Я обнял обеих сразу.

Жужа, возмущенная таким вторжением в личное пространство, пискнула, но осталась на коленях – видимо, решила, что тепло важнее принципов.

— Простите меня, девочки, – сказал я хрипло. – Я был дураком. Я мало времени проводил с вами и с мамой. Но теперь все будет по-другому. Обещаю.

— Честно-честно? – Вера посмотрела на меня с прищуром, точно как Юля, когда проверяла мои командировочные отчеты.

— Честно-честно.

— А тетя Женя к нам не плидет? – уточнила Варя.

— Нет. А если она попытается, выгоним ее метлой.

Девочки захихикали.

— А у нас есть метла? – спросила Вера.

— Найдем. Самую большую.

— И Жужа будет лаять! – добавила Варя.

Жужа, услышав свое имя, гавкнула. Кажется, в поддержку.

— Точно, – кивнул я. – Жужа у нас боевая.

Жужа довольно засопела и снова закрыла глаза.

— А можно еще мультик? – тут же спросила Вера, пользуясь моментом всеобщего умиления.

— Можно, – вздохнул я.

— Ула! – заорали они.

Жужа проснулась и гавкнула. Кажется, она тоже была за мультики.

В девять вечера я понял, что укладывать детей спать, это отдельный вид пыток, который не снился даже средневековым инквизиторам. Но сначала нужно было решить вопрос, который Варя не решила в аэропорту.

— Варь, – сказал я осторожно, когда мы чистили зубы. – Ты в туалет не хочешь? Перед сном?

— Не хочу, – буркнула она, намыливая щетку пастой (половина тюбика ушла на раковину).

— А может, попробуешь?

— Не-а.

— Но ты же хотела в аэропорту?

— Хотела, но лаздумала.

— А вдруг ночью захочешь?

— Не захочу.

Я посмотрел на Веру. Вера демонстративно отвернулась к зеркалу и начала строить рожицы своему отражению.

— Вера, чисти зубы нормально.

— Я чищу!

— Ты языком водишь по щетке, это не считается.

— А вот и считается!

Я понял, что спор бесполезен. В конце концов, зубы хоть как-то почистили, и ладно.

Через полчаса мы наконец надели пижамы.

Это отдельная история, потому что Варя хотела пижаму с зайчиками, Вера – с котиками, а нашли мы только те, что с мишками. Пришлось объяснять, что мишки – это почти зайчики, только больше, и что зайчики с котиками ушли в стирку. Девочки согласились, но с условием, что завтра мишек быть не должно.

— А что будет завтла? – спросила Варя, забираясь в кровать.

— Завтра будет новый день, – философски заметил я. – А теперья, сказка.

Я взял пару книжек с полки. Девочки уставились на меня с ожиданием.

— Колобка не хотим, – сразу предупредила Вера.

— И про лепку не надо, – добавила Варя.

— А что хотите?

— Про плинцесс, которые всех побеждают.

— И про длаконов.

— И чтобы плинцессы длаконов побеждали.

Я задумался.

В моем арсенале были только "Курочка Ряба" и "Три поросенка". Похоже, отцовство требовало срочного расширения кругозора.

— Ладно, – сказал я, закрывая книжку. – Тогда я расскажу вам сказку про папу, который очень любил свою семью.

— Это скучно, – зевнула Варя.

– И неплавдоподобно, - выговорила Вера и высунула язык.

— Не скучно и очень даже правдоподобное. Потому что в этой сказке папа сначала был дураком и много работал, а потом понял, что семья важнее, и стал самым лучшим папой на свете.

— А длаконы там есть? – спросила Вера.

— Есть. Один дракон. Злой. Его зовут... ну, допустим, Офис Работович.

— А плинцессы?

— Две принцессы. Очень красивые и умные. Их зовут Вера и Варя.

Девочки заулыбались.

— А мама?

— А мама, там королева. Самая главная и красивая.

— А Жужа?

— А Жужа там придворная собака. Очень вредная, но полезная.

Жужа, лежавшая в ногах у Вари, фыркнула во сне.

Я начал рассказывать.

Про папу, который все время сражался с драконом Работой. Про принцесс, которые скучали без папы, и про королеву, которая чуть не ушла в другой замок. Девочки слушали, затаив дыхание.

— И чем все закончилось? – спросила Варя, когда я дошел до самого интересного места.

— А закончилось все тем, что папа победил дракона, вернулся в замок и пообещал принцессам и королеве, что никогда больше их не бросит.

— И они жили долго и счастливо? – с надеждой спросила Вера.

— Очень долго и очень счастливо, – кивнул я.

Девочки довольно вздохнули и начали засыпать. Я сидел в кресле между их кроваток, смотрел, как они сопят, и чувствовал себя выжатым лимоном.

— Пап, – прошептала Варя в полудреме. – А я так и не покакала.

— Завтра покакаешь, – пообещал я.

— А ты поможешь?

— Помогу, доча.

— А мама плиедет?

— Приедет.

— А ты нас не блосишь?

— Никогда.

— Тогда холошо, – выдохнула она и провалилась в сон.

Я посидел еще немного, слушая их ровное дыхание. В комнате пахло детским шампунем, пиццей и собакой. Где-то за окном шумели машины. А я сидел и думал о том, как же я раньше не понимал, что это и есть счастье.

Я поцеловала обеих девочек, поправил им одеяло и тихо вышел из комнаты. Прикрыл дверь и сполз по стене прямо в коридоре.

— Юля, – прошептал я в пустоту. – Я не выживу. Я правда не выживу.

Жужа, оказывается, вышла за мной. Подошла, ткнулась мокрым носом в руку и... лизнула.

— Ты чего? – удивился я.

Жужа посмотрела на меня своими глазищами и вдруг запрыгнула на колени. Уместилась, свернулась калачиком и засопела.

Я сидел на полу в коридоре, с собакой на коленях, и смотрел в темноту.

— Жужа, – сказал я тихо. – А ты ничего. Хорошая собака. Значит, сработаемся.

Жужа открыла один глаз, посмотрела на меня с выражением "не обольщайся, это только на сегодня, и вообще я тебя терплю ради колбасы", и снова закрыла.

Я усмехнулся.

— Две недели, – сказал я себе. – Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Я справлюсь.

Где-то в комнате заворочалась Варя и сонно пробормотала:

— Па-а-ап... я какать...

Я замер. Жужа открыла один глаз.

Тишина.

— Пеледумала, – донеслось из комнаты, а потом я снова услышал сопение.

Я выдохнул.

— Жужа, – прошептал я. – Это только первый день.

Жужа вздохнула с таким выражением, будто хотела сказать: "Я в курсе. И уже жалею, что связалась с вашей семьей".

Я погладил ее по голове.

— Но ты же не бросишь нас? – спросил я с надеждой.

Жужа посмотрела на меня долгим взглядом. Потом отвернулась и зарылась носом в мою руку.

Кажется, это было "да".

Первый день был пройден. Точнее, первые полдня. Осталось тринадцать. И, судя по всему, они будут очень длинными.

Я не помню, как добрался до дивана.

Кажется, я просто рухнул и отключился. Во сне мне снилась Юля. Она стояла в красивом платье, пила коктейль у бассейна и смеялась. Потом повернулась ко мне и сказала:

– Андрей, ты забыл выключить утюг.

Я проснулся в холодном поту и только потом понял, что утюг я вообще-то не включал. И вообще, где я?

Телефон показывал 4:47 утра.

Я полежал еще минуту, прислушиваясь к тишине. Тишина была подозрительной. Слишком тихо для дома, где живут два четырехлетних урагана. Я даже испугался – не приснилось ли мне вообще ВСЁ? Может, нет никаких детей, нет Жужи, нет развода, и я просто сплю в своей квартире после тяжелой командировки?

— Па-а-ап! – раздалось откуда-то сверху.

Нет, не приснилось. Вот Гребаный экибастуз!

Я попытался открыть глаза, но веки будто склеили суперклеем. Голова гудела. Во рту было такое ощущение, будто там переночевала кошка. И тут я почувствовал что-то мокрое и холодное.

— Поливаем! Поливаем цветочек! – заливались тонкие голоски.

– Поливаем, не зальем! – вторила вторая дочка.