— Тоже?

— Между нами было много хороших моментов, Анвар. Не только плохое.

Он кивает пару раз.

— Особенно хорошо было вначале.

— Да, — слабо улыбаюсь, — Я была очень счастлива с тобой.

Секунда, и он наконец-то поднимает глаза. Мы сталкиваемся. Когда это происходит, порой мне кажется, что наша планета сходит с орбиты.

Страшно…

Так любить… черт, безумно страшно…

— Все может быть так же.

Я знаю. Но может и не быть — это я тоже понимаю.

Анвар поворачивается ко мне лицом и делает короткий шаг навстречу.

— Я не могу тебя заставить.

— Не можешь? — усмехаюсь.

Он улыбается.

— Ты знаешь, что даже если мог бы, то не стану. То, что я сказал, было фарсом. Исключая одно.

— Что?

Еще один шаг навстречу.

— Я действительно хочу еще одного ребенка. А лучше нескольких.

Не могу удержаться. Когда твой любимый мужчина говорит такие вещи, притом не просто ради того, чтобы сказать, а по глазам это всегда видно, ты… просто начинаешь изнутри искриться. Только так. Как мне всегда казалось, это высший способ признать кому-то в любви. Анвар думает так же. Он всегда так думал…

Еще один шаг, я вскидываю взгляд и прижимаюсь лопатками к двери. Анвар останавливается напротив и чуть хмурится.

— Я отнял у тебя очень многое, малыш. Мне это известно. Из-за меня ты прошла через ад, и как бы я ни пытался минимизировать последствия, это так.

— Да, это так.

Он набирает в грудь побольше воздуха, а потом аккуратно касается моей руки. Ждет реакции. Прощупывает мое разрешение.

Я не уворачиваюсь.

Господи, кого я обманываю? Смогу ли я действительно расстаться с ним сейчас? Это же звучит как бред. Маразм…

— Теперь я хочу подарить тебе рай, — говорит тихо, — Клянусь, что никогда больше не заставлю тебя страдать, Надя, и всю жизнь свою тебе одной отдам. Это может звучать, как очень громкое заявление, но… пожалуйста, дай мне шанс. Всего один шанс доказать тебе, что я достоин всего того, что было. Всех твоих слез. Всей твоей боли.

— Анвар…

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Всегда этого хотел. Только тебя одну я видел в этой роли и…

— Стоп! — резко расширяю глаза, а потом сразу же их щурю и шиплю, — Ты вздумал делать мне предложение в тюремном туалете?! Охренел, что ли?!

Анвар начинает тихо смеяться, а потом тянет на себя и прижимает к своей груди. Я утыкаюсь в нее носом, вдыхаю родной запах, обнимаю его. Мы стоим молча. Мы наслаждаемся.

Думаю, у меня никогда и не было выбора. Я люблю его и рядом с собой только его одного вижу, но это хорошо, что он дал мне право выбирать.

— Чтобы ты сделал, если я сказала, что мы больше не будем вместе никогда? — шепчу тихо, Анвар шумно вздыхает и мотает головой.

— Я не могу это представить…

— Но все-таки.

Через мгновение он от меня отстраняется, заглядывает в глаза и нежно проводит по щеке.

— Ты — мой смысл, Надя. Я видел, как мужчина ломает свой смысл, а потом он теряет свою жизнь. Буквально на глазах.

Не понимаю и хмурюсь…

С его губ срывается тихий, горький смешок.

— Так было с моими родителями. Отец… ты видела его таким, но когда-то он был совершенно другим человеком, и это правда. Он… умел любить, и он безумно любил мою маму.

— Что же с ним случилось?

— Деньги. С ними все ощущения всегда притупляются, ты становишься чёрствым и… тебе кажется, что глобальные цели в бизнесе важнее всего остального. Они его очень изменили, но знаешь? Может быть, я даже этому рад.

— Почему?

— Потому что когда такое происходит на твоих глазах, ты будто получаешь антидот. Понимаешь, что так не хочешь никогда. Я видел, как он сломал мою маму, я видел, как она медленно потухала, и я поклялся себе, что никогда не поступлю так со своей любимой женщиной. Отвечая на твой первый вопрос… если бы ты решила, что не готова дать мне шанс, то я… это дико сложно. Даже в теории. Но я бы тебя отпустил. Не смог бы иначе. Сломать тебя я боюсь больше, чем прожить всю жизнь вдали.

Слезы срываются с моих глаз. Анвар мотает головой и делает ко мне шаг. Он бережно обнимает мое лицо, стирает влажные дорожки и просит тихо.

— Пожалуйста, не плачь. Если ты хочешь расстаться, мы можем это не обсуждать. Просто молча выйдем за дверь, и я клянусь, что никогда не задам тебе никаких вопросов. Знаю, что так тебе душу только сильнее рвать буду — и я клянусь, что замолчу навсегда и…

— Господи, да замолчи ты уже сейчас!

Анвар замирает. Хмурится. Я всхлипываю, сама стираю слезы и выдыхаю. Потом смотрю на него и усмехаюсь…

— Не думаю, что у меня был когда-то выбор. Расстаться с тобой… это слишком смелый поступок, а ты же знаешь. Я — трусиха.

— Неправда.

— Анвар…

— Это неправда, Надя. Я не видел женщины отважней тебя, ведь кто бы еще смог выдержать всю эту борьбу столько лет? Кто бы смог сберечь мое сердце и душу? Не дать мне стать на него похожим?

— Я ничего не делала…

— Это ты так думаешь. Каждый раз, когда я борщил, злился, орал — ты была рядом, чтобы осадить. Ты не боялась сказать мне, когда я был неправ. Ты не давала мне думать, что я — Бог, который не совершает ошибок.

— Я просто знала, что потом ты будешь себя за это корить.

— Ты это знала, потому что ты — моя семья. Кажется, единственная, которая у меня осталась.

— Не говори так… твоя мама…

Анвар криво усмехается.

— Боюсь, когда я сделал этот выбор, я потерял и ее, Надя.

— Нет… этого не может быть. Мать никогда не оставит своего ребенка.

— Это ты не оставишь. Моя мама — другая женщина. Это ничего. Ее так воспитывали. Муж — царь и Бог, муж — глава семьи. Я не виню ее за это, но благодарен, что ты не такая. Пойдем? Думаю, Кирилл нас уже заждался.

Я понимаю без слов, что эту тему обсуждать он больше не хочет. Нет, даже не так. Не может. Пусть у меня осталось много слов, которые я хотела бы сказать, но я смиряюсь.

Когда мы выходим, Кирилл беседует с каким-то человеком в костюме. Странный он, конечно. Но еще более странно поведение Анвара. Как только он его видит, сразу же замирает. Когда взгляд незнакомца касается меня — заводит себе за спину и дико напрягается. Я успеваю выловить из его образа лишь обрывки. Длинные волосы, завязанные в хвост сзади. Огромные, широкие плечи. Опасность, исходящую от него буквально волнами, даже несмотря на улыбку. И крест на конце его черного галстука…

Слышу смешок. Внутри разбивается тревога. Я вспоминаю слова отца Анвара, брошенные ему в спину: так просто это не закончится, мой золотой…

Мне становится по-настоящему страшно. Я цепляюсь до боли в Анвара. Клянусь, если кто-то к нему сейчас подойдет, я голыми руками убью!

Шаги отдаляются. Другие приближаются. Раньше, чем я успеваю напрячься сильнее, звучит голос Кирилла.

— Ты как?

— Что он здесь делал? — рычит Анвар.

Кирилл на мгновение замирает.

— Эм…

— Он пришел, чтобы вытащить его, да?!

— Слушай…

— Скажи прямо.

— Нет. Он здесь не по этому поводу, успокойся.

— Ты его знаешь.

— По касательной.

— Я…

— Анвар, — Кирилл хмурится, перебив его, — Ты мне доверяешь?

Вар молчит. Недолго совсем…

— Да.

— Вот и замечательно. Поверь мне, этот человек здесь по другой причине, о которой я говорить не могу. Я не могу. Оставим эту тему, окей?

Немного подумав, Анвар кивает.

— Хорошо.

Кирилл выдыхает и улыбается.

— Замечательно. Поехали?

— Да.

Мы втроем разворачиваемся и идем по длинному, серому коридору. Здесь нет никаких сидений, никаких картин. Просто глухие стены.

— Если честно, я всегда думала, что тюрьма выглядит по-другому… — говорю тихо, Кирилл бросает на меня взгляд и усмехается.

— Это не совсем тюрьма.

— Тогда…

— Неважно. Не будем об этом.

— Ладно.

Не понимаю всей этой секретности, но окей. В принципе, мне плевать. Выбраться бы побыстрее и отправиться домой… за Авой. Надо еще с мамой поговорить… и, конечно, позвонить Алеше! Я постоянно с ними на связи. Переживаю.