Я смотрел на эту картину и чувствовал, как где-то в глубине души поднимается дикий, первобытный смех, который я изо всех сил пытался подавить.

— Я... я... – Женя вскочила, пытаясь стряхнуть макароны, но соус уже впитался в ткань. – Это же... это же "Версаче"!

— Извините, – пискнула Варя, но в ее глазах не было ни капли раскаяния.

— Она не специально, – добавила Вера, и я заметил, как она едва заметно подмигнула сестре.

Я перевел взгляд с одной дочки на другую. Потом на Женю, которая пыталась оттереть соус салфетками, но только размазывала его еще больше. Потом снова на девочек.

И тут до меня дошло.

Это не было случайностью.

— Женя, – сказал я, вставая. – Прости, пожалуйста. Дети есть дети. Давай я оплачу химчистку?

— Химчистку?! – взвизгнула она. – Это не отстирывается! Это конец!

Официанты уже бежали к нам с полотенцами.

Посетители за соседними столиками с интересом наблюдали за шоу. А мои маленькие ангелочки сидели с самыми невинными лицами, на которых четко читалось: "Мы ничего не сделали, оно само".

— Нам, наверное, пора, – сказал я, быстро доставая кошелек. – Сколько там за спагетти?

Я бросил на стол несколько купюр, схватил девочек за руки и буквально вылетел из кафе, пока Женя не пришла в себя и не начала требовать компенсацию морального ущерба.

Мы бежали по парку, смеясь. Нет, не смеясь, мы ржали как кони. Девочки хохотали так, что не могли дышать. Я тоже не мог дышать, потому что дикий, неконтролируемый смех разрывал мне грудную клетку.

— Вы... вы... – пытался сказать я между приступами хохота. – Это же... это же...

— Она сама! – выдохнула Варя, падая на траву. – Вилка сама полетела! Макалонина за ней.

— Ага! – подтвердила Вера, валясь рядом. – Мы тут ни пли чем!

— Ага, конечно, – я рухнул рядом с ними на траву и смотрел в небо. – Ни при чем вы. Две маленькие диверсантки. Вот вы кто.

— Пап, – сказала Варя, поворачиваясь ко мне. – А она больше не плидет?

— Кто?

— Тетя эта. Котолая очень любит колбасу.

Я посмотрел на нее. На них обеих. На свои маленьких защитниц, которые только что разбомбили вражеский десант в белоснежной блузке.

— Думаю, теперь не скоро, – сказал я. – А если и придет, то в бронежилете.

Девочки захихикали.

— Пап, а мама бы нас похвалила? – спросила Вера.

Я задумался.

— Знаете, девочки... – я посмотрел на облака. – Думаю, мама бы вами гордилась. Но вслух бы этого не сказала, потому что нельзя портить чужую одежду.

— Даже если эта тетя плохая?

— Даже если и так.

— А мы совсем немножко исполтили, – заметила Варя. – Совсем капельку.

— Вы ее утопили в томатном соусе, – напомнил я.

— Зато она теперь знает, – философски заметила Вера.

— Что знает?

— Что наш папа занят. У него есть мы и мама.

Я посмотрел на них и вдруг понял, что готов разреветься. От счастья. От гордости. От того, что эти маленькие люди, которые еще толком не умеют выговаривать букву "р", уже защищают свою семью.

— Пошли домой, – сказал я, поднимаясь. – Будем звонить маме.

— Ула! – заорали девочки и вскочили.

— И есть мороженое, – добавил я. – Обещал же.

— А можно два?

— Можно три.

— Ула-а-а!

Мы пошли через парк к выходу. Солнце клонилось к закату, окрашивая все в золотистые тона. Девочки прыгали по дорожке, собирая опавшие листья. А я смотрел на них и думал: какие же они у меня крутые. Самые-самые.

И еще я думал о Жене.

Интересно, она уже отмылась? Или так и ходит по городу с томатными разводами на "Версаче"?

— Пап! – крикнула Вера. – А ты чего улыбаешься?

— Я? – я поймал себя на том, что действительно улыбаюсь. – Да так. Вспомнил кое-что смешное.

— Пло тетю?

— Про тетю.

— А она смешная была, да? Когда макалоны на нее плиземлились.

— Очень, – согласился я.

Девочки захихикали и побежали дальше.

Я достал телефон. Одно пропущенное сообщение от Юли:

"Как вы там?"

Я набрал ответ:

"Все хорошо. Твои дочки сегодня совершили подвиг".

Через минуту пришел ответ:

"Что они сделали?"

Я посмотрел на них. На две маленькие фигурки, прыгающие по дорожке.

"Спасли папу от большой неприятности в белой блузке. Расскажу вечеро м".

Юля ответила смайликом с улыбкой.

Я убрал телефон и ускорил шаг.

Дома нас ждала Жужа, которая, кажется, все еще обижалась, что ее не взяли в парк. Но я знал, что одна сосиска исправит ситуацию.

А вечером мы будем звонить маме.

И рассказывать ей про второй день, который, кажется, прошел не так уж плохо.

Второй день близился к завершению.

Оставалось двенадцать.

И где-то в городе, в кафе "Ласточка", официанты до сих пор оттирали томатный соус со стульев.

Третий день начался с тишины.

Я сидел на кухне с чашкой кофе и наслаждался утренним покоем. Солнце только-только поднималось. Птицы пели за окном. Жужа дремала на подоконнике. Я чувствовал себя почти героем.

— Я справлюсь, — сказал я себе. — Я точно справлюсь.

И тут зазвонил телефон. Мой главный босс.

— Андрей Романович, — раздался голос из трубки. — Срочно нужен отчет по китайцам. Мистер Ли прислал правки, надо заверить документацию сегодня до обеда. Я понимаю, вы в отпуске, но это на час работы.

Я посмотрел на часы. 8:30 утра. Девочки еще спали.

— Хорошо, — согласился я. — Скиньте мне файлы, я посмотрю.

Через пять минут ноутбук был включен, документы открыты, и я погрузился в мир цифр, графиков и юридических формулировок.

Как же я по этому скучал!

Никаких леек, никаких каш, никаких теть в томатном соусе. Только я и бизнес.

Минут сорок я работал в свое удовольствие. Успел поправить пару пунктов, ответить на письма и даже мысленно похвалить себя за эффективность.

А потом началось.

— Па-а-ап! — раздалось из коридора. – Пааааап!

Я поднял голову. В дверях кухни стояли два заспанных ангела в пижамах с мишками. Тех самых, которые "почти зайчики".

— Доброе утро, принцессы, — улыбнулся я. — Как спалось?

— Холосо, — зевнула Варя. — А чего ты делаешь?

— Работаю, доча. Очень важные документы проверяю.

— А можно с тобой?

— Можно, — кивнул я. — Только тихо. Я сейчас закончу, и мы пойдем завтракать.

Девочки подошли к столу. Вера залезла на стул рядом со мной. Варя встала с другой стороны и с интересом уставилась в монитор.

— Пап, а что это за цифелки? — спросила она.

— Это, доча, деньги. Много денег.

— А зачем они?

— Чтобы покупать вам мороженое, игрушки и платья.

— А, — кивнула Варя и потеряла интерес.

Минуты три было тихо. Я правил документы, краем глаза поглядывая на девочек. Они сидели смирно, рассматривая что-то на столе. Я даже расслабился.

Зря.

— Пап, — сказала Вера. — А можно мы порисуем?

— Рисуйте, — рассеянно ответил я, углубленный в правку контракта. — Только на бумаге.

— Холосо, — хором ответили они.

Я не видел, что они взяли. Я не видел, куда они перебрались. Я вообще ничего не видел, потому что в этот момент мистер Ли прислал уточнение по одному из пунктов, и я полностью погрузился в чтение.

Когда я оторвался от экрана, было уже поздно.

— Пап, смотри! — гордо сказала Варя, протягивая мне лист бумаги. — Это мы тебе налисовали!

Я взял лист. Это был один из моих документов. Важный. С печатями. С подписями. С пометкой "Для служебного пользования".

Весь текст был аккуратно зарисован фломастерами. Красными. Синими. Зелеными. Сверху красовалась надпись печатными буквами: "ПАПА ТЫ ЗЕБЛА".

А под надписью, собственно, была зебра. Полосатая лошадь с моим лицом. У зебры были очки, как у меня, и галстук. Очень похоже, между прочим.