— Не-а, – улыбнулась она. – Я всегда Валя. Правда, Вела?

— Плавда, – кивнула вторая.

Я понял, что меня разводят. Четырехлетки разводят меня, как лоха. Я посмотрел в зеркало заднего вида. Жужа сидела в переноске и откровенно ржала надо мной. Я готов поклясться – собака улыбалась.

***

Дома было… пусто.

Я включил свет в прихожей, поставил переноску с Жужей на пол, сгрузил пакеты и понял, что стою посреди тишины, которую через секунду разорвут две маленькие торпеды.

— Пап! А можно мы будем смотлеть мультики?

— Пап! А можно мы пойдем на улицу?

— Пап! А Жужа хочет гулять!

— Пап! А где мама?

Последний вопрос прозвучал неожиданно жалобно. Я посмотрел на девочек. Они стояли в прихожей, сняв туфельки, и смотрели на меня с надеждой.

— Мама… – я замялся. – Мама вернется через две недели. А пока мы будем с вами. Вместе. Мужская компания.

— Мы не мужская, – нахмурилась Варя (или Вера?). – Мы девочки.

— Точно. Прости. Женская компания. Ну, и Жужа.

Жужа фыркнула из переноски.

— Давай ее выпустим? – предложила одна из дочек.

— Давай, – согласился я, подумав, что хуже уже не будет.

Я открыл переноску. Жужа вышла, огляделась, посмотрела на меня с выражением "ну, смертный, показывай свои хоромы", и гордо протопала в гостиную своими маленькими лапками.

— Какая она смешная! – засмеялись девочки и побежали за ней.

Я остался один в прихожей. Вокруг меня стояли, какие-то пакеты, детские курточки и маленькие туфельки. Из гостиной доносился визг, смех и возмущенный лай Жужи.

— Юля, – прошептал я, глядя на потолок. – Ты знаешь, что ты со мной сделала? Ты меня просто положила на лопатки и придавила сверху бетонной плитой.

Потолок молчал. Самолет с Юлей был уже где-то над Уралом.

Я вздохнул и пошел на звук.

***

— А что мы будем есть? – спросила Вера, когда я вошел в гостиную.

Варя сидела на диване и держала Жужу на руках. Жужа выглядела счастливой – кажется, она поняла, что здесь главные не я, а эти две маленькие фурии. И с ними надо дружить.

— Есть? – я задумался. – А что вы обычно едите днем?

— Обед, – сказала Варя. – Мама валит нам обед.

— А что на обед?

— Суп, – сказала Варя.

— Макалоны, – сказала Вера.

Я понял, что попал. И тут меня осенило. У меня же есть телефон! Можно позвонить… кому? Юля в самолете. Теща в самолете. Я один.

— Так, – я достал телефон и открыл интернет. – Сейчас мы быстренько научимся варить суп.

— Пап, а ты не умеешь? – удивилась Варя.

— Умею, конечно, – соврал я. – Просто хочу вспомнить идеальный рецепт.

Через полчаса просмотра видео "Суп для детей за 20 минут" я понял две вещи. Первое: у меня нет половины продуктов. Второе: дети уже не хотят ждать.

— Пап, мы кушать хотим! – канючили они хором.

Я посмотрел на них. Потом на пустую кастрюлю. Потом на телефон, где светилась фотография Юли.

— Девочки, – сказал я тихо. – А давайте закажем пиццу?

— Пиццу? – глаза у обеих загорелись. – А можно? Мама нам не разрешает.

— Мама далеко, – я достал телефон. – Сегодня командуем мы.

— Ула! Ула! – завопили они.

Жужа одобрительно гавкнула. Похоже собака поняла, что тоже переходит на спартанский образ жизни. И, кажется, она была этому только рада.

Через сорок минут мы втроем (и Жужа в компании) сидели на диване, смотрели мультики и ели пиццу. Девочки хохотали над Мимимишками, Жужа сидела на коленях у Веры и выпрашивала кусочки так выразительно, что я начал подозревать: эта собака понимает человеческую речь лучше, чем я… детский лепет.

— Жужа, нельзя со стола! – строго сказал я, когда она потянулась к моему куску.

Жужа посмотрела на меня с таким презрением, будто я предложил ей есть корм из миски. Потом перевела взгляд на Веру и тихонько тявкнула. Вера немедленно отломила ей кусочек колбасы.

— Вера! Я же сказал – нельзя!

— Но она плосит! – Вера посмотрела на меня глазами, точь-в-точь как Жужа. Я понял, что это заговор.

— Пап, – сказала Варя, жуя пиццу и размазывая томатный соус по щекам. – А ты классный.

— Правда? – удивился я. За одно только кормление собаки со стола меня уже должны были лишить отцовства, а тут такие комплименты.

— Ага. Ты лазлешаешь пиццу.

— И мультики допоздна, – добавила Вера, не отрываясь от экрана.

— И Жуже даешь вкусняшки.

Я улыбнулся. Какие же они милые, когда не разносят дом и не задают неудобных вопросов.

— А мама что, не разрешает?

— Мама не лазлешает, – вздохнула Варя с таким видом, будто ей пришлось познать всю тяжесть бытия. – Сначала суп, потом мультик. Один мультик, а не сто. И Жуже со стола нельзя, у нее диета.

— Диета? – переспросил я, глядя на Жужу, которая только что умяла третий кусочек колбасы и явно намекала на четвертый.

— Ага, – подтвердила Вера. – Бабушка говолит, Жужа – леди, а леди должны следить за фигулой.

Я посмотрел на Жужу.

Жужа посмотрела на меня.

В ее взгляде читалось: "Только попробуй посадить меня на диету, я твои тапки в клочья порву".

— Ладно, – я махнул рукой. – Сегодня у нас день без правил.

— Ула! – заорали девочки.

Жужа довольно гавкнула и цапнула еще кусочек прямо с тарелки Веры.

— Жужа!

— Она же без плавил! – засмеялась Варя.

Я задумался. Без правил – это хорошо или плохо? Наверное, хорошо, пока не случилось чего-то ужасного. Например, пока Жужа не съела всю пиццу или пока девочки не решили, что раз правил нет, то можно не ложиться спать вообще никогда.

Жужа во сне икнула.

Да, она умудрилась задремать прямо во время еды. Наверное, собачий век такой – быстро устаешь от колбасы.

— Пап, – вдруг спросила Вера, и в ее голосе пропали привычные веселые нотки. – А мама плавда велнётся?

Я посмотрел на нее.

В глазах били надежда и страх, перемешанные так, что у меня внутри все перевернулось.

— Правда, доча. Обязательно вернется.

— А когда?

— Через две недели. Это... ну, как четырнадцать раз поспать.

— Много, – грустно сказала Варя.

— Много, – согласился я. – Но мы будем ждать. И готовиться к ее приезду. Сделаем сюрприз.

— Какой? – оживились обе.

— Ну... – я задумался. – Научимся сами варить суп? Чтобы мама приехала, а мы ее кормим?

— А можно пиццу? – с надеждой спросила Вера.

— Нет, пиццу мы уже сегодня ели. Надо что-то полезное.

— Фу-у-у. Сам ешь полезное, – разочарованно протянули девочки, но тут же переключились обратно на мультики.

Я уже расслабился, думая, что опасный разговор миновал, как Варя выдала:

— Пап, а вы с мамой лазведетесь, да?

Я поперхнулся пиццей. Кусок колбасы полетел в Жужу, та мгновенно его сожрала, даже не открывая глаз.

— Откуда ты... кто тебе сказал?

— Мы слышали, – тихо сказала Варя, ковыряя край пиццы. – Вечелом, когда вы лугались. Мама говолила пло лазвод. И пло то, что ты уйдешь к тете Жене.

— К какой тете Жене? – насторожилась Вера.

— К папиной секлетутке, – объяснила Варя. – Мама сказала, что она на папу смотлит, как Жужа на колбасу.

Я замер.

Жужа, услышав слово "колбаса", открыла один глаз и навострила уши.

— Девочки, – я отложил пиццу и повернулся к ним, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. – Во-первых, тетя Женя, просто сотрудница. Она мне никто. Во-вторых, я люблю вашу маму. Очень… и вас. И никуда я не уйду.

— А чего тогда мама плакала? – спросила Вера, и у нее задрожала нижняя губа.

У меня внутри все оборвалось.

— Плакала?

— Ага, – кивнула Варя. – Мы слышали. Она думала, что мы спим, а мы не спали. Мы всегда не спим, когда вы лугаетесь.