— Танцевать, значит, хочешь, — шипит он где-то в районе уха, повышая градус алкоголя в крови. — Ну, пошли, потанцуем, только не здесь.

— А я хочу здесь.

— А тебя никто не спрашивает. Ты сама отдалась мне в руки, принцесса, так что придется понять, что нужно меня слушаться!

— Ну, вот еще! — толкаю этого наглеца. — Шлялся где-то три надели, а я тут подыхаю со скуки. Без секса. Вот прямо сейчас найду кого-нибудь…

— Уже нашла. Пошли.

— Не пойду, — сопротивляюсь, пытаясь еще сохранить серьезную мину, но уголки рта предательски дрожат. Зато Влад верит в мой спектакль. Он по-настоящему озлоблен, и мне даже немножко страшно, что он может причинить мне вред.

Но Владу, с его размерами и силой мое сопротивление как комариный укус. Бесполезно.

Он просто тащит меня сквозь толпу, я лишь рассматриваю его профиль, линию роста волос, прямой нос. Господи, как же я, оказывается, скучала!

Сначала три месяца, потом три недели и несколько минут страсти, закончившиеся ссорой! А мне хочется, чтобы он моим стал. Отныне и навеки. Пусть ради этого придется потерпеть грубость. Даже боль. Она не заставляет себя ждать, стоит нам только оказаться в туалете.

Тут не самое гигиеничное место, но сейчас плевать. Мне, просто, нужно ощутить, что он скучал по мне так же! А может, даже сильнее?

— Что ты можешь сказать в свое оправдание? — шипит он мне в лицо, давит ладонью на горло. Не сильно, не сбежать. Не дернуться. — Ты понимаешь, тупая дура, что тебя могут засечь? Ты думаешь в твою смерть хоть кто-то поверил? Ты думаешь не ищут твою мать? Да стоит только кому-то узнать, что ты для меня значишь, на тебя начнется настоящая охота, а меня просто прибьют, как муху!

Влад говорит очень серьезные вещи. Смотрит мне в лицо, пытаясь донести что-то… Но мой отравленный алкоголем и эндорфинами мозг воспринимает только одно.

— А что я для тебя значу?

— Пиздец… Ты сколько выпила?

— Я бы выпила еще, — облизываю губы, пальцами нащупывая ремень его джинс, выпуклость ниже… Он злится, но рад меня видеть! Пусть поймет, как рада я!

— Какая же ты зараза, — рычит он мне в пьяное лицо, накидываясь на губы… Мнет их своими, лижет, толкается в рот языком, заполняя всю полость. Я тут же принимаюсь его сосать, не отпуская, чуть прикусывая до мужского, сиплого стона. Секундная передышка. Глаза в глаза. В моих — слезы счастья, в его — одержимость. Тянусь за новой лаской, поглаживая его торс, обтянутой влажной рубашкой. Так хочется к обнаженной горячей коже прижаться, слизать ее терпкий вкус.

— Нахер ты так вырядилась? Чего хотела добиться?

— Как вырядилась? Я нормально одета! — внутри закипает гнев. Почему он так разговаривает?

— Как шлюха… Ты что думала, я тебя по головке поглажу?

— Мог не приезжать! Я нашла бы другого!

— Я тебе покажу другого! Покажу, тварь, — дергает он подол платья, а во мне рождается протест. Я просто с размаха бью его по лицу, оставляя красный след.

Он в шоке. Я сама не могу поверить, что сделала это…

Рывок ремня, и меня парализует страхом.

— Влад, не надо, — хриплю, но он разворачивает меня спиной, пинком раздвигая ноги. — Влад, я не хотела.

Ремень оказывается на моей шее, затянутый не сильно, но надежно. Я почти выдыхаю, когда вместо него по обнаженной ягодице проходится рука.

Смачным шлепком, но эту боль можно пережить, потому что следом обязательно наступит удовольствие, которое он подарит, приставляя к влажной промежности свой член.

Давит на половые губы, раскрывая их настолько, чтобы впустила, чтобы обняла плотным кольцом влагалища.

Напряжение во мне лопается. Облегчение. Страх. Возбуждение. Все это сливается в единый коктейль, поражая меня экстазом. Тело дергается в конвульсиях, грудь дрожит, а ремень на шее только натягивается, пока Влад борется с моей щелью, что пытается его вытолкнуть.

— Даже не думай, принцесса, я только начал тебя трахать! — дожидается он, когда мой оргазм стихнет, принимаясь вдавливать мое тело в кафельную стену и смачно трахать, увеличивая темп и уменьшая амплитуду.

Толчки внизу. Поцелуй сверху. Такой горячий. Такой жадный. До дрожи. До мурашек. Мы словно одно целое, и ничего не поможет отлепиться телам друг от друга. Снова и снова. Толчки. Стоны. Крепкий, забористый мат, когда он близок к оргазму. Ловко выходит членом и разворачивает меня спиной. Я закусываю губы, расставляя ноги шире. Бросаю взгляд в сторону и замечаю ужасающе возбуждающую картину в зеркале. Девушка с задранным до талии платьем, и мужчина в белой рубашке и спущенных штанах. Влад тоже смотрит в зеркало и не входит сразу, скользит горячей, влажной головкой по промежности. Снова и снова. Вверх, вниз. Доводит до грани. Но кончить не дает.

— Нравится? Нравится смотреть, как я тебя трахаю?

— Очень нравится… Не нравится только, что опять исчезнешь. Бросишь меня. Одну.

Он обхватывает мою шею, смотрит в глаза через зеркало.

— Это необходимо. Я не смогу обеспечить тебе безопасность…

— То есть Кулагин и мой отец сильнее? Они лучше тебя? — выдыхаю, понимая, на что нарываюсь. Просто, не хочу снова оказаться без него. Не хочу!

Вскрикиваю на резкий шлепок по заднице.

— Что ты сказала?

— Ты слабак? Тогда отойди, не хочу трахаться со слабаком.

Еще один удар… Болезненный. Острый. Я в кровь кусаю губу, терплю давление на горло.

— Какая ты, оказывается, сука, — хватает меня за зад, натягивает и резко входит в истекающую смазкой щель. Проникает одним ударом, бьет концом по матке. До пошлого, влажного звука. — Сейчас я покажу, кто тут слабак!

Он дерет меня как суку, смотрит в зеркало, натягивая волосы до предела, кусает шею, лижет место укуса и продолжает брать. Дико. Отчаянно. Как животное. Этот звериный секс все длился и длился. Поединок половых органов, когда я сжимаю, пытаясь вытолкнуть, а Влад лишь загоняет сильнее. До конца. Замирает. Внутри. Меня трясет, я хочу продолжения, но член лишь пульсирует внутри меня. Занимает все тесное пространство. Сам словно толще становится. Давит венами на мягкие стенки. Господи, какой же это кааайф…

Влад выпивает меня до дна. Он так глубоко. Он под кожей. И кажется, что закончи он, я тоже кончусь. Я просто исчезну. Я без него больше никто. Я не дочь Олега, я девушка Влада. Я хочу быть только ею, даже если это однажды приведет к моей смерти… Без Влада не смогу дышать. Зависимая от его тела, от его грубости, от его образа жизни. Опасного. Смертельного.

— Влад, не бросай меня… Не оставляй меня… — что будет если в любви признаться? — Я все сделаю. Я буду послушной. Но только если ты не оставишь меня…

— Дура, господи! — Выходит он из меня, разворачивает, бьет по промежности… Целует коротко, снова произнося. — Дура, Олеська. Со мной опасно. Ты можешь умереть.

— Лучше умереть в твоих объятиях, чем жить без тебя.

— Любишь? — хватает за подбородок.

— Люблю… — шепчу в его влажные губы, сама кусаю их, тяну на себя, тут же чувствуя, как зад обнимают сильные руки, а головка скользнула внутрь. — Больше жизни люблю!

Прикусывает мою губу, всасывает ее и снова оттягивает член. Медленно, тягуче назад и грубым толчком вперед. Господи, как пережить эту сладкую боль, как не умереть от передозировки счастья?

А Влад словно специально мучает меня медленными толчками. Растягивает удовольствие. Ритм идеально ровный, его грубые пальцы массируют ягодицы… Натягивают меня, как куклу… Я ахаю на новый сильный толчок, рассматриваю его лицо. Каждую пору, каждую ресничку, черные от страсти глаза. Он и меня этим заражает. Похотью. Одержимостью. От которых лишь одно лекарство. Регулярные дозы секса. Такого же сумасшедшего и сладостного. Я закрываю глаза, пытаясь еще остаться в этой реальности, но Влад упорно толкается в меня, трением толкая к кульминации.

Мне мало его, я хочу добиться полного единения. Это желание сводит с ума. Стараюсь войти в его ритм. Приспособиться. Помочь. Словно могу двигаться, когда нежность сменяет грубость, а мое тело вбивается в стену длинными, жесткими выпадами. Я во время скачки расстегиваю ему рубашку, почти рву несколько пуговиц, тут же касаясь ладонями горячего, стального тела. Сейчас оно принадлежит только мне. Он только мой!