Потом на перекрестке мы разъезжаемся в разные стороны и вскоре останавливаемся на подземной парковке, где водитель запирает меня и выходит. Оставляет одну.

Я дергаю ручку, но она не поддается. А после того, как стучу в стекло, водитель ударяет по нему, предупреждая о своем присутствии.

Сколько мне тут сидеть? Сколько ждать, когда сильные мира решат свои вопросы и мою судьбу?

Сначала я не реву, просто жду. Минуту, две, три. Водитель бродит вокруг машины, иногда сидит в ней, а потом снова бродит. Я сижу и смотрю через окно в стену, считая минуты. Время течет очень медленно, словно плавится резина, отравляя воздух своим запахом.

А потом вдруг все приходит в движение. Водитель выходит из машины. А вместо него садится другой, а на пассажирское — мой отец. Он тяжело поворачивает голову, осматривая мой внешний вид.

— Трогал?

— Нет, я все еще девственница.

— В ЗАГС едем.

— А какой смысл теперь Давиду на мне жениться? Раз завод теперь принадлежит Владу.

— Рассказал, значит, в чем сыр бор. Не переживай, дочка, завод мертвецу не нужен.

— Ты убил его, — выдыхаю, а сердце проваливается в пятки. Неужели Влад это допустил? Неужели он где-то истекает кровью?

— Еще нет. Нужно же было тебя забрать. Но скоро он подохнет, собака такая. Я бы лично прострелил ему башку…

Мы едем все дальше и дальше, а меня кроет истерикой. Он тоже не исполнит свою мечту.

Мы тормозим на светофоре, а я в панике думаю, что делать. Как только отец привезет меня к Давиду, наемники сразу отправятся за Владом. Но я смогу его спасти. Просто, нужно немного смелости. Просто, нужно… — смотрю в окно на светофоре, а рядом с нами равняется мотоцикл. Я задерживаю дыхание, когда он мотает головой.

Я понятия не имею, кто там за шлемом, но нутром чувствую, что мне нужно решиться.

— Отец, меня тошнит. Сейчас вырвет.

— Блять, открой двери…

Как только открывается дверь, а я делаю вид, что меня рвет, а сама вываливаюсь из машины, а потом вскакиваю и тут же прыгаю за спину неизвестного мотоциклиста. Именно в этот момент сигнал светофора меняется, и мы уезжаем под ор отца, заглушенный звуком мотоцикла.

Страх сковывал по рукам и ногам. Мне было дико страшно нестись на этом железном коне, держаться за неизвестного человека. Только сейчас я понимаю, насколько подвержена бессмысленным иллюзиям! Просто надеюсь, что этот байкер Влад. Что именно он меня спас. Но как обычно я ошибаюсь, как обычно реальность бьет меня об асфальт. Потому что стоит нам остановиться в незнакомом мне дворе, как мужчина снимает шлем, показывая свое лицо. Разочарование такой силы, что становится больно. Живот крутит, а щеки горят от стыда из-за его ухмылки.

— А ты смелая девочка, — смеется он, стаскивая меня за талию и опуская на землю. Я всматриваюсь в его лицо, и оно мне кажется знакомым. — Влад сказал, что тебя придется из той машины вытаскивать.

— Влад? — перед глазами каруселью крутятся воспоминания. Влад. Его комната. Фоторамка.

«Не трогай ничего!»

— Влад, дорогуша.

— Вы его армейский друг?

— В яблочко. Я Тимур. Значит, вы ближе, чем он болтает. У тебя есть его номер?

— Нет… Нет… Есть! — я скидываю туфлю, снимаю чулки под свист. Опираюсь на руку Тимура и смотрю номер. Тимур тут же его записывает и звонит, передавая трубку мне. — Влад!

Он отвечает почти сразу.

— Тебе придется уехать из города. Твое платье найдут возле взорванного мотоцикла. Так что его придется сейчас снять.

— Но я….

— Слушай меня. Ты можешь вернуться к Давиду, но завод теперь мой, и тебя он, скорее всего, просто уничтожит, как и твоего отца.

— Влад, — уже реву, слушая его голос. Ставший вдруг таким родным и нужным. — Влад, не бросай меня одну.

— Ты станешь свободной. Получишь образование, работу, найдешь нормального парня.

— Я не хочу нормального.

Он усмехается в трубку.

— Если бы я это дело проворачивал один… – он замолкает, набирает воздуха, а я вцепляюсь в трубку, слушая каждое слово. Внимательно. Не упуская ни звука. — Я бы отказался от всего, забрал бы тебя.

— Не трахай шлюх… Хотя бы сегодня.

— Сегодня не буду. Будь счастлива, детка.

Он бросает трубку, а я реву на разрыв, опускаясь на корточки. Зачем он появился? Зачем?! Все же было хорошо! Почти было хорошо.

— Олесь, времени мало.

Я киваю, снимаю платье, оставаясь в одном белье и чулках. Он взмахом ножа срезает часть моих волос. Я даже выдохнуть от шока не могу. Дальше режет мою ладонь и капает на платье. Делает тоже самое со своей ладонью.

— Почему тебе нужно исчезнуть? — спрашиваю, когда мы забегаем в ближайший торговый центр, где достаем из заготовленной сумки одежду.

Получается, что пока я сидела в машине и переживала, Влад готовил мой побег?

— Спасти одну девчонку. Да и засиделся я в этом городе. Пора двигать дальше.

— Далеко?

— Там ты точно ни разу не была.

Именно в этот момент стены сотрясает взрыв, а мы уносимся из магазина под видом совершенно других людей.

Берем машину и долго–долго едем. Почти три дня бесконечного пути и молчания. Он не спрашивает, а у меня желания нет говорить. Порой он смотрит так, что я боюсь насилия. Но все страхи рассеиваются, как только мы приезжаем в другой город. Маленький и солнечный. Тут тебе ни высоток, ни огромных торговых центров, только пятиэтажки и маленькие ларьки. Привет из девяностых.

Тимур передает мне документы на Олесю Ромашову, сироту, только что закончившую школу с ЕГЭ на сто баллов. Все дороги открыты, а идти никуда не хочется.

— Ну, что, сама справишься?

— Наверное, да, куда ж деваться?

— Думаю, ты понимаешь, что обратно возвращаться нельзя, как и говорить о своем прошлом.

— Понимаю, конечно.

— И Владу лучше больше не звонить, — опускает он руку на мое плечо, а я шмыгаю носом. Я же собиралась. Вот выпроводила бы его из съемной квартиры и сразу бы позвонила. — Слушай, красотка. Влад — лютый бабник. Он никому никогда так не помогал, рискуя, это правда. Но лишь потому, что чувствует вину за то, как с тобой обошелся.

— Он рассказал? — ахаю я.

— Кое-что. В общем, живи своей жизнью. Денег на первое время хватит, но будь не столь расточительной.

— Тимур, — зову, пока он не ушел. — А почему именно этот город? У нас такая большая страна.

— Этого я не знаю. Понятия не имею, почему именно эта квартира. Но тут, вроде, неплохо.

— Неплохо, да. Удачи, крошка, — он машет и уходит, словно солнечный луч, мелькнувший в моей жизни и снова скрывшийся за тучами.

Я столько времени мечтала о свободе, но понятия не имею, что с ней делать. За меня всегда все решали. А теперь мне придется думать самой. И это осознание ужасно пугает.

Я еще долго стою в незнакомом коридоре квартиры, держа в руках паспорт и новенький пустой телефон. Даже без симки. Стою и просто смотрю на обои в цветочек. Голубенький такой, нежный. Да и вся квартира словно принадлежит женщине. Я хожу по ней и замечаю детали того, что в квартире кто-то живет. Или создал подобное впечатление. На кухне даже стоит тарелка с домашним печеньем. У него дико приятный нежный вкус. Такой знакомый, что сводит горло. Я помню этот вкус… Помню.

Дергаюсь, когда в замочную скважину вставляют ключ. По телу скользит холодный ужас, спускается в пятки, приклеивает их к полу. Мысли мечутся, страх съедает изнутри. Тимур? Хозяин квартиры? Отец? Давид? Влад?

— Это что еще такое!? Вы кто такая?! — испуганно дергается женщина, а потом раскрывает глаза. Я и сама смотрю на нее, не отрываясь. Десять лет прошло, а я как вчера помню.

— Мама?

— Господи, Олеся! Дочка моя! — она налетает на меня, вжимает в свое худощавое тело, обнимая так крепко, что дышать нечем. Но я и не могу дышать. От слез. От благодарности Владу, который выяснил, который направил меня сюда… Если он хотел, чтобы я его никогда не забыла, он нашел лучший способ.