— Сильвия, а где… граф?

— Уехал, — она выпрямилась и нахмурила брови. — Встал затемно, взял отряд и… Они ищут Эдмона, да?

Когда она задавала свой вопрос, её голос прозвучал почти жалобно, и теперь уже посерьезнела я.

— Да, они ищут Эдмона.

— А правда, что он?..

Сильвия оборвала саму себя, и я вскинула на неё тяжёлый взгляд.

— По всему получается, что да.

— Но как же это? — она моргнула и опустила руки, из которых так и не выпустила подушку. — Когда я была маленькой, он часто играл с нами. Мы боялись его, но было уж очень любопытно, и мы пытались красться за ним, когда он встречался нам во дворе замка. А он показывал нам… фокусы.

Последнее слово она выговорила с трудом, и, кажется, была готова разрыдаться.

Точно так же, как несколькими неделями ранее хотела разрыдаться я, поняв, что именно Рамон — смешной и ласковый розовощекий маленький братик Рамон, хватавший меня за подол, прося с ним поиграть, — сделал со мной.

— Я не знаю, Сильвия. Но если он сделал это, значит, считал, что на то есть причина. Быть может, он хотел вернуться в Валесс, — я медленно опустилась в кресло и кивнула ей на соседнее.

Вот так сидеть в личных покоях Второго генерала было заведомо плохой затеей, но если бы Вэйн об этом узнал, наверняка посмеялся бы.

Сильвия, очевидно, подумала о том же, потому что секунду спустя отложила подушку и опустилась на самый краешек.

— Антонио сказал, что на такое безумство и такую подлость человека вроде Эдмона могла толкнуть только любовь. А вы как думаете?

Я отвлеклась от разглядывания своих сцепленных рук, чтобы взглянуть ей в глаза.

— А у Эдмона есть дама сердца?

Сильвия бесхитростно пожала плечами, а потом посмотрела на разгромленную постель.

— Сейчас — не знаю, но романы у него всегда были. Он красивый, к тому же, маг, и служит графу.

— А можешь узнать? — я подалась к ней ближе чересчур поспешно, но Сильвия этого как будто не заметила.

— Я попробую, — она серьёзно кивнула и поднялась. — И так вас заболтала. Вы наверное хотите отдохнуть? Кому приходит в голову спать в такие ночи…

Я засмеялась почти против воли, откинувшись на спинку кресла:

— Я хочу привести себя в порядок. А потом пойдём гулять.

Озеро и сад в это время суток должны были быть свежи и прекрасны, но гораздо больше меня интересовала дорога до них и обратно.

В замке царило спокойствие. Люди занимались своими обычными делами, разве что только дети вели себя чуть тише.

— Сильвия, а разве никто не знает?..

Я не стала произносить слово «покушение», но она поняла, кивнула поспешно и очень серьёзно:

— Знают, конечно. Все знают. Но граф Вэйн знает, что делает.

Эти слова, — «граф Вэйн знает, что делает», — врезались в память и как будто обрели второй смысл.

Так и не увидев и не услышав ничего интересного и полезного, я вернулась к себе, сославшись на то, что все-таки хочу отдохнуть.

Граф знает, что…

Уснуть, конечно же, не получалось, и я лежала, заложив руку за голову и праздно глядя в потолок, потому что думать о чём-то, кроме Вэйна, к собственному стыду было очень сложно.

Новый день отрезвил, избавил от горячки страсти и пыла непростого разговора.

Если он знал о том, что невольно сорвал мой побег своим появлением в Валессе…

Как давно он знал? Когда догадался?

«Почему вы сами не стали княгиней Валевской?» — этот странный вопрос он задал мне в первый вечер.

Думал ли он, что я хочу использовать его именно для этого — чтобы добиться расположения короля Филиппа и жить в Артгейте в почёте, раз уж бесследно раствориться на его просторах у меня не вышло?

Было бы странно, если бы Второй генерал не заподозрил меня в подобном, но… Он готов был простить и это тоже. Более того, он предложил мне сам, чтобы не рушить хрупкую иллюзию того, что мы действительно просто понравились друг другу.

Я непозволительно увлеклась, размышляя о том, как аккуратно и не вызывая подозрений расспросить Сильвию о графе, когда во дворе раздался шум и цокот копыт.

День уже клонился к вечеру, и Вэн вернулся со своим отрядом, бодрый, но недовольный тем, что поиски не принесли результатов.

Во второй раз стоя на балконе и наблюдая за тем, как он пересекает двор, я показалась самой себе каменным изваянием. Слишком сильно забилось моё сердце, когда он поднял взгляд. Когда во второй раз отвесил мне глубокий и учтивый поклон, показывая, что он тоже всё помнит.

Я улыбнулась ему насколько могла сдержанно, и сразу же скрылась в комнате, запоздало вспомнив о том, что у меня не так много времени, чтобы переодеться.

Ждать его в подаренном Сильвией платье было чудовищно стыдно.

Стыдно было смотреть на себя в зеркало и знать беспощадную правду: я наряжалась для него. Надела то, что он хотел с меня снять.

Всё вдруг стало настолько по-настоящему, что у меня подрагивали пальцы, когда я продевала крючки в петли, но взгляд, которым меня окинул вошедший в комнату Вэйн, всего этого стоил.

Он пришёл, не потрудившись затянуть как следует ворот рубашки. Капли воды, срывавшиеся с его волос, падали за воротник, и я поймала одну из них губами, когда он обнял меня, отрывая от пола.

— Не думал, что это будет так быстро.

— Я и так слишком долго ждала.

Я говорила обо всём сразу, и платье было лишь предлогом, но именно его Вэйн снимал с меня мучительно медленно. Сначала спустил с плеча тонкую ткань. После — коснулся губами самого края груди, не успев расстегнуть крючки полностью.

Откровенно изнывая от нетерпения, я небольно прикусила ему ухо, а потом сама потянулась навстречу, чтобы раздеть.

Горячее и острое безумие, которому не было ни конца, ни края.

Я ждала новой боли и готовилась к ней, но когда Вэйн вошёл в меня, это оказалось намного легче, чем было прошлой ночью. Помогла то ли травяная настойка, которую я добавила в воду во время купания, то ли его деликатность, то ли так и должно было быть.

Сегодня он сдержал своё слово — ласкал меня так бережно и долго, осыпал поцелуями каждый дюйм моего тела, что я потерялась в этом, забыла обо всём, кроме него.

Даже будоражащие, но почти невесомые прикосновения его языка ощущались теперь особенно ярко, и когда он, наконец, оказался во мне, тело само выгнулась ему навстречу.

Так мало, оказывается, было прежде…

Теперь Вэйн двигался не торопясь, словно давал мне прочувствовать каждый нюанс этих пока ещё непривычных ощущений, а я почти задыхалась от того, как это было хорошо. Не больно, не мерзко, но так интимно, что казалось, будто ничего лучше на свете попросту не может быть.

— Рика…

Он выдохнул мне на ухо моё имя, и удовольствие, которое я испытала секунду спустя, оказалось абсолютно оглушительным, лишающий разума и всех прочих чувств.

— Нужно соблазнить тебя чаще одеваться на южный манер, — свою идею Вэйн озвучил уже после, лёжа на боку напротив меня и неспешно гладя моё предплечье.

— Если ты продолжишь меня соблазнять, я перестану одеваться совсем.

И несвойственный мне ответ, и улыбка получились будто сами собой, а вот он вдруг сделался очень серьёзен.

— Не сейчас. Я бы тоже хотел этого, но придётся подождать.

Он ласково гладил моё лицо тыльной стороной ладони, и я прикрыла глаза, не ожидая от него никакого подвоха.

— Пока ты не поймаешь Эдмона?

— Да.

Через силу, но я заставила себя взглянуть ему в глаза.

— Ты его не поймаешь. Твой лес это твой лес, но если он прячется, то в лесах Валесса.

— Думаю, с ними я тоже могу попробовать договориться.

Помимо того, что Калеб Вэйн был умён, он оказался ещё и ужасающе упрям, и мне оставалось только привыкнуть к новому порядку своей жизни в замке: с раннего утра и до заката он пропадал в лесах вместе со своими людьми, вечером, умывшись, приходил ко мне.

Со стороны могло показаться, что желание разыскать Эдмона затмило для него всё на свете, но я знала, чувствовала, что этот не так. Интерес графа ко мне, — чрезвычайно трепетный для генерала интерес, — ощущался всё больше с каждой нашей встречей. Всякий раз, когда брал меня, он смотрел так, словно не верил до конца в то, что происходящее доставляет мне радость. Не считая нужным в чем бы то ни было его убеждать, я вместе с тем и не скрывала правды — он легко мог найти все ответы, глядя мне в глаза.