— А туфля?

— В лаю, — хихикнули девочки с заднего сиденья. — Жужа её с большим аппетитом скушала.

Я посмотрела на Жужу, которая сидела в переноске на коленях у тещи. Собака выглядела довольной жизнью.

— Молодец, Жужа, — сказала я. — Получишь сегодня сосиску.

Дома нас ждал сюрприз.

На пороге, опираясь на трость, стоял пожилой мужчина. Худой, бледный, с трясущимися руками, но с такими знакомыми глазами. Я сразу узнала их, у Андрея такие же.

— Юль, — сказал Андрей, держа меня за руку. — Это мой папа. Роман Иванович.

— Юль, – сказал Андрей, держа меня за руку. – Это мой папа. Роман Иванович.

Я замерла. Тот самый, который пропал восемь лет назад. Которого Андрей искал по моргам и больницам. Который не звонил, не писал, не давал о себе знать.

— Здравствуйте, – сказала я, не зная, как реагировать.

— Здравствуй, дочка, – тихо ответил он. – Прости, что так... неожиданно. Я не хотел мешать. Андрюша сказал, что ты в отъезде, я думал, может, пока тебя нет...

— Ничего, – перебила я. – Проходите. Раз приехали, значит, так надо.

Он посмотрел на меня с благодарностью.

— Спасибо. Вы... вы очень добрая.

— Я не добрая, – усмехнулась я. – Я просто устала и хочу кофе. А разбираться буду потом.

Мама фыркнула и прошла в дом, таща за собой чемодан и Жужу. Девочки убежали в гостиную показывать деду новые рисунки. А мы с Андреем остались в прихожей.

— Ну и как он тебе? – тихо спросил он.

— Потом скажу, – ответила я. – Сначала скажи мне про работу.

Андрей вздохнул.

— Совещание сегодня в три. Начальник рвёт и мечет. Скорее всего, уволят.

— А если нет?

— Если нет, то переведут на другой проект, попроще. Но это понижение.

Я посмотрела на него.

На моего мужа, который за четыре дня прошёл ад и вернулся. Который научился варить кашу (пусть и неудачно), мыть головы детям и разбираться с назойливыми помощницами. Который принял обратно отца, бросившего его восемь лет назад.

— Андрей, – сказала я. – Что бы там ни случилось, мы справимся. Понял?

— Понял, – кивнул он.

— Иди на совещание. А мы тут с девочками и... твоим папой как-нибудь разберёмся.

— Ты уверена, что справишься? – усмехнулся муж.

— Уверена.

Он поцеловал меня и ушёл.

А я осталась в прихожей одна. С чемоданами, с разбросанными детскими туфельками, с Жужей, которая уже тащила в зубах мою любимую балетку.

— Жужа, положи туфлю на место! – рявкнула я, угрожая ей кулаком.

Жужа посмотрела на меня с выражением "я только что съела "Праду" и гордо удалилась в гостиную.

Я вздохнула и пошла варить кофе.

Впереди был долгий день.

Андрей отправился на совещание, а мы с мамой и свекром остались на кухне. Пить кофе и размышлять о том, как мы оказались в такой ситуации.

— Юлечка, – осторожно начал Роман Иванович. – Я понимаю, что моё появление...

— Роман Иванович, – перебила я. – Давайте сразу договоримся. Я не буду вас жалеть, потому что вы взрослый мужчина и сами отвечаете за свои поступки. Но и судить не буду, потому что не знаю всей вашей истории. Андрей вас принял, а это значит, так надо. Вы будете жить здесь, пока не поправитесь или пока не решите, что делать дальше. Но если вы обидите кого-то из моих детей или моего мужа, я вас лично выставлю за дверь. Договорились?

Он смотрел на меня с удивлением. Потом улыбнулся.

— Договорились, Юлечка. Ты не зря моего сына замуж взяла. Хорошая ты женщина.

— Я знаю, – ответила я и отпила кофе.

Мама одобрительно хмыкнула.

В этот момент зазвонил телефон. Андрей.

— Юль, – голос у него был странный. – Ты сидишь?

— Си-жу, – медленно проговорила, готовясь к худшему, – Говори, что случилось?

— Меня не уволили.

— Фух, – выдохнула я и улыбнулась маме. – А что тогда?

— Меня повысили.

Я чуть не поперхнулась кофе.

— Что?

— Китайцы все переиграли. Мистер Ли прислал новое письмо. Говорит, что после той встречи они долго совещались и пришли к выводу, что руководитель, который так заботится о детях, не может быть ненадёжным партнёром. Они готовы подписать контракт на двойной объём.

Я молчала, переваривая информацию.

— Юль? Ты здесь?

— Здесь, – ответила я. – То есть... ты теперь...

— Да. Руководитель отдела по работе с Азией. С повышением зарплаты и целым новым отделом.

Я закрыла глаза. Вот это поворот.

— Андрей, – сказала я. – Ты гений.

— Нет, – ответил он. – У меня просто гениальная жена и гениальные дочери. И даже гениальная собака, которая съела туфлю моей секретарши.

Я засмеялась.

— Приезжай домой. Мы тебя ждём. Отпразднуем!

— Еду.

Я положила трубку и посмотрела на маму и свекра.

— Ну что? – спросила мама. – Уволили?

— Повысили, – ответила я.

Мама поперхнулась чаем. Свекр улыбнулся и ударил ладонью по столу.

– Ай да Андрюха! Ай да сукин сын! Мой сын! Мой!

– Не радуйтесь, раньше времени, Роман Иванович, – вставила свои пять копеек моя мама, – еще ничего не известно. Сегодня его повысили, завтра уволили.

– Мама, ну что ты такое говоришь? – возмутилась я. – Все у нас будет хорошо.

– Конечно, хорошо, – продолжил свёкр, – семья-то вон какая дружная.

Я посмотрела в окно, где во дворе Вера и Варя гоняли Жужу, пытаясь отобрать у неё мою балетку.

— Да, – сказала я. – Дружная. Хотя иногда хочется всех прибить.

— Это нормально, – кивнул свекр. – Это и есть семья.

Вечером мы сидели все вместе в гостиной. Андрей рассказывал про совещание, девочки показывали деду новые рисунки, Жужа догрызала остатки моей балетки, а теща ворчала, что пора бы уже и ужин готовить.

— Юль, – вдруг сказал Андрей. – Ты прости меня, что я тогда... ну, в общем, что я был козлом.

— Был, – согласилась я. – Но исправился.

— Исправился?

— Ну, почти. Надо еще поработать над ошибками.

Он улыбнулся и взял меня за руку.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, дурак.

— Мам, – позвала Вера. – А можно мы завтла в зоопалк?

— Можно, – ответила я. – Только если дедушка с нами пойдёт.

Свёкр поднял голову.

— Я? В зоопарк?

— А что? – удивилась Варя. – Ты же дедушка. Дедушки должны ходить с внуками в зоопалк. Это плавило.

— Правило? — переспросил он.

— Ага. Мы сегодня плидумали.

Все засмеялись.

А я смотрела на них и думала: вот она, моя семья. Сумасшедшая, шумная, неидеальная. Но моя.

И вдруг зазвонил телефон. Неизвестный номер.

— Алло?

— Юлия Викторовна? – женский голос. — Вас беспокоят из гепатологического центра. Скажите, вы можете приехать завтра с вашим свёкром, Прохоровым Романом Ивановичем? Нам нужно обсудить результаты обследования и дальнейшую тактику.

У меня ёкнуло сердце.

— Что-то случилось? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Приезжайте завтра к десяти, – мягко, но настойчиво сказала женщина. – Врач всё объяснит лично. И, пожалуйста, без опозданий. Вопрос действительно... важный.

— Мы приедем, – ответила я автоматически.

Женщина попрощалась и положила трубку.

Я замерла с телефоном в руке. Посмотрела на свекра, который сидел в кресле и улыбался внучкам. На Андрея, который только что получил повышение. На девочек, которые уже полюбили этого старого, больного человека.

— Что? – спросил Андрей, заметив моё лицо. – Что случилось?

– Кажется, у нас проблемы.

Юля

Ночью я почти не спала.

Ворочалась, смотрела в потолок, слушала, как за стеной покашливает Роман Иванович. Андрей рядом тоже не спал, я чувствовала это по его дыханию. Но мы оба молчали. Боялись говорить и думать.