— Ну, нельзя же быть такой доверчивой, — усмехается он. — Зато отлично потрахались. И тебе не больно, и мне приятно.

Вскакиваю голышом с кровати, даю ублюдку пощечину.

— Ты подонок! Я ненавижу тебя!

— Но не забудешь никогда, — подмигивает этот ужасный человек, а я бросаюсь на кровать, заливая подушку слезами. Как я могла на секунду ему поверить? Как могла подумать, что он меня спасет?! А теперь? Как я отдамся мужу? Что он обо мне подумает? Позволит ли свободу, о которой говорил, или тоже обманет?! Ненавижу мужчин! Ненавижу!

Он просто ушел. Оставил мне свою ухмылку.

Оставил меня плавать в собственной глупости. «Не верь мужчинам!» — его слова. Он же сам предупреждал меня!

Но я была уверена, я верила, я хотела поверить, что раз он уже проткнул меня, то и врать незачем. А он захотел не просто меня уничтожить, он захотел унизить меня напоследок, показывая, какой шлюхой я могу быть.

Я шлюха.

Отвратительная, постыдная, позорная. Куда мне теперь? К мужу? Что я ему скажу? Как посмотрю в глаза? Как разделю ложе? Он узнает, он поймет, он будет обманут!

Я не могу тут оставаться. Я не могу ни минуты находиться в доме, где меня растоптали, превратили в грязь, где я стала просто девочкой на час.

В доме, где собственный отец так легко меня отдал. Просто кинул в адское пламя, толкнул ногой, закрыл дверь, в которую я могла выбраться, остаться его нежным цветочком.

А теперь кто я?

Секс-игрушка? До свадьбы еще уйма времени, кто знает, кому он еще меня отдаст?

Слезы иссякают, когда я слышу стук в дверь. Он не войдет. Он никогда не входит.

— Олеся!

— Уходи!

— Олеся, ложись спать, завтра свадьба.

Свадьба… Вот так просто. Он действительно собрался обмануть человека, который был к нему так добр? Человека, который является его партнером?

Я слезаю с кровати, начинаю медленно собирать вещи. Надевать на себя самое необходимое.

Я справлюсь. Я смогу. Я уйду от отца, который растоптал меня одним простым: «Не порви ее!»

Открываю дверь уже готовая.

— И куда ты собралась?

— Я ухожу. Я больше не участвую в твоих играх.

Отец перестает делать вид, что он переживает, и смеется. Громко. Пугающе.

Я вздрагиваю всем телом, тороплюсь к лестнице, почти бегу.

— Уйти решила, — отец, несмотря на свой вес, успевает схватить меня за косу, дернуть так, что я валюсь на пол, кричу. — Только ты забываешь, дрянь, что все, что на тебе, куплено на мои деньги.

— Забирай! — кидаю рюкзак, плевать, так справлюсь! — Все забирай!

— А что мне твой рюкзак? Все снимай!

— В каком…

— ВСЕ СНИМАЙ, СУКА! Джинсы, кофту, трусы. Все это куплено на мои деньги!

— Пап, не надо, — становится страшно, а в него словно бес вселился. Он начинает просто рвать на мне одежду, оставляя жуткие лохмотья. — Пап! Не надо! ПОМОГИТЕ! ПАП, ПЕРЕСТАНЬ! ПЕРЕСТАНЬ! ПАП! ПРОШУ!

Мы одни в коридоре. Я почти обнаженная и отец, уже снимающий ремень.

— Дрянь малолетняя, совсем страх потеряла, — сдергивает ремень, хлестко бьет по спине на каждую фразу. Не жалеет. Беспощадный и злой. Какой бывал в детстве, когда я не слушалась. — А как насчет пропитания? Как насчет обучения?

— Я все отдам! Я расплачусь!

— Конечно, расплатишься! Ты будешь отрабатывать своей пиздой! Пока я не решу, что долг погашен! Дима! Костя! — зовет он своих охранников, вызывая внутри меня дикую панику.

Я вдруг понимаю, что изнасилование Влада не пугало так, как шаги этих двух мордоворотов.

Они уже сальными улыбками обмениваются, готовятся, ремни расстегивают. Облизывают взглядами обнаженные участки моего истерзанного тела.

Словно псы запах секса унюхивают.

— Пап, не надо! Пап, я на все согласна! Пап, я замуж выйду, за кого ты скажешь! За кого угодно! Пощади! За Кулагина выйду! Выйду завтра!

— Так ты порванная! Я обещал тебя целкой. Все, поезд уехал. Могла же отсосать просто! В жопу дать! Дура! — новый удар бьет током все тело, до слез пронизывает. Ненавижу! Отца. Влада. Всех мужиков!

— Можно зашить. Я читала, что зашивают, снова девственницами делают. У тебя же везде знакомые… Отвези меня… Прямо сейчас!

Отец опускает ремень, смотрит на меня волком, покраснев от гнева.

Тормозит своих псов, которые жадно и разочарованно смотрят на то, как я грудь прикрываю лоскутами ткани.

Никогда я не молилась, никогда так не надеялась. Господи, пожалуйста!

— Алло, Бехтерев, хорош бухать. Вали в свою клинику. А мне плевать! Ты мне нужен! Прямо сейчас. Да похуй мне. Либо в клинику едешь, либо на зону. Я твои делишки с органами быстро прикрою. У тебя час! — орет он в трубку, потом переводит взгляд на меня. — Одевайся. Едем зашиваться, тупая сука. Завтра ты должна быть целкой. И попробуй только что-то сказать.

Ничего не скажу. Ради возможности избавиться от отца и уйти под покровительство другого человека я готова на все. Даже на такую ужасную ложь!

Я спешно собираюсь. Натягиваю спортивный костюм, который так ненавидит отец. Но сейчас ему все равно.

Он торопит меня криками и оскорблениями, подталкивает в машину. Даже водителя и того подгоняет.

Жаль, только сократить расстояние нельзя до клиники, отключить все светофоры. Ускорить время.

Мне кажется, была бы воля отца, он бы и свадьбу устроил прямо сейчас.

Сама операция проходит быстро. Но я рада этому.

Мне не нравится этот врач.

Мне противен запах, которым окутан кабинет.

Трясущиеся руки, которые лезут мне между ног.

Обычно мой гинеколог женщина. А тут за ночь уже двое мужчин смотрят прямо туда.

И надо сказать, если уж сравнивать, то лучше бы это был подонок Влад, чем непонятный пьяница, который легко может занести мне инфекцию.

Лучше бы Влад, да.

В халате на свое мускулистое тело.

Его сильные, уверенные руки.

Его жесткие, но опытные пальцы.

Лучше прикрыть глаза и представить. Больше я никогда не увижу это чудовище, но ведь можно пофантазировать, что он не обманул меня, а забрал?

Увез далеко и навсегда. Выполнил все свои обещания.

И я без страха позволю коснуться своих бедер, без опасений позволю раскрыть свои ноги шире, чтобы принять его огромную плоть в еще саднящую дырочку. Буду не просто терпеть это грубое вторжение, но и наслаждаться им, как по секрету рассказывали девчонки в школе.

— Готово, детка, — рвет на лоскуты мои фантазии скрипучий голос. Я киваю. Жду, когда он отойдет и свожу ноги.

Никакого Влада.

Только Калугин Давид. Только мужчина, который станет моим мужем. И все фантазии должны быть о нем. И это будет правильно.

Я аккуратно ступаю босыми ногами на кафель, принимая новые странные ощущения.

Больно… Некомфортно.

Как после менструации.

Но куда деваться?

Это ничто по сравнению с ударом ремня по обнаженной части тела. Или страхом группового изнасилования. Я даже должна быть благодарна, что отец не отдал меня на час кому-то другому.

Влад хотя бы показал, что секс может быть не только болезненным.

Одеваю костюм обратно, не забывая о прокладке, и выхожу к отцу.

— Ну, что?

— Все готово, — за меня отвечает врач, желая обнять за талию, но я отхожу в сторону. — У нее мягкая плева, легко подтянулась, чтобы зашить.

— Отлично. Пошли, «Мягкая плева» — смеется он, дернув меня в сторону. Пару раз, пока он вел меня к машине, я от боли закусывала губу. Теперь мне и самой хотелось, чтобы свадьба состоялась побыстрее. — И смотри мне, не проговорись Кулагину!

— Ты тоже.

— Смеешь во мне сомневаться?

— Просто уточняю, — шепчу, пока он толкает меня в машину.

Мы едем домой, где мне удается поспать ровно четыре часа. А к девяти в мою комнату уже ломятся стилисты, парикмахеры…

Я быстро принимаю душ и сразу сажусь за трюмо, где девушка блондинка принимается за мои волосы. Другая за ногти.