— А ты?

— Не знаю, – я вздохнула. – Мне страшно.

— Чего ты боишься?

— Всего. Что они его не примут. Что я не выдержу. Что мама устроит скандал. Что он снова исчезнет.

— Юль, – Андрей обнял меня. – Я знаю, как это больно. Поверь, знаю. Мой отец исчезал на восемь лет, и я ненавидел его за это. Но если бы он не вернулся, если бы я не дал ему шанса... я бы не простил себе. Никогда.

Я молчала.

— Решай сама, – сказал он. – Хочешь – пусть приезжает. Не хочешь, скажи, я передам. Но я с тобой в любом случае. Что бы ты ни решила.

Я долго сидела молча. Потом выпрямилась, вытерла глаза.

— Пусть приезжает, – сказала я. – В парк. Завтра в одиннадцать.

— Ты уверена?

— Нет. Но я хочу попробовать.

Андрей поцеловал меня в лоб.

— Ты смелая.

— Или дура.

— Не говори так о моей жене, – улыбнулся он. – А то покусаю.

На следующий день в одиннадцать мы были в городском парке.

Андрей взял выходной, сказал на работе, что нужно сопровождать отца по больницам. Начальник не возражал – после повышения ему многое прощалось.

Девочки бегали по дорожкам, собирали листья, кормили голубей. Я сидела на скамейке, вцепившись в Андрея так, что у него побелели пальцы.

— Он опаздывает, – сказала я.

— Всего на пять минут.

— А вдруг не придет?

— Придет, – Андрей посмотрел на аллею. – Вон он.

Отец шёл по дорожке. Высокий, седой, в дорогом пальто. В руках нес большой пакет. Он остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе.

Девочки его заметили. Вера первая.

— Мам, – дернула она меня за рукав. – Там дядя стоит. Гвустный.

— Это... – я сглотнула. – Это ваш дедушка, заюш. Мой папа.

— А у тебя есть папа? – удивилась Варя. – Ты же говолила, что нет.

— Я говорила, что он далеко. А теперь вот вернулся.

Девочки переглянулись.

Потом посмотрели на отца. Он стоял, не зная, что делать, и выглядел при этом таким потерянным, что у меня самого защемило сердце.

— Иди, – тихо сказал Андрей. – Мы с девочками здесь.

Я покачала головой.

— Не могу.

— Тогда позови его.

Я глубоко вздохнула и помахала рукой. Отец сделал шаг, другой. Подошёл, остановился в метре.

— Здравствуй, дочка, – сказал он хрипло.

— Здравствуй, – ответила я. – Садись.

Он сел на скамейку рядом. Положил пакет на колени. Девочки подошли ближе, разглядывая его с любопытством.

— А вы кто? – спросила Вера.

— Я... – он посмотрел на меня, я кивнула. – Я ваш дедушка. Вашей мамы папа.

— А почему мы тебя ваньше не видели? – Варя нахмурилась.

— Я был далеко, – тихо сказал он. – Очень далеко. Но теперь вернулся.

— А почему ты гвустный? – спросила Вера. – У тебя тоже животик болит? Как у нашего дедушки?

Отец растерянно посмотрел на меня.

— У Романа Ивановича, – пояснила я. – Свёкра. Помнишь, ты ему деньги дал на лечение.

Он кивнул и вновь посмотрел на девочек.

— Нет, у меня не болит. Я просто... давно не видел вашу маму. И вас. И переживаю, понравлюсь ли я вам.

— А что у тебя в пакете? – спросила Варя, теряя интерес к его грусти.

— Это вам. — Он достал две большие коробки. – Куклы. Одна – в розовом платье, вторая – в голубом. Я не знал, кто какую любит, но...

— Я люблю лозовое! – закричала Вера.

— А я голубое! – подхватила Варя. – Можно посвотреть?

— Конечно.

Он открыл коробки. Девочки ахнули. Куклы были красивые, дорогие, с настоящими волосами и платьями, как у принцесс.

— Спасибо! – хором сказали они и тут же принялись распаковывать.

Я смотрела на эту сцену. Моё лицо было напряжённым, но в груди уже не было той острой боли, что раньше.

— Ты как? – спросил Андрей тихо.

— Не знаю, – ответила я. – Смотрю и не понимаю, как можно было двадцать пять лет не видеть этого. Как можно было пропустить, как они растут.

— Он понял. И теперь пытается наверстать.

— Не поздновато? – съязвила я.

— Лучше поздно, чем никогда, – сказал Андрей. – Я своего отца восемь лет не видел. И жалею о каждом дне.

Я посмотрела на него. Потом на отца, который сидел на корточках перед внучками и помогал Вере расчёсывать кукле волосы.

— Он смешной, – сказала я.

— Как и все дедушки, – улыбнулся Андрей.

Я усмехнулась. Первый раз за день.

Отец пробыл с нами около часа.

Погулял с девочками, покатал их на карусели, купил мороженое. Я почти не разговаривала с ним, но и не уходила. Смотрела со стороны, держа Андрея за руку.

Когда пришло время прощаться, он подошёл ко мне.

— Спасибо, – сказал он. – За этот час.

— Не за что, — ответила я.

— Можно я приеду ещё?

Я молчала.

— Пожалуйста, – попросил он.

— Да, – сказала я наконец. – Можно.

Он кивнул, погладил девочек по головам, развернулся и пошёл к выходу из парка. Не оборачивался. Но я видела, как он вытирает глаза.

— Поехали домой, – сказала я. – Что-то я устала.

— Поехали.

Девочки уже засыпали в машине, прижимая к себе новых кукол. Я смотрела в окно.

— Андрей, – позвала я любимого.

— М-м-м?

— Спасибо, что был сегодня со мной. Я бы не справилась без тебя.

– Справилась бы, но лучше, что мы были вместе. Я хоть посмотрел на твоего отца. Видный мужик.

Вечером, когда девочки уснули, я спустилась на кухню, где мама пила чай.

— Мам, – сказала я, садясь напротив. – Я хочу тебе кое-что сказать.

— Я знаю, – мама отставила чашку. – Он приезжал.

— Ты откуда…?

— Варя проболталась. С куклой забежала, кричит: «Бабушка, смотри, какой нам дедушка подарил подарок!»

Я усмехнулась.

— Вечно они все растреплют.

— Это дети, – мама вздохнула. – Они не умеют врать. И не должны.

— Мам, – я посмотрела на неё. – Я не могу его простить. Не могу забыть, как он ушёл, как не звонил, как не пришёл ни на один мой праздник. Ни на свадьбу, ни на рождение детей.

— Я и не прошу, – тихо сказала мама.

— Но я могу перестать ненавидеть. – Я замолчала. – Этого достаточно?

Мама посмотрела на меня долгим взглядом. Потом встала, обошла стол и обняла меня.

— Это больше, чем я смогла, – сказала она. – Я носила эту ненависть двадцать лет. И она меня съела. А ты... ты сильнее.

Я прижалась к матери.

— Мам, а ты его простила?

Мама помолчала.

— Нет, – сказала она. – Но я перестала его ждать. Это другое. А ты... ты дала ему шанс. И себе. Это правильно.

— Ты не злишься?

— Злюсь, конечно, – мама усмехнулась. – Но я злюсь всегда и на всех. Это моё обычное состояние. А ты делай, как считаешь нужным. Я тебя научу кашу варить, но жить своей жизнью – ты должна сама.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо, мама.

— За что?

— За то, что ты есть.

— Дурында, – мама погладила меня по голове. – Иди спать. Завтра у Романа Ивановича госпитализация. Будем провожать.

Мы посидели ещё немного, молча, а потом разошлись по комнатам.

Юля

Пятница наступила быстрее, чем я ожидала.

Я проснулась в пять утра от того, что Жужа возилась в ногах. Обычно она спала до семи, но сегодня, кажется, чувствовала — что-то происходит. Она перебирала лапами, вздыхала и то и дело поднимала голову, прислушиваясь к голосам из коридора.

Роман Иванович встал рано. Я слышала, как он ходит по комнате, открывает и закрывает шкаф. Андрей помогал ему собираться — тихо, почти без слов.

Я лежала, смотрела в потолок и думала. Две недели. Всего две недели отца мужа не будет с нами.

В семь утра зашуршали девочки.

— Мам, а дедушка уже уехал? — Вера заглянула в спальню, сонная, растрепанная, с зайцем под мышкой.

— Нет, — я села на кровати. — Собирается. Пойдемте провожать.

Варя уже бежала по коридору в одной пижаме, на ходу крича: