Удовольствие распадается на молекулы, страх заполняет меня изнутри.

— Нет! Остановись! Я не хочу!

Внизу живота все сводит, а пульсация в висках добавляет жара, как от температуры, пока вдруг не слышу грубое:

— Расслабь ты пизду! Заебала! — поднимается он надо мной. Злой. Напряженный. — Хочешь, чтобы было больно? Да пожалуйста.

Он рычит, прикусывает сосок, пальцами вдавливается в мою попу, сильно, болезненно разводит половые губы в стороны.

Пару раз касается сверхчувствительного комочка, а потом… Резко давит головкой на дырочку. Растягивает меня. Безжалостно. Остервенело.

— Бля, какая ты маленькая, какая узкая!

Я не слушаю его, я кричу от боли, что выворачивает меня изнутри. Пытаюсь отбиваться, но Влад натягивает меня как перчатку, отмахивается от моих ударов, как от насекомых, прижимая меня к матрасу, придавливая, не давая шевелиться.

Еще толчок, и он полностью погружается в мое нутро. Доводит лишение девственности до конца. Уничтожая меня. Не оставляя ничего будущему мужу.

Подумать о произошедшем толком не успеваю и уже в следующую секунду чувствую давление между ног.

Я кричу, выбивая перепонки. Чувствую лишь, как раскаленная до красна палка входит до упора. Входит и выходит. Сначала не так быстро, что вынуждает ощущать каждый миллиметр плоти. Каждую разбухшую вену.

— Говорил же, расслабиться. А теперь терпи, пока я буду тебя трахать, сладкая, сладкая девочка.

Все, да? Это предел боли? Хочу уже оттолкнуть его, как вдруг Влад начинает толкаться быстрее. Из-за слез ничего не вижу. Пальцами сжимаю простыни, пытаясь терпеть эту невыносимую пытку. Сама виновата, да? Надо было расслабиться, надо было поддаться?

— Хватит... — мой скулеж тонет в его гортанном стоне.

— Охуенно! Просто супер — дырка. Так всасывает, что мозги всмятку, — его голос возле уха, его член долбит меня, вдавливает в матрас, словно прибивая к нему молотком.

Он вдруг освобождает меня, достает член, проводит по нему рукой, словно накачивая, и вдруг стреляет мне на грудь горячими каплями.

Отворачиваюсь, не могу смотреть в это довольное лицо.

— Охуенная девочка! — размазывает он все по моей груди, шлепает. — Ты что, обиделась? У нас есть еще полчаса. Я покажу, что секс может быть приятным.

— Оставь меня. Убирайся! Ты получил, что хотел!

— О нет, нет… Я только начал. Я только вошел во вкус.

Я больше не хочу. Смотреть на него, касаться его. Но ему плевать. Он накрывает мою грудь руками. Сжимает сильно, до боли.

— Отпусти, пожалуйста.

— Больно? Дырочка болит?

— Замолчи, не хочу тебя слушать, ты уничтожил меня! Ты чудовище!

— А хочешь, принцем стану? Хочешь, замуж тебя возьму? — шепчет он у уха, руками спускаясь ниже, касаясь живота, дотрагиваясь до лобка, раздвигая половые губы. — Прямо сейчас заберу от твоего жестокого отца, возьму замуж.

— Замолчи, — как же заманчиво, как же сладко шепчет! Как же хочется ему верить!

— Поступишь, куда хочешь. Получишь профессию.

— Ты лжешь!

— А зачем мне? Я уже получил, что хотел. Ты больше не целка. Если бы была мне не интересна, я бы просто ушел, — раздвигает он мои ноги, спускается губами все ниже. Сначала соски облизывает, потом вокруг пупка, вызывая странные колющие ощущения. Мурашки, от которых вздрагиваю. — Научу машину водить… Хочешь машину, малыш? Тебе подойдет мустанг. Красный. С откидным верхом.

— Перестань, — отворачиваюсь, не могу это слушать, но как же хочется еще! Он словно мысли мои читать умеет, словно знает, как и что нужно сделать с телом, чтобы оно стало отвечать. Он проводит линию от пупка до киски. Я взмахиваю руками, касаюсь его волос. Сжимаю их в кулаках.

— Да, малыш, трогай меня, ласкай меня, смотри, как я буду ласкать тебя! Вылижу твою раненую дырочку, извинюсь за причиненную боль.

— Ты был груб.

— Согласен, малыш. Но я не мог иначе. Ты вызываешь во мне бурю эмоций. Я не смог сдержать их. Мне нужно было в тебя. Пустишь меня?

— Не знаю. Ты меня обидел, — снова отворачиваюсь, только не смотреть в его дьявольское лицо, на губы, что обнажают ровный ряд зубов. Кажется, они сейчас укусят меня, поглотят. Вздрагиваю, стоит влажной плоти коснуться набухшего комка нервов.

— Я заглажу свою вину. Я сделаю тебе очень приятно, — шепчет этот демон, прижимаясь губами к моей раненой дырочке, скользя по ней губами вверх — вниз. Сначала медленно, затем все быстрее. — Ты станешь мокрой, ты захочешь меня сама!

Он тянет к себе палец, облизывает его, смотря на меня, не давая отвернуться, гипнотизируя. Проникает им в меня, обводит нутро по кругу, словно обмазывая чем-то, на деле, всего лишь слюной.

Я струной вытягиваюсь, хочу оттолкнуть, чувствую небольшое жжение, но стоит Владу достать язык, провести им по клитору, как меня словно током бьет. Я ахаю, закусывая язык, качаю головой, смотря, как Влад принимается двигать им быстрее, пока его палец скользит по влагалищу, растягивая его, помогая привыкнуть к ощущению растянутости…

Это странно.

Это дико.

Это неправильно!

Это нужно прекращать!

Но Влад словно во вкус вошел. Теперь между ног столько слюней и влаги, а мой клитор подвергается сладостному нападению, которому я не могу противостоять.

— Перестань, я больше не могу, — все тело напряжено до предела, я наполняюсь взрывной силой, которая вот-вот рванет. Я не могу этому помешать. Я не могу даже оттолкнуть этого жестокого мужчину! Могу лишь смотреть, как он упорно вылизывает меня, как трахает пальцами, как скользит уже двумя в самую глубь. Все быстрее. Быстрее. Мучая меня! Уничтожая изнутри. Вынуждая взорваться всплеском восторга. Перед глазами словно фейерверк. Уши закладывает. Рот издает странный, животный крик.

— Смотри, сколько смазки, — Влад показывает мне нити, а я качаю головой. Это какой-то кошмар! — Не отворачивайся, никогда не стыдись этого! Ты нормальная женщина, с нормальными желаниями, и я рад, что стал твоим первым.

— Ты, правда, женишься на мне? — прошу, а слезы сами стекают по щекам. Обнимаю его, когда он нависает сверху, облизывает пальцы, а потом пускает жидкость мне в рот.

— Конечно, детка. Разве я могу кому-то отдать такое сладенькое сокровище? Буду трахать тебя каждый день. В ротик, в пизденку, в попу. Дашь мне в попу?

— Сейчас?

— Конечно. А потом рванем подальше от твоего отвратительного папаши.

— Это больно, наверное?

— Я сделаю так, чтобы тебе было приятно. Разворачивайся, — ставит он меня на четвереньки, медленно толкается членом в раскрытую для него дырочку. Сначала ахаю от боли, которая пронизывает тело, но Влад гладит мне спину, целует плечи, шепчет, какая я послушная и хорошая. Боль отступает, а тело отвечает на вторжение. Становится податливым, мягким. Он размашисто трахает меня, шлепая тяжелыми мешочками по половым губами. Сжимает ягодицы.

— Да, вот так, маленькая сучка. Получай, — выбивает из меня дух, сжимая одной рукой трясущуюся грудь, а палец другой вжимая в узкое отверстие, вызывая неприятные ощущения.

— Больно, Влад!

— Потерпишь, ты же хочешь замуж? А женам и не такое приходится терпеть.

— Я не хочу.

— А тебя никто не спрашивает, — до боли толкает палец в мою попу, совершенно забывая о том, чтобы доставить мне удовольствие. — Давай, давай, двигай жопой. Жопа у тебя, конечно, охуенная. Жаль даже, что другому достанется.

Мой крик и слезы прерывает стук в дверь.

— Влад! Час прошел! Выметайся!

Влад вздыхает, а потом вдруг начинает долбить меня еще быстрее, вбивая в мое тело поршень, насаживая меня, словно резиновую куклу, пока его член внутри не становится каменным, пока он не толкает меня на кровать, обливая горячими каплями спину.

— Даже жалко, что в зад не успели. Но может, удастся купить твой часик у мужа?

— Что? — я резко оборачиваюсь, смотрю, как он застегивает ремень на штанах. — Ты сказал, что женишься на мне! Что заберешь меня отсюда! Ты сказал мне…