Кроме этого, не стоит забывать ни про помполита, ни про особиста. Они к расстрелу спасающихся относятся несколько иначе, чем Григорий. У них есть методички и инструкции, а вот личных счетов к финнам — нет.

Нет, не к «бело-», а именно к финнам, хотя добавлять политически верную приставку он не забывает.

Именно из-за них у Георгия есть родственники или очень близкие — или такие далекие, что не в счет. Отец и мать — живы, братьев-сестер — не случилось, женой — обзавелся, но у нее совсем никого: воспитанница детского дома училась так, что получила место и стипендию в Ленинградском университете. Медицинский факультет — почти намек, что девица не против стать женой морского командира. Так и вышло.

Дальняя родня Валльяна — в Голландии. Те, кто не стал бежать от французской революции и остался служить Батавской республике. Добрую половину укоротили на гильотине, кто выжил — стали половиной злой. Вышли из них наследственные душители буржуазных революций… Кто командовал полком при Ватерлоо, кто расстреливал бельгийцев уже в их революцию, кто давил повстанцев в Индонезии. После русской революции всякая связь оборвалась, и остается только гадать, как они ведут себя сейчас — сдались гитлеровцам и сидят в концлагере? Остались в неоккупированных колониях? Перебрались в Англию? Записались в голландскую часть СС?

Даже неинтересно. С этими людьми у Георгия Кирилловича общего — фамилия и память: отец рассказывал историю семьи, русская часть которой до революции была куда больше трех человек. Вот только, когда русский флот уходил в восемнадцатом из Гельсингфорса в Кронштадт, почти все решили остаться на финском берегу. Уютные дома, мирный, европейского вида, город, обходительные соседи и никакого ЧК… Опять же, на подходе немцы — недавние враги, но цивилизованная европейская нация!

Когда ушел последний отряд русского флота оставшихся «рюсся» стали убивать. «Обходительные» финны хорошо запомнили, что у кого из соседей можно взять, да и квартиры можно было выгодно сдать господам немецким офицерам…

Из полутора десятков родичей Георгия, что решили остаться в Финляндии, не выжил никто. Оказалось, что вся «цивилизация» в этом краю держалась на стволах русских линкоров. Тому, что творили «мирные» финны, самые кровожадные из американских индейцев бы позавидовали. Все было — и резня, и концентрационные лагеря на германский манер, а потом — попытка оторвать еще земли у неустроенной из-за Гражданской войны Советской России.

Георгий это и рассказывал товарищам между вылетами.

— Друзья, а вам доводилось читать «Калевалу»? Хотя бы в переводе? Да? Древний эпос… Точней, кажется древним — собран, а по сути — написан он сравнительно недавно, в прошлом веке. Кажется старым потому, что авторы думают именно так, по-древнему. В этом все белофинны. У них мышление — родоплеменное. То есть до рабовладельческой формации, когда до режима доходит, что пленных можно оставить в живых и приставить к работе, до Древней Греции или Рима, даже до фараонов, нынешним шюцкоровцам расти и расти. Уже не людоеды, как на иных островах, но, безусловно, кровожадные дикари. Мы за то и воюем, чтобы отогнать этих убийц от Ленинграда!

Помполит был только доволен, за него половина работы сделана. Нацизм — злое звериное прошлое, дикарским тоже можно назвать… Оставалось напомнить личному составу, кто здесь защищает светлое будущее — они, краснозвездные. Как человек неплохой и обязанный службой, предупредил: врага ненавидь сколько угодно, но грань не переходи. Мол, особист пометку в папке сделал, так что…

Валльян в ответ цитировал песню:

"Смерть за смерть,

Кровь за кровь,

Враг стоит у ворот Ленинграда!

Смерть за смерть,

Кровь за кровь,

Бей, балтиец, врага, до конца!"

После — уточнил:

— Я топлю корабли и тех, кто на них. Мне достаточно.

Так и было, лишь мечталось, чтобы на фотоконтроль не пожалели цветной пленки.

Желтая вспышка, алое пламя, черный дым да черная вода… Словами художнику не расскажешь — надо видеть.

Когда война закончилась и Финляндия подписала мир, полк стоял под бывшим Виипури, прежде и вновь — Выборгом. Там помполит приметил, что больно часто товарищ Валльян стоит у памятника жертвам шюцкора. Обелиск — фанерный, временный. Скоро будет постоянный, появятся гранитные плиты с именами расстрелянных, замученных в концлагерях… Почти все — русские.

В том числе — те, кто не поддерживал красных, ни своих, ни финских. Даже те, кто сдуру вышел тогда, в восемнадцатом, встречать доблестный шюцкор и бывшего царского генерала Маннергейма.

Его фамилии там не будет: Валльяны жили не в Выборге, а в Гельсингфорсе. Впрочем, полк обещали перевести в Порккала-Удд, точно под Хельсинки… Глядишь, устроят экскурсию, и можно будет посмотреть на город детства. Город, который для Георгия навсегда останется вражеским.

Вот тут и сыграли пометочки в личном деле. Помполит вспомнил, озаботился. Поговорил с комполка — тот проникся и пригласил товарища Валльяна для беседы. Вокруг да около ходить не стал.

— Помполит говорит, что ты и финны — как взрыватель и бомба, рано или поздно рванет. Мол, ты втравишь страну в инцидент — или, скажем, запьешь… Я-то знаю, что ты не сорвешься, но нервы такая штука… В общем, если бы не уверенность, что твоя служба на новой базе это летное происшествие, и когда — лишь вопрос времени, я бы тебя из полка не отдал. А тут — подвернулось! Слышал про третий истребительный? Его переформировывают в смешанный, со штурмовиками и бомбардировщиками, зачем — не знаю, не положено. Сейчас у них свободна должность командира эскадрильи пикировщиков. До комэска ты дозрел.

Понятно. Морской полк — значит, пилоты умеют летать на всем, что вообще способно подняться в воздух, но специализации никто не отменял. Хороший истребитель может быть плохим пикировщиком. Потому прежнего комэска перевели, и не его одного.

— Там нужен лучший, — ухмыльнулся комполка. — Проверят. Лично Чкалов. Так что, каплей, если согласишься — не опозорь полк напоследок.

Валльян согласился, хотя толком и не понимал, на что именно. Теперь у него под колесами — палуба самого странного авианосца в мире. Первую эскадрилью поспешно вооружают — те же снарядобомбы, топлива по пробки. До врага лететь недалеко, но придется, как и третьей, крутиться над авианосцем, ждать, пока на палубе переснарядят штурмовики.

Что поделать, если спустить эскадрилью для обслуживания в ангар самолетоподъемники могут только раз в день, потом им требуются сутки профилактики. Французская техника! Оригинальность превыше практичности.

К счастью, недостаток отчасти компенсируют свойства американских самолетов. И «брюстеры», и «грумманы» способны держаться в воздухе часами — и нарезать вокруг «Атины» круг за кругом, ждать, пока придет их очередь получать топливо и боеприпасы.

30 марта 1940

«Остров» авианосца «Атина»

06.56.

Над авианосцем облаков не видно: столько самолетов кружит вокруг. По крайней мере, так кажется капитан-лейтенанту Аманатидису. Он — всего лишь вахтенный офицер «Атины», и он рад, что от него сейчас требуется лишь четко выдерживать курс и скорость: точно против ветра. В деле «Атина» управляется хорошо, не то, что при переходе на экономических машинах. Да, у бывшего французского авианосца два набора машин: поршневые, которые едят меньше топлива и работают во время простого перехода, и турбины полного хода, их пускают, когда надо поднимать или принимать самолеты. Или — точно маневрировать!

Французы, когда строили корабль, рассчитывали сэкономить на топливе.

Зря.

На экономическом ходу «Атина» почти не управляется, особенно если не повезет оказаться кормой к набегающей зыби — корабль рыскает, не хочет держать курс, рулей слушается с запозданием… Так идти — мучение, потому так никто и не ходит. Ирония: машины экономического хода пускают только тогда, когда нужно помочь турбинам, дать самый полный. Остальное время работают прожорливые турбины — под которыми, однако, корабль ведет себя почти образцово: «ходит за штурвалом», мгновенно входит в поворот, и так же быстро из него выходит. Причину капитан-лейтенант нашел на чертежах корабля. Внутренние винты, к которым подведены турбины полного хода, гонят воду прямо на рули. Внешние, от паровых машин, слишком далеко от рулей. Вот и весь секрет. К норову «Атины» Аманатидис уже и сам привык, и рулевых натаскал.