? Не знаю…

И неважно…

Тянусь к нему, и он отвечает. Нежно, ласково, глубоко. Целует меня, как всегда целовал — отдаваясь мне до последней своей мысли.

Его темп становится медленным, тягучим. У меня от него снова закатываются глаза, подкашиваются колени, но Анвар рядом, чтобы крепко удерживать на грани.

Еще один медленный толчок. Фрикции сводят с ума. Кожа воспламеняется…

Мурашки…

И огромное чувство бесконечной любви, от которой меня, кажется, сейчас разорвет на части.

Эта секунду до тотальной капитуляции длится почти вечность. И мне всегда так жаль, что эта вечность заканчивается слишком быстро…

Еще один толчок. Он наживает на какие-то потаенных кнопки внутри меня и подводит к краю. Только не пропасти. Это похоже на телепорт в небо, и я взлетаю…

А он взлетает следом…

Его тело дрожит, глухие стоны заполняют мою реальность.

Мне нравится быть с тобой единым целым…

Мы лежим рядом. Анвар крепко прижимает меня к своей груди, по которой я вывожу пальчиком незамысловатые узоры.

Мы ни о чем не говорим. Но это и не нужно. Иногда слова — это лишнее. Та связь, которая между вами похожа на толстые корни многовекового дерева… она уже сказала за нас. Все, что он делает — это поворачивает голову и целует меня в лоб. Я продолжаю чувствовать себя рядом с ним особенной и… наконец-то в это окончательно верю. Он никогда не предаст меня и не оставит. Когда так любишь, невозможно поступить иначе как любить преданно и вечно…

Когда мы спускаемся в столовую, оттуда раздается смех и какой-то незатейливый разговор. Анвар усмехается, так как слышит Аву. Ясно. Она там их строит…

— Странно она реагирует на этого Ваню, — вдруг говорит он, я бросаю взгляд в ответ и улыбаюсь.

— Ты еще не понял?

— М?

— Похоже, наша девочка впервые влюбилась…

Анвар резко тормозит и хмурится. Такое-е-е выражение лица! Надо только видеть, конечно. Я звонко смеюсь и толкаю его локтем, а потом закатываю глаза и иду вперед.

— Расслабься. Это просто чистый, детский восторг.

Он бурчит что-то на своем языке, я оборачиваюсь и щурюсь.

— Что-то хочешь сказать?

— Нет, пошли уже.

Снова смеюсь, а потом мы заходим на кухню. Сразу все взгляды — наши, и немного неловко, но… господи, чего уж там? Да, у меня был секс. Ата-та. Взрослые же люди. И я тоже. Чего мне стесняться?

— Как вы поговорили?

Ха! Видимо, у моего ребенка другие планы. Она моментально вгоняет меня в ступор и краску искренним любопытством. Конечно, никакого подтекста, пусть для остальных он и есть.

Ваня, Алеша и Кирилл начинают улыбаться. Ава не понимает. Она смотрит на них, потом на нас.

— Алеша сказал, что вам нужно поговорить. Все хорошо?

— Да, — Алеша подкладывает руку под голову и аж сияет, черт, — Все хорошо, Надя? Анвар?

Из Вара рвется тихий смешок. Он занимает место рядом с дочерью, а потом тянет меня к себе и сажает на колено.

— Хорошо поговорили. Ну, по крайней мере, мне так показалось…

— Мам? А тебе? — не унимается Ава.

Хочется взывать. Закрываю лицо руками и издаю обреченный писк, от которого все уже просто хохочут в голос.

За-ме-ча-те-ль-но.

— Эй, пап, — Ава давит на его плечо и хмурится, — Я не поняла! Ты что… маму обидел?

— Что? Нет, конечно! Или…

Анвар бросает на меня хитрый взгляд. Хочется его убить, ну, да ладно.

Цыкаю, потом закатываю глаза и тянусь к любовно приготовленным оладушкам. Явно от Марины Олеговны.

— А ты забавный…

— Мам!

Ава хмурится сильнее. Для нее все наши шутки — непонятные, неизведанные материи. Так трогательно…

С губ срывается смешок, и я тянусь к ней, целуй в макушку и киваю.

— Не волнуйся, малыш. Все хорошо.

— Но он не обидел?

— Нет. Он… был очень обходителен.

— Охо-хо… джентльмен? — подтрунивает Ваня, — А как это?

— А ты что, не умеешь быть джентльменом?! — Ава упирает руки в бока, — Надо отодвигать девочке стул, говорить, что она самая красивая, а еще всегда пропускать ее вперед!

— Ну ясно, — кивает Кирилл, — Значит, он точно пропустил ее вперед.

На кухне снова происходит взрыв веселого смеха. Я краснею немного, но… поддерживаю.

Так хорошо.

Глупо немного, но хорошо. Я чувствую себя на своем месте, в семье, и мне безумно хорошо, потому что я знаю, что больше не будет плохо, больно, одиноко. Страшно…

Моя правда стала основополагающим направлением, и я заплатила за все, что было когда-то. Там, где стояло «неправильно», теперь будет другое прилагательное. И я знаю какое: вечное.

Или прекрасное.

Или счастливое.

Неважно. Но точно с любовью, и это самое главное… по итогу, нет ничего важнее…

Две недели спустя

Две недели пролетели с переменным успехом. Были хорошие дни, а были и не очень. В основном все волнение касалось Алеши. Ему пришли не очень хорошие анализы, и я сильно переживала. В результате Анвар напряг пару своих друзей, его положили в больницу, куда нужно было вставать в очередь и докуда влияние Кирилла… ну, распространялось, наверно, только это было бы слишком долго. У Вара выход был почти прямой, поэтому все закончилось относительно хорошо. Алеше вывели показатели на максимально нужный уровень, а потом они с Ваней улетели в США.

Мы поехали в Москву.

Отца Анвара арестовали, и нужно было его присутствие. Кирилл отправился вместе с нами. Вообще, он занимался в столице своими делами, но мне кажется, что он хотел проконтролировать, чтобы у нас не возникло никаких проблем. За две недели они неплохо поладили с Варом, а от Авы и меня этот странный, загадочный человек был вообще в восторге.

Примерно так мы здесь и оказались. На закрытом объекте, куда редко пускают посторонних. В основном по протекции.

Анвар приехал навестить отца.

Нет, теплых чувств внезапно не возникло. Он просто донимал его целую неделю, а потом вовсе встал в позу. Нам сказали, что так дело решится быстрее.

Я стою перед стеклом и смотрю на этого человека. Конечно, мне уже доводилось с ним видеться — кто бы спорил? Но сейчас от былого величия не осталось и следа. Говорят, тюрьма сильно меняет. Похоже, так и есть. Он осунулся и будто бы стал мельче, только при этом еще и злее. Поэтому я так сильно волнуюсь…

Анвар заходит в допросную. Его отец медленно поднимает глаза, потом ухмыляется и откидывается на спинку стула.

— Надо же. Кто пришел?

Прикрыв за собой дверь, Вар вздыхает и тихо цыкает.

— Ты знал, что я приду. Не считаешь, что вставать в позу сейчас, в твоих обстоятельствах — это полный бред?