В прошлой, империалистической, войне слабая экономика России начала разваливаться, как только оказались закрыты турецкие проливы. СССР сильней, но и ему удобный канал помощи лишним не будет, для Греции это вообще единственная линия снабжения. Клио полагает, что Союз выстоит и без неё, но это Клио. Она видела, как воюют советские добровольцы на суше. Немцы, американцы, англичане будут судить по финской кампании, в которой Красная армия не добилась вообще ничего.

Значит, враги нападут этой же весной, а союзники не смогут помочь. Идущий вокруг Африки конвой попросту опоздает, материковая Греция падет наверняка. Вот острова и, если сильно повезет, Пелопоннес, можно будет удержать, опираясь на флот и доставленные конвоем запасы.

Некоторое время. Пока запасы не закончатся.

Вариант очень плохой, но ожидаемо плохой.

До недавнего времени, до баснословных успехов греческой армии и британского флота этот вариант был единственным. Из него исходили, его просчитывали — в Афинах, в Москве, в Вашингтоне, в Лондоне. На него рассчитывают Рим и Берлин.

Мужество и умение греческих солдат и советских добровольцев породили шанс. Не использовать его — замучает совесть.

Можно выбрать промежуточный вариант.

Англичанам помочь боевыми кораблями, транспорты пустить вокруг Африки. Будет бой, и на этот раз — будут варианты. Если удастся снабдить Мальту, а немцы не помешают — значит, они с головой в другой операции, той, что направлена на восток. Все их силы, вся надежда Рейха на победу будут вложены в первый удар. Потому что при живой Мальте уже через несколько месяцев англичане покончат с итальянскими колониями. Уцелеет Греция — и вся британская африканская армия окажется на Балканах. Что до СССР, то при наличии снабжения по ленд-лизу разом через Мурманск и, в худшем случае, Новороссийск — затяжную войну он выиграет.

Значит, при таком выборе немцы должны рассчитывать победить быстро, и победить — в Греции, раз уж пережать Суэц не судьба. Ситуация, в которой они наносят главный удар на Афины, а конвой еще не доплелся до Суды и Пирея — катастрофа.

Самое неприятное, что эта развилка зависит от выбора немцев. Клио обязана его учитывать, что вариант для немцев рискованный — так риск вообще основа немецкой стратегии, и один раз они уже играли в такую игру: в тридцать девятом, когда бросили на Польшу всё, что было. Результат — победа! Так почему бы и не повторить?

Значит, конвой должен идти напрямик, и другие варианты, возможные при выборе похода вокруг Африки, значения уже не имеют. Разве что решение с прорывом мимо Средиземное море еще хуже?

Если немцы не мешают снабжению Мальты — точно не хуже. Конвой явится вовремя, а насколько хорошо его грузом распорядятся армейские — это, всё таки, не к Клио.

Если конвой попробуют выбомбить — что ж, будет воздушный бой. Тут как кости лягут. Упадут шестерками кверху — конвой и эскадра прошли без потерь, враг потерял много самолетов, а то и проиграл еще одно морское сражение. Тогда Греция отбросит врага от границ, а Советскому Союзу вообще не приходится воевать, пока немцы не восполнят потери в авиации или до лета, или вообще до следующего года.

Если немцы сошли с ума и всё-таки нападут весной даже в таком раскладе… Будет тяжело, но всё-таки легче, чем в варианте «пропустили без боя». Меньше вражеских самолетов над головой — всегда хорошо.

Увы, помимо шестерок на кости есть и единицы. Допустим, транспорты и эскадра потоплены, причем легко, без особых потерь у врага. Мальта сдалась. Греции плохо, хуже, чем в варианте, когда конвой попросту опаздывает, но ненамного. Так и так разгром и оккупация, разве чуть быстрей. Ещё в этом варианте правительство в изгнании может оказаться не левым, а королевским, но это уже мелочи. Если совсем не верить в свой флот — нужно топить его, не выводя из гавани. На вариант «все единицы» лучше не оглядываться, а вот каждую конкретную стоит рассмотреть.

Если гибнет боевая эскадра, эсминцы, крейсера и авианосец, то охрана конвоев с ленд-лизом оказывается целиком завязана на британский флот, и главный союзник Греции получит не то, что отправит Америка, а то, что не заберут себе англичане. Неуютный вариант, но не смертельный, и отчасти разрешимый политически.

Кроме того, если всё повернётся плохо, погибшая эскадра не сможет оборонять острова. Это хуже. С другой стороны, если корабли удастся забомбить в общем строю с английскими, долго ли они продержатся сами по себе? Конечно, их можно прятать, как финны прятали свои броненосцы, но в решающем бою проживут недолго. Кроме того, для противодесантной обороны у Греции есть старый броненосец и очень пожилой броненосный крейсер. Для внезапной стрельбы в упор по силам высадки годятся оба. Самое ценное — авианосец.

Потеря боевых кораблей — беда, но не гибель. Если при этом конвой дойдёт, а Мальта устоит — всё неплохо. Мелкие корабли вообще можно рассматривать как ресурс возобновляемый. Арсенал демократии построит еще, да и у короля много.

Вот если уничтожат конвой… Но между уничтоженным и опоздавшим к решающему делу разница невелика.

Наконец, если конвой и флот пройдут, но падёт Мальта — снабжение Греции сильно ухудшится, но в отличие от варианта с отказом англичанам в помощи, немцы будут хоть сколько-то потрепаны.

Итак, главные факторы: конвой и потери Оси, особенно в авиации. Конвой должен пройти. Вражеских самолетов нужно уничтожить как можно больше.

Адмирал говорит, что постановка задачи на прорыв ведет к разгрому. Остается ровно один вариант: поход всеми силами с целью нанесения поражения воздушной группировке, блокирующей Мальту.

Иными словами, генеральное сражение за воздух — как Салоники и Матапан были генеральным сражением за господство на море.

Очередь решения.

Клио встает.

Слова — негромкие, но больше аршинных газетных заголовков, такие бы на борта кораблей приделывать. Казенные, как тактические номера.

— Товарищи, я намерена завтра проинформировать наших союзников о том, что мы согласны на совместную операцию против воздушных сил противника, осуществляющих блокаду Мальты и нарушающих наше судоходство в Средиземном море. Я буду настаивать на следующем условии: при общем британском руководстве авианосное соединение должно находиться под нашим командованием. Если считать по самолетам для боя с берегом, наш вклад едва не больше половины.

В конце концов, операции флота против берега лучше всего выходят у русских. Исторический факт, традиция с ушаковских времен. В прошлом году советский флот доказал, что норов у него прежний. Лихой и кровавый штурм финской столицы и элегантное занятие Додеканезских островов встали в один ряд с лучшими операциями императорского флота.

Адмирал улыбается.

— Если согласятся…

Улыбка широка, мечтательна. Сейчас, на несколько мгновений, он снова поэт и пират. Он даже заговорил по-гречески, хотя от акцента — хоть уши зажимай.

— Сицилия, остров Архимеда… Не засиделись ли там римляне?

18 марта 1940.

Норфолк.

Джереми О’Тул разглядывает друга сквозь стакан, в нем виски на палец. Сегодня вечером можно, погода нелетная и прогноз дрянной. Что видит? Газетчика, плута, вольного стрелка — почти безработного. Поношенная шляпа сбита на затылок, пиджак расстегнут. В глазах — надежда. Приятелю нужна тема, любая, которую можно продать лучше, чем за бутерброд. У Джереми такая тема может случиться.

— Условие: половина гонорара моей жене, другая тебе, — говорит пилот, и снова щурится поверх жидкого янтаря. Он не любитель выпивки, у него другой искус, единственный, какого не было в библейские времена.

Скорость.

Если к ней прилагаются пули — неплохо, как перчинка. Лишь бы не слишком много, Джереми не огнеед. Зато его друг хлебает неразбавленный виски, как воду.

— Опять авантюра. Опять голову на кон… Зачем? — ворчит журналист. — У тебя деньги есть. Съезди в Вегас, развейся.