Вэйн умолк, давая мне время в полной мере понять услышанное, а моё лицо снова обдало чудовищным жаром, в то время как пальцы начали холодать.

— Это была проверка. Та безобразная сцена, которую он устроил в галерее, была проверкой… — я выдохнула это едва слышно, наконец начиная понимать.

— Да, — он кивнул серьёзно и коротко. — Если бы ты в самом деле приехала, чтобы обольстить меня, точно не стала бы смеяться в лицо брату короля. Кстати, он и правда испугался остаться посрамлённым. Сказал, что ты смотрела на него так, что заставила всерьёз поволноваться и за монаршую гордость, и за целостность своей физиономии.

Последние слова он произнёс, очень удачно копируя интонации принца, и вдруг улыбнулся коротко, задорно, совсем по-мальчишески.

Я услышала и запомнила всё это, но думала уже о другом.

— Значит, поэтому ты так набросился на меня в первый раз? Был уверен, что я только этого и жду, но, как хороший стратег, решил сломать мои планы? Не дожидаться, чтобы я начала привлекать твоё внимание, но сделать то, на что я намерена была напроситься и посмотреть, что после этого будет?

— Да, — улыбаться Вэйн перестал. — И я прошу у тебя прощения за это. Всегда буду просить.

Он так и не встал, не попытался подойти ко мне или прикоснуться, и это было хорошим решением, потому что моё лицо всё-таки дрогнуло.

Эта вина, это сожаление и ужас от лишь чудом не содеянного были искренними. Вэйн в самом деле горько раскаивался в том, что всё получилось именно так, и я поморщилась, качая головой, пресекая лишнюю сейчас лирику.

— Спасибо, что сказал. Об этом я хотела спросить тебя в саду.

— Рика…

Он всё же подался вперёд, и я снова принялась расхаживать по кабинету, давая ему понять, что ещё не время. Мы ещё не всё сказали друг другу.

Поняв меня правильно, Вэйн откинулся в кресле, наблюдая за мной и о чём-то раздумывая.

В эту минуту он решал, что должен сделать дальше, — продолжить и дойти до конца, или всё же пощадить мои чувства, — и эти его сомнения как будто помогали мне дышать ровнее.

— Вся эта затея с княжной в качестве залога была проверкой, — зная, что могу помочь ему разрешить их, я сделала это без сомнения.

— Да, — а вот его ответ прозвучал тихо и холодно.

Проблема Второго генерала Артгейта заключалась в том, что я перестала быть для него просто «княжной», и беседовать со мной об этом напрямую ему было мучительно неловко.

Не желая облегчать задачу ни ему, ни себе, я остановилась так, чтобы хорошо видеть его лицо.

Вэйн оценил этот манёвр, и, сделав едва заметный со стороны глубокий вдох, продолжил:

— Ты не хуже меня знаешь, какая репутация у князя Рамона. Он принял поражение на словах, но слова ничего не значат. Его настоящие намерения можно было понять только узнав, кого из своих сестёр он отдаст мне.

— Значит, ты был бы спокоен, если бы Рамон отправил к тебе Джули? — голос дрогнул против моей воли.

Вэйн покачал головой, слишком плотно сжав губы.

— Если бы твой брат отправил ко мне ребёнка, это было бы объяснимо. Хотя и подло. Девочка слишком маленькая, чтобы остаться в одиночестве среди незнакомых людей. А вот Кристина была бы в самый раз.

Он вскинул взгляд, будто хотел на чём-то меня поймать, но я стояла неподвижно, скользила по его лицу застывшим взглядом.

В том, о чём говорил Второй генерал, определённо был смысл, и с каждой секундой я понимала его всю лучше.

— Кристина хочет и готова выйти замуж. Невеста на выданье стала бы отличным предлогом для заключения дипломатического брака. Тебе нужно было бы просто найти для неё жениха, а это не составило бы трудности.

— Нет, Рика. Нет, — поморщившись, как будто от досады, Вэйн немного подался вперёд, оперевшись локтем о своё колено. — Кристина невеста по меркам Валесса, но для наших мужчин она ещё ребёнок. Это обманчивое впечатление, особенно в случае с княжной, и я вряд ли решился бы на такое. Ты ведь знаешь…

Он не договорил, глядя на меня и проверяя, как много может озвучить, и уголки моих губ дрогнули:

— О её романах? Разумеется. Я много чего знаю обо всех. Кристина быстро повзрослела.

— Именно поэтому я не рискнул бы устроить её брак. Но прислать в Артгейт её было бы разумно. Это означало бы, что князь Рамон готов сотрудничать и дружеский диалог. Но он отправил ко мне тебя, — снова откинувшись в кресле, Вэйн сцепил пальцы на животе. — В Валессе ты считаешься взрослой женщиной, и мыслишь ты не как девчонка. Князь точно знал, что тебя я ребёнком не посчитаю, но твой возраст, твой опыт и твой ум открывали совсем иные перспективы. Он сам предложил мне тебя, я оставлял за ним выбор.

— Я знаю, — во второй раз за вечер я потёрла лоб, стараясь собраться. — В замке много тайных ходов, я слышала ваш разговор.

— Вот даже как? — он хмыкнул и удивлённо вскинул бровь, но не стал продолжать.

Я ещё раз прошлась по кабинету, незаметно для Вэйна облизнув пересохшие губы, и мысленно согласилась с тем, что мой приезд в замок Зейн и правда выглядел как ловушка.

При желании у меня хватило бы ума и очарования, чтобы увлечь Второго генерала, а умилительная для южан юность, которая могла бы стать препятствием, уже осталась позади. При этом я переставала путаться у Рамона под ногами в Валессе и служить напоминанием о том, что всё, возможно, могло бы сложиться иначе.

Вот только роль Вэйна во всей этой истории начинала представляться мне совсем иной.

— Ты с самого начала знал, что с капитуляцией Валесса что-то нечисто. Поняв, что ошибся, пытаясь просчитать мои планы, ты не выпустил меня из вида, но продолжал искать предателя. Поэтому ты подослал ко мне Эдмона. Я думала, он проверяет меня по твоему приказу, а ты ждал, когда один из нас проколется. А заодно хотел проверить, выдам ли я тебе заговорщиков после всего…

«Что между нами было» осело на языке, когда я развернулась к Вэйну.

Он сидел, не двигаясь, и наблюдал за мной вновь потемневшим взглядом.

— Я знал, что Эдмон шпионит за мной, но не смог выяснить, на кого он работает. К тому же познакомить вас и почаще оставлять наедине было хорошим способом убедиться в том, что лично тебе я могу верить.

Всё это было обосновано, разумно и дальновидно, но в груди начинала закипать непростительная злость и… обида.

— Ты заподозрил его, потому что он валесец? Даже не подумал на кого-то из давно преданных тебе людей?

Вэйн прищурился, разглядывая меня, словно пытался понять, всерьёз ли я об этом спрашиваю или просто пытаюсь его задеть.

— Эдмон пришёл в замок, когда я только стал графом. Он был со мной и в столице, и в бою, и ни разу не дал мне повода усомниться в своей преданности. Но потом что-то изменилось. Я пока не знаю, что.

— Ты не смог узнать. При всей своей изворотливости твои люди не совладали с магом и мороком, которым он окутывает свои дела. Поэтому ты решил использовать меня, раз подвернулся такой случай. Рассчитывал, что со мной, вне зависимости от моих планов, он будет откровенен. Представлял меня своим домочадцам и гостям, подталкивал к тому, чтобы я начала вести себя как добрая подданная Артгейта, и ждал, кто не выдержит этого первым. Если бы Эдмон сорвался во время праздника, у тебя было бы законное право его допросить. А он всего лишь решил использовать ситуацию в свою пользу, доложил князю о случившемся, и за отравлением последовало покушение, которое так легко было бы списать на кого-то из твоих недоброжелателей или подруг.

Я не повысила голос, говорила спокойно, глядя ему в глаза, но звучало всё это так, будто я смела его отчитывать.

На деле же мне хотелось, чтобы Вэйн встал. Подошёл ближе, взял за плечи и сказал, что всё это ничего не значит, что это было… до. До яблоневого сада, крови и его поездки в Валесс.

Ничего из этого не могло бы произойти в действительности — точно так же, как он знал цену мне, я знала, что то, что было «до» нельзя стереть. Он не забудет, что я знала о готовящемся заговоре и молчала. А я буду помнить, что…