Он такой тяжелый, огромный, но я с ревом тащу его из машины. Когда он оказывается со мной на асфальте, ко мне подбегает прохожий.

— Девушка, вам помочь? Давайте я сам. Эй, все сюда!

— Другой… Водитель. "Скорую" вызвать, — говорю от натуги через раз, и вдруг раздается оглушительный выстрел. Я тут же накрываю тело Влада. В ушах еще звон, а прохожий, пытавшийся помочь, просто падает рядом. Больше никто не подойдет, все испугаются. Но я слышу шаги. Хрустят осколки стекла. Мое сердце барабанит в висках. Следующий выстрел может быть фатальным. Но лучше в меня, чем во Влада. Он должен жить. Обязательно должен жить!

— Дочка, ну, что ты в него вцепилась, пойдем скорее, пока никто не подумал, что это ты убила несчастного…

Отец… Ну, почему, почему я была так беспечна, почему была уверена, что угроза миновала? И во что это все вылилось? Может, они все были правы, может быть, я действительно тупая?

— Дочка, вставай, тварь такая! Он уже не жилец, посмотри, сколько крови!

И правда, осколок стекла попал Владу в бок. Он еще дышит, но уже очень слабо. Где же "Скорая"? Где?! Я стягиваю с тяжелого тела пиджак.

— Олеся!

— Я пойду с тобой, когда приедет "Скорая", или можешь убить меня прямо тут.

Сворачиваю пиджак, прикладывая к ране, чувствуя в кармане что-то твердое. Достаю пистолет, медленно снимаю с защиты.

— Пойдешь, потому что я его сейчас пристрелю, чтобы не мучился.

Он заряжает пистолет, направляет его на нас, чувствую каждой клеточкой, но я оказываюсь быстрее. Раздается выстрел, и мой отец падает с расширившимися от ужаса глазами.

Вдали уже звучат мигалки, а меня кроет от слез и ужаса. Я убила человека. Убила человека! В этот момент меня просто отрывают от Влада. Я пытаюсь сопротивляться, кричу, машу руками и ногами, но верзила пихает меня в багажник, закрывая крышку.

— Вы пожалеете! Отпустите меня! Отпустите! Влад! Влад!

Хоть бы они успели, хоть бы он остался жив!

От переизбытка чувств и усталости, от рева я теряю создание, просто падаю в бездну неизвестности. Когда просыпаюсь, снова стучу по крышке, кричу, но все бесполезно. Даже когда машина останавливается, мои стоны и крики бесполезны. Раны на руке горят, а я снова и снова погружаюсь в беспамятство.

Жмурюсь, когда спустя несколько часов в глаза бьет яркий свет. Но открыть их не могу. Тело дрожит. Горит изнутри.

— Это что за хрень? Ты что с ней сделал? Где Олег?

— Олег на том свете. Она его пришила.

— Почему она вся в крови?

— Выбила стекло, чтобы Влада достать.

— Пиздец, она же горит вся. Что с Владом?

— В "Скорой". На грани.

— Значит, Олег и Влад мертвы. Если умрет она, как, по-твоему, я смогу получить землю? Доставай, чего встал?!

Меня снова куда-то несут. Снова свет по глазам хлещет. А тело бьет озноб. Влад. Влад, прости меня! Я была полной дурой! Я должна была слушаться. Ведь я обещала тебя слушаться. Но я так боялась снова оказаться под замком. Но лучше под замком с тобой, чем без тебя вовсе! А теперь я лежу и не могу двинуться, лишь сквозь сон слышу разговоры врачей, знакомый голос человека, который хочет землю. Ему нужна я, чтобы он ее получил. Но я лучше умру, чем подпишу хоть что-то.

Влад. Мой Влад. Живи, пожалуйста, живи!

Мне снится сон, как будто я дома у окна, а на столе ужин. Для него. Для любимого. В коридоре шумит замок, и я бегу встречать Влада. Прыгаю ему на шею, сразу закидывая ноги на талию

— Выбирай, ужин, секс со мной или сериальчик?

— М, — скидывает он ботинки, пока я сдираю с него пальто. — Давай подумаем вместе…

— Думаю, сначала ужин…

— Ответ неправильный. Сначала секс!

— А как же выбор?

— А как же компромиссы? Ты же хочешь, чтобы я была довольна и счастлива.

— Этим и живу, — несет он меня в спальню, бросает на кровать. — Скучала?

— Безумно, изнывала от скуки и… желания.

— Покажи, — расстегивает он ремень, а я помогаю ему с ширинкой, сразу тяну вниз боксеры и обхватываю головку ртом, слыша собственное имя.

Олеся. Олеся, Олеся…

— Олеся! — трясут меня, и я открываю глаза, замечая врача, а за ним… Кулагина. — Ну, вот, видите, очнулась.

— Я лучше сдохну, чем отдам тебе землю. Она принадлежит Владу.

— Сдох твой Влад.

— Ты врешь! — кричу я. — Он не мог умереть.

— Стекло перебило артерию, "Скорая" не успела. Он умер там, на дороге.

Он говорит, не моргнув глазом, но я четко помню, как верзила, похитивший меня, говорил, что Влад в "Скорой" на грани.

Я уже убила отца. Теперь просто нужно найти способ добраться до Кулагина.

— Тогда у тебя не осталось точек давления, — пожимаю плечами и отворачиваюсь. — Я ничего не подпишу.

— Ну, как нехорошо, Олеся, забыть про свою маму… Пусть зайдет.

Я ахаю, когда в палату толкают маму всю в слезах. Она шагает ко мне, обнимает, плачет.

— Доченька, я не хотела, они заставили, они выбили дверь. Как ты?

Я закрываю глаза, но не помогает. Жестокая реальность не становится сном...

Нас с мамой забирают из больницы. Закрывают глаза и долго куда-то везут. Мы держимся за руки, стараемся держаться, но страх охватывает сильнее, когда чувствую неровности дороги и глубокие выбоины. Это уже явно не город. А чем от него дальше, тем меньше шансов на спасение.

Машина тормозит, и нас выводят из машины. Ведут несколько минут. Я не дергаюсь, не могу больше так рисковать. Спокойно принимаю новую реальность, состоящую из странной комнаты, оббитой железом. Нам развязывают руки. Я тут же снимаю с лица маску и помогаю маме. Она снова меня обнимает, плачет так горько. У меня сердце разрывается. От страха. От чувства вины. Так не должно было случиться. Не должно!

Я отпускаю маму и оглядываюсь. Кажется — что это какой-то заброшенный склад. И мы тут совсем одни. Мы с мамой сидим там несколько часов без еды и воды. Я несколько раз стучу в дверь, но тщетно. Ощущение такое, что про нас все забыли.

— Дочка, давай поговорим, крики не помогут. Да и воздух тратишь… — я прекращаю кричать, просто иду к маме и сажусь рядом с ней. Она меня обнимает, прижимает к себе. — Это я виновата.

— Нет, мам, я! Я совершенно перестала думать об опасности.

— Когда долго ничего не происходит, расслабляешься. Я в свое время тоже расслабилась. Твой отец был таким галантным. Умел навешать лапши. Умел приручить. Я не любила его, нет, но была очень привязана.

— Как вы познакомились?

— Ну… Олег выкупил бизнес моего отца, ну, как выкупил, забрал, ну, и меня вместе с ним. Он не был жестоким, наоборот, вполне милым, я поверила, что мы можем быть счастливы, но это быстро изменилось. Мир криминала, он… Я так хотела тебя уберечь, понимаешь? Защитить… Но не смогла ни тогда, ни сейчас...

Я закрываю глаза, прижимаясь затылком к стене. Слезы текут по щекам, а губы сами шевелятся.

— Я влюбилась во Влада. Хотела его внимания. Скучала. Пошла даже в клуб, зная, что примчится. С ним так… Спокойно, хорошо. Когда я с ним, ощущение, что я за стеной.

— Он приехал?

— Да, да. Приехал. Он хотел запереть меня в целях безопасности. Это был единственный способ быть вместе в данных обстоятельствах.

— Все из-за денег. Или земли? — я молчу, а мама кивает. — Завод? Олег говорил, что там очень полезная земля, возможно, нефть, но он был не готов в это ввязываться. Ждал возможности продать.

— Да. Но отдал ее Владу. Давид хотел забрать у него. Хотя, как его убийство поможет, не понимаю.

— Может, он думает, что вы женаты, просто, как иначе он ее заберет?

— Если честно, я немного не узнала голос Давида. Он был словно не в себе.

— Вполне возможно, учитывая, что мы тут несколько часов. Еще есть Олег, он тоже может…

— Его больше нет… — перед глазами его злое лицо, в ушах звук выстрела. Тело охватывает озноб, и мама сильно натирает мне плечи. — Отца больше нет.