— Поехали. Нужно оказаться в замке до того, как их заметят со стен.

Не время было спрашивать, почему Второй генерал Артгейта не горит желанием встречаться с братом короля.

Не дожидаясь от Вэйна новых просьб, я первой пустила коня в галоп, спеша одновременно вернуться в замок и проверить себя, верно ли я запомнила дорогу.

Он не окликнул меня в пути, не изменил направление, а значит, я всё запомнила правильно.

Кобыла подо мной весело заржала перед самыми воротами, а после ткнулась Вэйну в плечо, когда он помогал мне спуститься на землю.

— Возвращайся к себе и оставайся там, пока я не приду или не передам тебе что-то через Эльвиру.

От его улыбки и тёплого внимания не осталось и следа — генерал был собран и сосредоточен, и думал он уже не обо мне.

— Спасибо за прогулку, — это было лучшее, что я могла сказать ему, прежде чем развернуться и уйти.

В свои покои я вернулась почти бегом.

На диване лежали новые пакеты от Сюзанны, но я лишь мазнула по ним взглядом, меряя комнату шагами.

Разочарование оказалось таким сильным, что я не понимала, как отделаться от него, куда направить. Безумие или подлость, но сегодня в саду мне действительно было хорошо с Вейном. В этом беззаботном удовольствии я не помнила ни о падении Валесса, ни о своей неприкаянности, ни о том, что мне следовало держаться от Калеба Вэйна как можно дальше.

Что бы он ни сказал, как бы ни смотрел на меня, теперь он стал не просто завоевателем. Король Филипп сделал его новым хозяином Валесса. Поэтому он брал меня, как свою собственность. Поэтому любая моя близость с ним могла быть истолкована единственным образом.

Остерегаясь выходить на балкон после предупреждения Вэйна я, тем не менее слышала, как во дворе замка началась суета — принца принимали должным образом. Первый и Второй генералы Артгейта смеялись, как старые и добрые приятели, и хотя в голосе хозяина замка слышалось то сдержанное почтение, которое положено было выказывать брату короля, достоинства граф не терял.

Напротив, это был красивый светский смех. Такой смех мог себе позволить только человек, одержавший множество честных побед.

Разглядывая своё отражение, я снова задавалась чудовищным в своей сложности вопросом: следовало ли мне считать себя одной из них?

Сегодня утром я поверила Вэйну. И в его юношескую влюблённость в Валесс, и в его сожаление, и в то, что мне не следует бояться за свою семью и своих людей.

Мог ли он лгать мне столь же изящно?

Ответ был изумительно прост: разумеется, мог.

Что стоит искушённому мужчине впечатлить девицу, даже самую умную, но не избалованную вниманием?

Признавать это было по-настоящему горько, но по всему выходило, что и правда ничего. Пара приятных подарков, нужный тон, несколько поцелуев, и я оказалась готова слушать его.

Единственным, чего мне не хватало в этом стройном раскладе, была причина. У Вэйна не было причин играть со мной в подобные игры — как минимум, потому что он не хуже меня понимал, насколько я зависима от него.

Разве что развлечения ради, но от этой мысли сделалось настолько гадко, что я решила малодушно отложить её на потом.

Сейчас у меня были более насущные дела, не требующие дополнительных знаний и помощи извне.

Например, разобрать пакеты, присланные Сюзанной, и примерить их содержимое.

Или заняться травами.

Или дождаться ужина.

Как ни странно, его сегодня принесла сама Эльвира.

— Господин граф просил вас оставаться у себя. Если вам что-то нужно, скажите, я распоряжусь.

В не голосе было напряжение, которого я до сих пор не слышала.

— Благодарю, ничего. Кроме разве что тёплой воды.

Ситуация с визитом принца Эрвина нравилась мне с каждой минутой всё меньше. Мог ли он приехать для того, чтобы отменить королевский приказ? И если да, то какой?

В текущем положении наместник короны для Валесса неизбежен, и, как бы неприятно мне ни было это признавать, я предпочла бы, чтобы это был Калеб Вэйн с его понятиями о чести, а не неизвестный мне человек.

Что же до меня самой… Неделю назад я готова была провести год за монастырскими стенами с должным смирением. Принять происходящее как неизбежность и проводить время в уединении со своими книгами. Теперь же, после всего, что показал мне Вэйн, видеть унылые лица монахинь и слушать вечную погребальную тишину обители мне не хотелось до слёз.

Зная, что ни при каких обстоятельствах не могу их себе позволить, я заставила себя сосредоточиться на приготовлении травяной притирки.

Ветивер, который рос в этих краях в избытке, был хорошей основой для аромата. Я была уверена, что от Второго генерала пахло именно им. Однако его мастер испортил эту основу, перебил другими, плохо сочетающимися с ней нотками, и я старалась исправить положение, её задумываясь о том, что и зачем делаю.

Подарок для человека, покорившего Валесс…

Любопытно, сколькие из моих бывших подданных прокляли бы меня за это?

Интуиция подсказывала, что немногим меньше половины.

Как старшую княжну, меня интересовало не только их благополучие, но и жизнь собственной семьи — какой узурпатор в здравом уме и твёрдой памяти оставит в живых членов правившего совсем недавно дома?

Вэйн, судя по всему, собирался.

К ночи во дворе снова раздался шум и пьяный смех.

Его Высочество, по всей видимости, желали веселиться и наслаждаться южными красотами.

А ещё — остаться на праздник.

Второй генерал оказался моложе, чем я предполагала, а обижать военную удачу не было принято. Его звезда сегодня сияла ярко, и это обязывало к торжеству.

В скором времени в замок должны были начать съзжаться гости, и при мысли об этом у меня холодело в груди.

Когда здесь соберётся знать Артгейта, я стану кем-то вроде диковинного зверька, привезённого путешественником из дальних стран.

Поэтому граф хотел, чтобы я была одета прилично…

С трудом поборов желание запустить приготовленную для него склянку в стену, я в очередной раз прошлась по комнате, а после села за письмо домой.

Оно получилось длинным, пространным, полным ничего не объясняющих рассказов и вопросов, на которые никто не ответит честно. Однако я рассчитывала, что ложь, которую напишет в ответ Рамон, поможет мне понять истинное положение дел.

Запечатав конверт, я ещё долго сидела над ним, пытаясь представить, с каким выражением лица князь откроет его.

Станет ли он вообще читать его сам или отдаст Кристине?

Холод под сердцем сменился тяжестью правдивого понимания: в Валессе никто не ждёт этого письма. Более того, если сказанное Вэйном было правдой, брат должен был этого письма бояться.

Даже если бы события развивались наихудшим образом и Второй генерал в самом деле надругался надо мной, я никогда не сообщила бы об этом Рамону. Более того, вернувшись домой, предприняла бы все усилия для того, чтобы скрыть проснувшийся дар. Шансов, что эта ложь может быть раскрыта, не было ни малейших, и никто никогда не узнал бы.

Никто, кроме меня и Калеба Вэйна.

Хотела я того или нет, тянущая безысходная грусть начала превращаться в злость. Отчасти на себя саму, потому что, не имея на тот ни малейших причин, я верила графу Вэйну больше, чем собственному брату. Отчасти — по большей части! — на Рамона.

Второй генерал Артгейта взял Валесс умом и деньгами, но, ничего не зная о нём, князь не мог быть уверен, что он сдержит данное слово. Он не мог быть уверен ни в чём…

Глубоко вздохнув, я приказала себе остановиться.

Подобные мысли могли завести меня слишком далеко, а для этого было неподходящее время.

Усталость от размышлений и свежих впечатлений брала своё, и я уснула, не раздеваясь, чтобы проснуться уже от пения птиц.

Утро было ранним, игровые лучи солнца лежали на полу спальни, но во мне они вызвали скорее раздражение, чем улыбку.

Спать в одежде, словно в ожидании неминуемой атаки, никуда не годилось.

В Валессе подобная готовность могла спасти мне, и не только мне жизнь, здесь же от меня ничего не зависело.