— Еще никогда у меня не было такой красивой клиентки!

Все это полный обман. Уверена, что так они говорят каждой невесте. Особенно, когда им много платят.

Кажется, я начинаю понимать этот мир. Мир, в котором правят деньги. И страх их потерять. Или потерять жизнь, человек не только на комплименты готов, но готов продать собственного ребенка! Человек готов на все.

Мама не стала жить в этом мире.

Сбежала, когда мне было десять. Я хотела с ней. Много раз просила отца отвезти меня к ней. Но отец каждый раз злился, ремнем выбивал внутри меня знание, что я должна быть послушной, идеальной, правильной, не такой как моя кукушка — мать. Шлюха — мать.

Он говорил о ней все самое мерзкое, что только мог. А я не хотела, чтобы и меня он так называл. И стремилась к совершенству. Или просто боялась, что он снова меня ударит.

Он делал это нечасто. Но всегда оставляя болезненные шрамы не только на теле, но и в душе.

— Посмотрите на себя, Олеся. Вы совершенство!

Я поднимаю глаза, всматриваясь в куклу, которая заменила меня у зеркала. Красивая, но пустая, как елочная игрушка. Огромные глаза, обрамленные крупными черными ресницами. Блестящие полные губы. Крутые локоны на голове. Хоть прямо сейчас выставляй меня на витрину. Только вот цена несколько завышена. Словно пользованный товар починили и поставили на витрину. Обман. Везде обман. А я теперь венец обмана.

Осталось платье. Я так бережно его выбирала. Радовалась, что выйду в нем замуж. Оно со скромным вырезом, пышными рукавами. Пышным подъюбником, кружевами, множеством вшитых жемчужин.

Красивое.

А теперь не могу на него смотреть. Быстрее. Быстрее. Надеть, не глядя. И так же, не глядя, замуж выйти. Главное подальше от места, где моя жизнь превратилась в пыль.

К отцу выхожу за два часа до бракосочетания. Он уже надирается, но прекращает в тот момент, когда видит меня.

— Господи, дочка, какая ты красивая, как невеста, — говорит он и ржет конем. Я сглатываю горечь, надеясь, что он не будет говорить подобных вещей при женихе.

Рядом стоит расфуфыренная Света. В зеленом, под цвет глаз платье, в блестящих лакированных лодочках.

— Какая ты красивая, Олесенька! Никогда такого совершенства не видела, — обхватывает она мои руки, крепко сжимает, заглядывает в лицо, а меня тошнит от нее.

Перед глазами проносятся сцены того, как меня насиловали. Как меня били. И она ни разу не вставала на мою защиту. Будем честны. Ей на меня плевать. Им всем на меня плевать.

— Теперь мой отец в вашем полном распоряжении, теть Свет. Но это может измениться, если он начнет трепать всем и каждому о маленьком секрете, который вы вчера проигнорировали. Уж постарайтесь уберечь ваше будущее в этом доме! — Я никогда никому не угрожала. Но сейчас эта свадьба — мой единственный шанс вернуть себе хоть каплю самоуважения.

И она растворяется, когда я вижу, как в дом заходит чудовище, лишившее меня девственности.

Мой личный дьявол.

Влад.

Мне становится трудно дышать.

Кажется, людей становится в несколько раз больше.

И все они смотрят только на меня. Словно все знают.

Словно были там в момент, когда я стонала под ним. Хотела еще. Хотела с ним уехать.

Они словно знают. Осуждают меня. Видят насквозь. Тычут пальцем.

Моргаю несколько раз, не замечаю особого внимания гостей. Все они пришли вкусно поесть закусок и надраться отменного шампанского.

— Жених в пути, — льет ведущий, популярный шоумен, когда ловит меня в центре зала. Приобнимает меня за талию. — А невеста в нетерпении?

— Да, — только и хватает меня ответить и, наконец, оторвать взгляд от личного дьявола. — Я очень его жду.

Влад усмехается, смело войдя внутрь и обмениваясь рукопожатиями с несколькими мужчинами.

Женщинам подмигивает.

Интересно, кого еще в этом городе он лишил девственности?

Кому еще так смачно лизал?

Какой же он мерзкий!

— Наверняка и он ждет такую красавицу. Уверен, на сегодняшний день наша Олеся самая красивая невеста в городе! Но кто знает, кто будет выходить замуж завтра.

Все смеются, а мне становится неприятно от его касаний.

От взглядов, что липнут ко мне.

Я аккуратно вырываюсь из липких рук, чувствуя фантомные отпечатки на спине.

Мне нужно воды и побольше.

Когда мы уже поедем, господи? Побыстрее бы этот день закончился!

Почему везде только шампанское, а нет воды? Не напиваться же мне с утра пораньше.

— Воды, — этот голос до мурашек. Вызывает дребезжание внутри. Вот-вот, и стакан, который держит мои эмоции, лопнет. Как тот, что держат знакомые до боли пальцы. Длинные, смуглые, с ровными краями ногтей.

— Лучше шампанского, — отворачиваюсь, беру стакан с подноса официанта и залпом выпиваю. Господи, ну, зачем? Откашливаюсь, пока он стучит мне по спине. Сначала стучит, а потом сминает ткань, сдавливая грудь, шепча в волосы.

— Во всей Вселенной…

Другой бы не понял, а у меня внутри все трепещет.

Он сказал, что я самая красивая невеста во Вселенной?

Он правда так думает? Или опять мне голову морочит? Почему тело так на него реагирует, почему не помнит урона, который он нанес? Лишь трепет и ласку, что я получила после. Лишь лживые обещания, после которых он ушел.

— Отойди от нее, — вмиг протрезвевший отец и Света уже рядом.

— Да я просто по спине похлопал. Это вряд ли нанесет ей более ощутимый вред, чем вчера.

Отец хватает его за грудки, несмотря на разницу в росте.

Я благодарность должна чувствовать, но отец опоздал. На несколько часов.

Теперь в моей голове мелькает лишь страх, что у Влада есть еще рычаги давления, из-за которых моя вторая девственность падет под тем же мечом.

— Пошел вон. Тебя, кажется, не приглашали, — рычит отец.

— Это я, что, зря пиджачок синий прикупил? — подмигивает мне, а я отворачиваюсь.

Ему чертовски идет этот пиджак с белой рубашкой.

Вчера он даже не разделся толком, не посчитал нужным снять полностью штаны, кроме ремня и ширинки, хотя меня раздел целиком.

О чем это говорит, я для него лишь миг, пролетевшая комета, соринка под ногами, ничто.

А для меня он тот, из-за которого меня избили, тот, из-за которого я чуть не потеряла шанс на свободу.

— Да понял, я понял, — стряхивает он отца под взглядами гостей.

К нам тут же подходят охранники отца. Они выше всех. Они ужасные, и их взгляды отвратительно пахабные.

Взгляд Влада другой. Тягучий. Магнетический. Обещающий не боль, а одно лишь удовольствие.

Временное и бессмысленное.

— Просто зашел сказать, какая дочка у тебя, Олежа, красивая. Настоящая невеста. Повезет же жениху в первую брачную ночь.

— Повезет, — решительно заявляю я.

Он вдруг забирает мой бокал и допивает его. Ровно там, где был отпечаток моих губ.

Практически слизывает помаду со стекла, не сводя с меня гипнотического взгляда.

— Поехали со мной, принцесса.

— Влад! — отец ногой стучит. — Возьмите его.

Охрана вступает в бой с Владом. Он не отвечает, лишь смотрит на меня.

Один удар по почкам, другой в челюсть. Очень сильные и безжалостные.

— Ну, и какая свадьба без драки! — орет ведущий, еще больше привлекая к нам внимания.

— Поехали со мной, малыш, ты же знаешь, как хорошо я умею работать языком.

Ну, какая же сволочь! Пусть и тихо, но на людях!

— Да, знаю, что ты отменный лжец, — отворачиваюсь и ухожу к ведущему. Сначала хочу просто сказать, что ухожу дожидаться Давида, но Дьявол за спиной меня дергает. — А можно мне спеть?

— Невеста, желает спеть! Какую песенку, душенька? — почти щекочет меня его пьяное дыхание.

Страшно представить, что будет к концу дня.

С ним. Со мной. Со всеми нами.

Я удивилась (П. Гагарина)

Тебя увидев там в конце аллеи,

Я разлюбила тебя!