Тут и появляется Клио — с живыми долларами в руках. Откуда деньги? Нет, министр еще не тратит остатки золотого запаса. У многих греков были акции американских компаний — больше нет. Правительство принудительно выкупило за драхмы.

Клио — злая, злая большевичка? Да, и она этим гордится, но метод добычи денег позаимствовала у англичан. Черчилль антикоммунист, но экспроприацию провел красиво и чисто. Клио у него учиться, учиться и учиться!

Угловатые некрасавцы один за другим оставляли мирный труд, заново приняли бомбометы и гидроакустику — по ленд-лизу, старые неуниверсальные четырехдюймовки — по одной на каждый, чтобы можно было на равных повоевать со всплывшей подводной лодкой. Восемнадцать узлов, четыреста тонн, семьдесят человек экипажа. Флаг в бело-синюю полоску. Имена — хищные птицы, раз уж тип «Игл».

«Эланос» — чернокрылый дымчатый коршун, «Талассаэтос» — орлан-белохвост, «Орнио» — белоголовый сип… В Греции водится много соколообразных, на названия хватило всем.

Птицы нехищные тоже пригодились.

Вслед за командирами эскортных кораблей поднимаются командиры тральщиков.

С ними — та же история. Пока адмирал разглядывал чертежи странного недокрейсера, а потом пытался уговорить товарища министра, что именно двухтысячетонное нечто с ходом в восемнадцать узлов и четырьмя шестидюймовками очень нужно Греции, Иоаннис Ренгартен шлепнул на стол список буксиров и траулеров, что в прошлую войну служили тральщиками.

Эскадренный буксир — это в дальнем переходе вообще полезно, а когда он еще мины способен тралить и бомбить подводные лодки… Осталось выяснить состояние кораблей, выбить с американских складов их же прежнее вооружение: часть кораблей американцы вместо продажи начали переделывать в носители гидросамолетов.

Этих в строй удалось поставить шесть.

Только шесть — если считать их жадными глазами моряков.

Целых шесть — если мерить деньгами и хлопотами.

Они, тральщики, близ чужих вод пойдут первыми, расчистят воду перед транспортами и боевыми кораблями эскорта. Они готовы?

Говорят, что готовы.

Адмирал словно задремал, не движется, даже глаза прикрыл, но каждый командир, стоит ему только кинуть взгляд на командующего, понемногу загорается. Впитывает жажду боя, точно прикуривает себе сигарету от адмиральской. Итог один.

— Помочь союзнику.

— Вести конвой.

— Дать бой.

— Драться.

Последнее слово точней всего.

Который месяц их товарищи, что остались на родине, рискуют жизнью, совершают подвиги, получают внеочередные ордена и звания, гонят подлых захватчиков на север, получают фронтовую надбавку — кому что важней.

Советские добровольцы не отстают.

Единогласно?

Высказались командиры советских эсминцев, что провожали «Фрунзе» и «Червону Украину» на ремонт. Все трое — за прорыв.

Очередь Михаила Косыгина. Он встает: невысокий рост, уши торчат.

Адмирал раскрывает глаза.

Взгляд, что зажигал души сквозь закрытые веки, уставляется в глаза капитана второго ранга. К чему? Косыгин — человек рисковый, наверняка выступит за бой… Кап-два хмурит толстые брови, прокашливается. Говорит.

— Возможную потерю конвоя и, как следствие этого, резкое ослабление военных возможностей Греции, полагаю недопустимым риском. Авиагруппа, что толком не умеет садиться на палубу, боеспособной не является. Малые корабли, которые экипажи осваивают менее месяца, тоже. Без эскортных сил конвой гарантированно понесет тяжелые потери. Считаю возможным предложить союзникам помощь в виде соединения боеготовых кораблей, и даже небоеготовых — чтобы отвлекали на себя огонь врага, но закупленные в Америке грузы, транспортный тоннаж и хотя бы часть эскортных сил сохранить, направив либо по маршруту вокруг Африки, либо на советский Север с дальнейшей переброской грузов по железной дороге и через Черное море. У меня все, товарищи.

Принял взгляд адмирала, тот разбился, точно снаряд о броню. Сел.

За ним встает командир «Червоной Украины» и — снова:

— Поддержать союзника частью сил, конвой направить вокруг Африки.

Часть сил — это и его корабль. «Червона Украина» — крейсер противовоздушной обороны, желанное дополнение к любому конвою. Крейсеров ПВО много не бывает!

Соблазнительное решение — не рисковать авианосцем, но ради него англичане и зовут в общий ордер. Линейные крейсера, корабли ПВО, эсминцы у них есть и свои. У короля все еще много.

Решение упирается в авианосец.

У англичан и их хватает. Зато палубных истребителей…

Военный совет идет своим чередом. Начальник штаба эскадры — за прорыв и бой. Похоже, он слишком верит в британский флот, не может даже представить, что теперь, после победы у Матапана, англичан могут побить на море. Если бы речь шла о сражении флота против флота, Клио бы с ним согласилась, но в битвах против берега британцы никогда не блистали.

Достаточно вспомнить Галлиполи.

Тогда, в Великую войну, броненосцы уступили береговым батареям — всего лишь турецким! Сейчас будет схватка с береговыми аэродромами, и в расчет стоит принимать не только немцев. Итальянская авиация — не итальянская пехота, да и та турок бивала.

Предпоследний голос. Адмирал. Сорвиголова, анархист, почти поэт.

— Я против прорыва, — четко говорит он. — Если боевая задача не включает разгром противника и захват господства на море и в воздухе, значит, это или рутина, тогда англичане справятся сами, или неверная постановка задачи, тогда их побьют. И в том, и в другом случае, нам там делать нечего. Всем вместе или отдельными кораблями.

Клио чуть прищурилась. Оказывается, бывают ошибки и у ее мужа. Сводка по адмиралу неполна. Анархист, похоже, вырос не в коммуниста, а во флотоводца.

Значит, его мнение — не идти, не помогать совсем?

Клио обдумывала этот вариант. Она обдумывала вообще все варианты, но как ни крути, получается выбор из плохого и худшего. Чтобы разобрать варианты, приходится разделить свои и британские силы на ставки, точно для рулетки, и прикинуть — как лучше разбросать их по географическому сукну. Придется учесть, что часть фишек на столе, их трогать нельзя.

Подвижны у Клио — отряд боевых кораблей и конвой. Можно выделить линейный крейсер и авианосец в две отдельные группы. Стоит сама Греция, если разделить и её на ставки — как Атос в романе Дюма поступил с лошадью — можно выделить ее армию на албанском фронте, флот, укрепления вдоль болгарской границы. Салоники с остатками промышленности, всё, как ни старайся, на острова не вывезти. Афины, столицу. Удобный для обороны Пелопоннес. И, конечно, острова — от прижатой к материковой берегу Эвбеи до недавно освобожденного Родоса.

Все это — как СССР-друг, как и Англия-союзник — ждёт своей участи. Которая, как и всегда, зависит от исхода нескольких военных операций и судьбы участвующих в них соединений. Удивительно и невероятно то, что каждая из этих операций не просто связана с маленькой Грецией — их ход и исход зависят от невеликих сил, которые собрались под рукой Клио.

Для будущей мировой истории исключительно, нет, по-ленински архиважны Мальта и состояние германской авиации, которая эту самую Мальту блокирует. Для самой Греции — конвой с военными припасами и срок, в который он явится.

Если англичанам не помогать — их могут побить. Ситуация, в которой Черчилль просит помощи не у великих держав, а у Греции, не может быть описана как «трудная» или «опасная», она совершенно, исключительно отчаянная. Значит, без помощи Мальта обречена, если немцы захотят ее взять — и если не наделают очень уж грубых ошибок.

Не будет Мальты — между итальянским сапогом и Африкой будет господствовать немецкая и итальянская авиация. Тогда фашисты смогут удержать африканские колонии, а может, и прорваться за Нил. Для британской империи немецкие танки над Суэцким каналом немногим лучше, чем они же на Темзе.

Потери немцев в мальтийской операции без греческого участия будут, вероятно, приемлемыми, и не помешают нападению на Грецию и СССР.