— А жена у тебя, видать, золотая. Раз терпит.

— Золотая, — согласился я. — Лучшая.

— Береги ее, — отец вздохнул. — Я свою не уберег. Хотя она не от меня ушла, сама ушла. Но я все равно виноват. Мало времени уделял. Все на работе, на работе...

— Пап, — перебил я. — Хватит. Прошлое не ворочай. Давай о будущем.

— А есть ли будущее? — горько спросил он.

— Есть, — твердо сказал я. — У нас у всех есть. Ты главное не сдавайся. Понял?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Понял, сынок. Постараюсь.

— Вот и хорошо.

Я сел напротив него. Мы молчали, но это молчание было легким. Почти родным.

— Пап, — сказал я. — Ты прости, что я наорал. Просто...

— Понимаю, — перебил он. — Я бы тоже орал. Ты имеешь право.

— Не имею, — покачал головой я. — Ты мой отец. Какой есть. Я тебя люблю, дурака старого.

Он вдруг всхлипнул. Совсем по-стариковски как-то, по-детски.

— И я тебя, сынок. Очень.

Мы сидели на кухне, пили чай, и за окном темнело небо. А в гостиной смеялись мои дочери. И Жужа грызла очередную туфлю — на этот раз, кажется, мою.

Но это уже были мелочи.

Главное было здесь, на кухне.

Семья.

Четвертый день закончился. В доме стало на одного человека больше. Оставалось десять дней до приезда Юли. И я впервые за долгое время чувствовал, что все будет хорошо.

Юлия Викторовна, жена Андрея

Пять дней спустя. Санаторий.

Я лежала, глядя в потолок номера, и пыталась понять, сплю я или нет. Пять дней я провела здесь, в раю: бассейн, массажи, трёхразовое питание. Пять дней я должна была отдыхать, восстанавливаться и помнить, что я не только мать двух детей, но и женщина. Вместо этого я читала сообщения от Андрея и не могла поверить своим глазам.

Сначала: "Твои дочки сегодня совершили подвиг".

Потом фото зебры с подписью "Новый корпоративный стиль".

Потом: "Жужа съела туфлю Жени. Прада".

И последнее: "У нас пополнение. Приехал отец. Тот, что пропал восемь лет назад. Болен. Остался у нас".

— Мам, – позвала я, не поворачивая головы. – Ты это читала?

Мама сидела в кресле у окна и листала какой-то глянцевый журнал. Услышав мой голос, она подняла очки на лоб.

— Что там опять этот горе-отец натворил?

— Свекр объявился.

— Кто?

— Свекр. Отец Андрея. Который восемь лет назад пропал.

Теща выронила журнал.

— Чего-о-о?

— Того. Приехал с чемоданом к нам. Болен. Жить будет у нас.

Мама медленно поднялась, подошла к моей кровати и села рядом.

— Юля, – сказала она голосом, каким обычно сообщала плохие новости. – Ты понимаешь, что там сейчас происходит?

— Примерно представляю.

— Он же детей погубит! Твой мужик даже яичницу сжечь умудряется! А там теперь двое детей, моя бедная Жужа и больной старик.

— Мам, я в курсе.

— И ты вот так спокойно лежишь и ничего не предпринимаешь?

Я села на кровати и посмотрела на мать.

— А что ты предлагаешь? Сорваться и полететь обратно? А как же отдых? Ты же сама говорила: "Пусть помучается, научится ценить семью".

— Я говорила про детей, – отрезала теща. – А про больного свекра я ничего не говорила! Это совсем другой уровень!

Я вздохнула и взяла телефон. Набрала Андрея.

— Алло? – голос мужа звучал устало, но довольно бодро.

— Андрей, – сказала я без предисловий. – Мы прилетаем завтра.

— Что? Зачем? – удивился он. – У вас же ещё неделя!

— Чтобы спасать твою задницу, вот зачем. Ты там с детьми, с собакой, теперь ещё с отцом... Ты как вообще? Живой?

— Нормально, – он даже, кажется, обиделся. – Юль, я справляюсь. Честно. Девочки накормлены, помыты, в садик ходят. Жужа уже почти не кусается. Отец... ну, отец пока держится.

— А работа?

В трубке повисла пауза. Слишком длинная пауза.

— Андрей?

— Юль, тут такое дело... – он замялся. – Китайцы сорвали сделку.

— Что?

— Мистер Ли прислал письмо. Говорит, что после нашей встречи с детьми они усомнились в нашей надёжности. Типа, если руководитель не может организовать собственных детей, как он организует логистику? Представляешь? Уроды узкоглазые.

— И что теперь? – спросила я.

— Пока не знаю. Начальник вызвал на ковёр. Завтра совещание. Надеюсь не уволят.

Я закрыла глаза. Вот это поворот.

— Мы вылетаем сегодня, – сказала я твёрдо. – Встречай.

— Юль, не надо, я сам...

— Андрей, замолчи. Я сказала, прилетаем, значит, прилетаем. Ты мой муж. И я не позволю, чтобы тебя уволили из-за того, что ты стал хорошим отцом. Это как-то... неправильно.

Он молчал. Потом тихо сказал:

— Как знаешь и это… спасибо, любимая.

— Не за что, дурак. Люблю тебя.

— И я тебя.

Я отключилась и посмотрела на мать. Та уже открывала чемодан.

— Мам, ты чего?

— Собираюсь, – деловито ответила она. – Если уж лететь, то быстро. И потом, я должна убедиться, что этот твой свекр не собирается умереть в моём любимом кресле.

— Мам!

— Что "мам"? Я старая женщина, у меня нервы. И вообще, Жужа по мне соскучилась.

Я улыбнулась. Моя мать это нечто.

Через три часа мы уже сидели в такси по дороге в аэропорт. Я смотрела в окно на проплывающий мимо пейзаж и думала о том, как быстро всё меняется. Ещё утром я планировала нежиться у бассейна, а вечером лечу спасать семью.

— Юль, – сказала мама, когда мы заходили в здание аэропорта. – А ты уверена, что правильно делаешь?

— Ты это о чем?

— Ну что летишь. Может, ему действительно нужно это испытание?

Я остановилась и посмотрела на неё.

— Мам, я лечу не потому, что он не справится. Я лечу, потому что он мой муж. И когда у мужа проблемы, жена должна быть рядом. Даже если он и заслужил эти проблемы.

Мама хмыкнула.

— Ладно, уговорила. Но если он обидит моих внучек, я ему голову оторву. И не посмотрю, что он там с китайцами сделки заключает.

— Договорились.

Самолёт приземлился в восемь вечера. Я устала, хотела спать и есть одновременно, но при виде Андрея, стоящего в зоне прилёта с двумя букетами (мне и маме) и двумя дочками, которые держали табличку "МАМА, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ", усталость как рукой сняло.

— Мамочка! — заорали Вера и Варя и бросились ко мне.

Я присела, обняла их обеих сразу, вдохнула знакомый запах детских волос и чуть не разревелась.

— Соскучились? — спросила я, целуя их в макушки.

— Ага! — хором ответили они. — А мы без тебя... мы такое... мы тётю Женю...

— Потом расскажете, зайки, — перебила я. — Всё потом.

Я поднялась и посмотрела на Андрея. Он стоял, мялся, выглядел виноватым и счастливым одновременно.

— Привет Юль, — сказал он тихо.

— Привет Андрей, — пропела я знаменитую песню и шагнула к нему.

Он обнял меня так крепко, что я чуть не задохнулась.

— Прости, — шепнул он в мои волосы. — За всё прости.

— Посмотрим, — ответила я, но сама прижалась к нему сильнее.

— Ой, молодёжь, — раздался голос тещи. — Давайте уже домой, а? Жужа устала и хочет спать.

И мы поехали домой.

В машине девочки наперебой рассказывали о своих приключениях: как они поливали папу из леек, как варили кашу (она убежала), как Жужа съела туфлю "той противной тёти".

— Какой такой тёти? — уточнила я, глядя на Андрея в зеркало заднего вида.

— Жени, — признался он. — Она приходила с супом.

— С супом?

— Ну да. Хотела помочь.

– С чем помочь? - пристально взглянула на мужа, не отрывая взгляда и хмыкнула.

Помощница, видите ли. Суп она принесла. В дом, где живёт моя семья. Вот гадина!

— И где она сейчас? — спросила я спокойно.

— Не знаю, — пожал плечами Андрей. — После того как Жужа съел её туфлю, она как-то исчезла.