Могу сказать только, что я влюблен.

Я влюблен.

И я совершенно точно не заслуживаю Грейс, что, наверное, очевидно для любого, кто хоть раз на нас взглянет. Да, я неплохо выгляжу, у меня есть деньги, и я играю в группе, которая пользуется популярностью, но все это не идет ни в какое сравнение с тем, кто она такая.

Реальность, в которой живет Грейс Стэнтон, растопила бы сердце даже самого зомбированного, обмороженного Белого Ходока из вселенной Джорджа Мартина.

Когда мы вошли, все в ресторане уставились на нее. Я имею в виду всех: от хостес с шеей жирафа до людей, толпившихся в три ряда у барной стойки, и игрушечного йоркширского терьера, который сидел на коленях у какой-то слишком загорелой светской львицы и ел с ее тарелки. Грейс просто входит в помещение и мгновенно завладевает вниманием. В Лос-Анджелесе много потрясающих женщин, но я никогда не встречал ни одной, которая могла бы заставить замолчать десяток собеседников, просто оказавшись с ними в одном помещении. Она – магнит, притягивающий все взгляды, поглощающий весь свет, вбирающий в себя каждую молекулу.

Она сияет. И сияет так ярко, что затмевает все вокруг. А я стою рядом с ней, дурак в костюме за пять тысяч долларов, и греюсь в лучах ее света, как рептилия, которая греется на солнце, чтобы не замерзнуть насмерть от своей холодной-прехолодной крови.

К сожалению, темное пятно моей вины – это единственное, что не может осветить прекрасный свет Грейс, но, по крайней мере, оно не бросает тень на нее. Я полжизни совершенствовал свою «солнечную» маску, и пятна на ней видны только мне.

— Ты молчишь, — замечает она.

Мы сидим за столиком в углу элегантного обеденного зала. Я заказал вино, и официантка его налила, но мы оба не притронулись к бокалам. Думаю, мы оба в легком шоке от того, что произошло в машине.

На мой взгляд, дальше может произойти только одно.

Я беру Грейс за руку через стол и смотрю ей в глаза.

— У меня есть предложение.

Сначала ее лицо бледнеет. Затем на щеках проступают два ярких пятна.

— Нет, — усмехаюсь я, сжимая ее руку. — Не в этом смысле.

Меня задевает, что в ее глазах читается облегчение.

— Не надо делать вид, будто ты только что получила помилование от комиссии по условно-досрочному освобождению!

Словно пытаясь оттянуть время, Грейс отпивает из своего бокала воды. Затем медленно ставит его на стол, проводит большим пальцем вверх-вниз по ножке и, глядя на наши соединенные руки, тихо говорит: — Тебе будет приятно узнать, что я испытала вовсе не облегчение.

Я не могу описать охватившие меня чувства. Как будто огромная невидимая рука только что проникла в мою грудь и сжала сердце в кулак. Я наклоняюсь к ней и понижаю голос.

— Нет? Тогда что же это было?

Грейс бросает на меня взгляд из-под ресниц, ее глаза сверкают.

— Ваше эго, мистер Скотт, определенно нуждается в том, чтобы его почаще поглаживали.

Я игнорирую ее слова и придвигаюсь к ней на стуле.

— Тогда поглаживай, детка, — бормочу я. — Я весь внимание.

Она опускает взгляд на мою промежность.

— Ну. Не совсем весь.

Когда Грейс снова поднимает на меня глаза, ее щеки снова розовеют.

— Черт возьми, — хрипло говорю я. — Ты хоть представляешь, какая ты идеальная?

Она морщит нос.

— Ты все время повторяешь это слово. А я все время пытаюсь рассказать тебе обо всех своих недостатках…

— Ты идеальна для меня.

Это заставляет ее замолчать. Грейс покусывает нижнюю губу, и мое сердце бешено колотится. Она почти у цели. Я могу это сделать. Я могу сделать ее счастливой навсегда, и мы оба будем свободны.

— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, — выпаливаю я.

Когда она в изумлении открывает рот, я продолжаю, прежде чем она успевает возразить.

— Сейчас. Сегодня вечером. Забудь о поисках жилья. Давай перевезем твои вещи в главный дом и просто сделаем это. По-настоящему.

У Грейс на виске есть вена, которая пульсирует, когда она испытывает сильные эмоции. Сомневаюсь, что она об этом знает, потому что, скорее всего, удалила бы ее много лет назад. Сейчас это дает мне очень четкое представление о том, что происходит внутри ее тела. И это еще не все: ее дрожащая рука и прерывистое, учащенное дыхание.

— Я…

— Скажи «да».

Грейс недоверчиво усмехается.

— Ух ты. Эти походы на свидания – то еще испытание. Неудивительно, что я всегда их избегала.

Я вижу, что она в замешательстве, и откидываюсь на спинку стула, чтобы дать ей время прийти в себя. Последнее, чего мне хочется, – это отпугнуть ее, когда я так близок к тому, чтобы получить все, о чем мечтал.

Чтобы разрядить обстановку, я говорю: — На самом деле это была идея Магды. Думаю, она увидела шанс удвоить команду по борьбе с Броуди и не хотела упустить его.

Подходит официантка, чтобы принять у нас заказ. Я внимательно наблюдаю за Грейс, пока она изучает меню, расспрашивает о блюдах, задает вопросы о том или ином блюде, прекрасно понимая, что тянет время, чтобы не возвращаться к прежней теме.

Наконец выбор сделан. Я тоже делаю заказ, и мы снова остаемся одни. Я наклоняюсь вперед. Но прежде чем успеваю что-то сказать, Грейс произносит: — Прежде чем ты повторишь свое невероятно лестное, невероятно потрясающее и в целом умопомрачительное предложение, может, мы просто… поговорим?

— Поговорим? — повторяю я, глядя на нее. Тревога сжимает мне сердце.

— Да, Броуди. Поговорим. Как люди обычно разговаривают. На свидании.

Наши взгляды встречаются. В ушах у меня вдруг зашумело от звуков ресторана: звяканья столовых приборов, смеха посетителей, музыки из скрытых динамиков, нежных гитарных аккордов и отдаленных звуков скрипок.

Отбросив осторожность, я тихо произношу: — Ладно. Давай поговорим. Я начну. Переезжай ко мне.

Грейс вздыхает.

— Ой.

Я издаю звук, похожий на звонок.

Дзинь.

— Неправильный ответ. Попробуй еще раз.

Она пронзает меня одним из своих серьезных взглядов.

— Почему ты так стараешься, чтобы это произошло?

— Потому что это уже происходит, нравится тебе это или нет. Независимо от того, притормозим мы или нет. Независимо от того, позволяем ли мы своим страхам взять верх, мы хотим быть вместе, мы делаем друг друга счастливыми, мы – два человека, которые натворили немало глупостей, и нет причин, по которым мы не могли бы хотя бы попробовать.

Грейс смотрит на нож, лежащий рядом с ее тарелкой, и задумчиво поглаживает его.

— Ладно. Твои утверждения справедливые. Просто это неожиданно.

— Когда понимаешь, что хочешь провести с кем-то всю оставшуюся жизнь, хочется, чтобы эта жизнь началась как можно скорее.

Ее взгляд мог бы прожечь сталь.

— Я знаю, это цитата из фильма «Когда Гарри встретил Салли».

Встретившись с ней взглядом, я отвечаю: — Как ты думаешь, почему я это сказал, милая?

После долгой паузы Грейс тихо произносит: — Потому что ты знал, что я пойму это.

— Верно. Это настоящая любовь. Думаешь, такое случается каждый день?

Она закрывает глаза и улыбается.

— А теперь он цитирует «Принцессу-невесту».

— Я неотразим, я тебе это постоянно твержу. А еще тот факт, что ты помнишь все мои цитаты, доказывает, что мы созданы друг для друга. Скажи «да».

Грейс открывает глаза, запрокидывает голову и смотрит на меня с вызовом.

— Не хочу показаться занудой, но я также помню все цитаты Барни.

Я усмехаюсь.

— Держишь меня в тонусе? Я и не ожидал ничего другого. Соглашайся.

— Может, сначала попробуем закуски, прежде чем я приму такое важное решение, мистер Скотт?

Я беру белую льняную салфетку с тарелки, разворачиваю ее и кладу себе на колени. Затем посылаю Грейс свою самую обворожительную улыбку.

— Конечно. Съешь немного салата. А потом соглашайся.

Грейс громко смеется, запрокинув голову, и несколько человек за соседними столиками оборачиваются и смотрят на нее.