И все же, какой же ты красивый!
Я изменилась.
Ты повзрослел и стал еще смелее,
Ты приближался как герой
В немых и черно-белых фильмах.
И сердце билось оттого так сильно!
Не верь мне больше,
Не верь мне больше!
Прекраснее, чем было,
Уже быть не может.
Не верь мне больше,
Вскрывая конверт,
Прости меня за мой ответ.
И все-таки: «Нет !» — закончила я чистым сопрано.
Наверное, Нина Леонидовна, мой преподаватель по вокалу, мною бы гордилась.
Все вокруг аплодируют. Восхищенно восклицают.
Лишь двое стоят без движения.
Отец, которого я, кажется, опозорила.
И Влад, впившись в меня взглядом. Что в нем? Он удивлен? Он не ожидал? Он не знал, что умею петь?
Сейчас на эмоциях я бы взяла любую ноту.
Я так хотела уехать с ним, не разбазаривать свое тело, а теперь мне придется отдаться другому. Навсегда оставив в памяти поступок первого.
Его касания.
Его горячий шепот.
Свой первый поцелуй. Пусть и такой зверский.
— А воот и нааш жених! Давид Кулагин! — объявляет ведущий, и мое сердце перестает качать кровь.
Застывает во времени, пока тело на автомате поворачивается к тому, кому предназначалась моя невинность.
Ничего общего с бандитом Владом.
Полная его противоположность. Всегда с иголочки одет. Всегда чисто выбрит.
Всегда говорит только по делу. Ни улыбки. Ни шутки. Настоящий дракон, который тоже ведет нечестную игру, но под которого никто никогда не подкопает.
Его глаза расширяются, а люди, пришедшие с ним, достают пистолеты.
Я вскрикиваю, чувствуя что-то холодное у самой шеи…
— Тебя-то я и ждал, Кулагин.
Я даже не знаю, чего боюсь больше. Смерти или того, что Влад все расскажет Давиду.
Опозориться у всех на виду? Лучше смерть.
— Чернышевский! Ты что творишь?! — орет Давид, а на меня страх еще больше наступает. Я никогда не видела жениха в таком гневе, когда его глаза напоминают угли. Они вот-вот вспыхнут. — Отпусти ее!
Он сам достает пистолет, направляет на нас…
Кажется, что прямо на меня.
Видит насквозь...
Дуло в артерию упирается еще больше. Давит. Причиняет боль!
— Смотри, один выстрел, и я просто разорву твоей милой целочке артерию. Кровь брызнет. Окрасит платье в красный цвет. Почти готика...
— Заткнись! Ты ее пугаешь, — меня, и правда, от этого образа мутит. — Ты не уйдешь отсюда живым!
— Мы сейчас уедем. И ты нас отпустишь. А завтра ты подпишешь документ, который привезут тебе мои юристы. Если, конечно, она будет тебе нужна.
— Ты не уйдешь отсюда! Только через мой труп!
— Это можно, потому что здание заминировано. И если не уйду я с твоей невестой, то все здание взлетит на воздух… Будет не один труп, а много.
Давид думает ровно минуту, повышая и без того искрящееся напряжение. Мне больше не страшно, кажется, что меня уже в живых нет.
— Если ты тронешь ее…
— Она останется столь же чиста как была! — целует Влад мой висок, полностью прикрываясь мною, не давая и шанса на освобождение.
Слезы потоком льются по щекам, я не могу и двинуться.
Лишь делаю рваные шаги под давлением тычков колена Влада.
Меня просто так отдадут? Даже не попытаются отвоевать?
— Нет, пожалуйста, я не хочу… Давид…— Мы почти на одном уровне, я на расстоянии вытянутой руки.
— Мы разберемся, Олесь. Завтра в это время ты будешь со мной. Он не тронет тебя. Не посмеет.
— Давид, пожалуйста.
— Пошла! — орет Влад в ухо, толкая меня мимо жениха, его людей, гостей, которые замерли в ожидании и в ужасе.
— Только тронь ее, Влад! Я вырву твои яйца и заставлю сожрать.
— Вернется такой же чистой, не переживай! — орет он, продолжая держать меня под дулом пистолета, пока человек Влада открывает мне дверь машины. — Завтра в четыре с юристами.
— Ублюдок! Тебе это так просто не пройдет!
— А мы все платим. Если придется, и я заплачу. Но сначала ты! — толкает меня внутрь машины. Садится следом, а затем происходит взрыв.
Я вскрикиваю, оборачиваюсь и вижу, как красивая машина Давида, та самая, в которой он делал мне предложение, пылает.
— Господи! Что ты наделал?!
— Просто показал, что не шучу. Да не реви ты, вернешься завтра к своему жениху. Мне ты без надобности.
— Ублюдок! Зачем ты все это устроил?! Что тебе от всех нас нужно?! Что тебе нужно от меня?! — не могу успокоиться, истерика на подходе. Меня колбасит. Я хочу ударить Влада, даже набираю силу, замахиваюсь, но он лишь толкает меня в дверь машины.
— От тебя ничего, не обольщайся. Ты просто очередная дырка, разменная монета в большой игре.
— Верни меня назад! Давид все сделает!
— Вот сделает, тогда и верну. Если, конечно, сама не захочешь остаться, — хватает он подол моего платья и дергает вверх. Тут же получает по руке и смеется, запрокинув голову.
— С таким, как ты!? Никогда. Я ненавижу тебя!
— Громкие слова от той, кто вчера кончал подо мной.
Я тут же выпрямляюсь струной, бросая взгляд на молчаливого водителя.
— Да не парься, никто не узнает… Так что можем сегодня, как следует, развлечься. Твоя дырка, все равно, уже вскрыта, — лезет он под мое платье, цепляет чулок.
Я тут же бью его по лицу, за что тут же получаю грубый захват шеи.
— Ты его стесняешься? Он даже не заметит, — гладит он бедро все выше, щекочет внутреннюю сторону бедра.
— Нельзя! Отстань! Я тебя не хочу!
— Врешь, сука. Раздвигай ноги, посмотрим, какая ты мокрая! Кажется, секс с невестой станет моим фетишем.
— Я девственница!
Влад смеется, силой забираясь в мой лиф и сжимая налившуюся грудь. Господи, почему он такой непробиваемый?
— Мне вчера операцию сделали! Вернули плеву.
Влад резко тормозит, убирает от меня руки и внимательно смотрит, как я копаюсь в наряде, пытаясь привести его в порядок.
— И я должен тебе поверить?
— Мне плевать, веришь ли ты! Но ты обещал меня вернуть в том же состоянии, а я девственница. Так что если Давид выполнит свои условия, выполняй свои!
— Чья идея? — вдруг довольно серьезно спрашивает Влад, но я уже не смотрю в его точеное лицо. Что ему сказать, что у меня не было выбора? Да ему плевать.
— Моя. Решила, что мой будущий муж заслуживает получить мою девственность, — говорю с почти гордостью. Он не увидит моих слез. Он не заставит меня просить пощады. Только не он.
— Хм, я думал, ты простота наивная, а ты прошаренная блядь.
— Что?! — от его тона холодок побежал по венам.
— И как часто твой папа отдавал тебя на часок, а потом зашивал?
— Что?! Это первый раз!
— Полная хуйня. Я ни одному твоему слову не верю. А строила из себя настоящую невинность. Я ж почти поверил. Ты такая же, как твой папаша. Вы друг друга стоите.
— Зачем ты так говоришь!? Это первый раз! — кричу, замахиваюсь снова, и Влад больше не смотрит на меня, просто отталкивает, как прокаженную.
— Мне хочется помыть с рот с мылом, что целовал такую лживую пизду.
— Хватит! Хватит так говорить! Я не вру! — ору со слезами на глазах. Как он вообще мог подумать? — Я не вру!
— Да мне похуй. Завтра в это же время ты будешь снова со своим женихом наслаждаться семейной жизнью и в очередной раз играть невинность.
Глава 10.
Оставшийся путь проходит в молчании.
Хотя Чернышевский переговаривается с водителем, я не слушаю.
Я просто смотрю, как за окном пролетают сначала деревья, потом начинается город.
Я лью слезы, да.
Потому что могла на мгновение поверить в то, что это чудовище рядом способно на симпатию, чувства, любовь…
Вчера поверила, он кинул меня после секса. Сегодня поверила, а он опозорил меня на весь город…
Теперь еще и обращается так, словно я прожженная блядь, которой раз плюнуть переспать, а потом пойти зашиться.
Но больше меня волнует, что он может начать проверять, или решит забрать девственность варварски второй раз.
