— Погоди, братан, — усмехается Нико. — Однажды ты встретишь кого-то, кто перевернет весь твой гребаный мир с ног на голову, и тогда ты поймешь, о чем я говорю.
И тут, как по сценарию гребаного романтического фильма, я краем глаза замечаю вспышку красного.
Грейс стоит у открытых стеклянных дверей патио в моем новом доме, прикрывая глаза от яркого солнца и оглядывая задний двор. Я пожираю ее взглядом. Эти длинные ноги, эти опасные изгибы, эти потрясающие волосы, ниспадающие на плечи, блестящие и густые, цвета хурмы. И это сексуальное платье, в котором она…
Боже мой. Чертово платье!
Я начинаю смеяться, потому что больше ничего не остается.
— Почему ты смеешься? — спрашивает Кэт.
— Ты не поймешь, — говорю я, не сводя глаз с Грейс. — Твоя подруга – настоящая бомба, знаешь ли.
— На самом деле, — тихо отвечает Кэт, — я думаю, что она, пожалуй, самый смелый человек из всех, кого я встречала.
Я уже собираюсь спросить, что она имеет в виду, но тут рядом с Грейс появляется чернокожий парень размером с небоскреб и обнимает ее за плечи.
Его голова выбрита. Плечи похожи на каменные глыбы. На нем белая классическая рубашка и бежевые брюки, сшитые явно на заказ по фигуре. А так же темные очки и уверенная, непринужденная улыбка, как будто он привык, что все взгляды прикованы к нему, и ему это нравится.
Добро пожаловать на соревнования.
— Ого, — говорит Нико. — Это что, новый фаворит Грейс?
— Маркус, — подтверждает Кэт. — Он агент по поиску талантов. Представляет интересы многих знаменитостей. Таких как Дэймон и Стэтхэм. Специализируется на героях боевиков.
— Он очень… крупный. — Нико кашляет в кулак.
«Крупный» – это еще мягко сказано. Чувак просто огромный. По габаритам он не уступает Эй Джею. Я смотрю на себя. Я не коротышка, и у меня довольно рельефное тело благодаря серфингу, но если бы мне пришлось бороться с этим Маркусом на руках, велика вероятность, что я оказался бы в реанимации, где команда хирургов пыталась бы пришить окровавленный обрубок моего бицепса к плечу.
А если у него такие большие руки…
Черт.
Рассерженный малыш внутри меня начинает выть и крушить все вокруг от отчаяния.
Нико заливается смехом.
— Я бы сейчас заплатил миллион баксов за фотографию твоего лица, братан!
— Заткнись, Никс, — рычу я, не сводя голодного взгляда с Грейс.
— Может, у него маленькие ступни, — предполагает Кэт. — Ну, знаешь, если они маленькие…
Мы с Нико смотрим на нее, приподняв брови. Она пожимает плечами.
— Я просто пытаюсь помочь.
Грейс снова ловит мой взгляд. Она машет рукой, что-то говорит Маркусу, и они вдвоем идут по извилистой каменной дорожке к нам.
Когда они подходят ближе, Нико сухо замечает: — Да, эта теория только что полетела в тартарары.
Мы все смотрим на ноги Маркуса, обутые в очень дорогие на вид коричневые кожаные туфли. И, боже мой…
Кэт тихо, с восхищением в голосе, произносит: — Ого. Как думаете, он мог бы использовать их как лыжи?
Я ненавижу свою гребаную жизнь.
— Привет, ребята! — радостно говорит Грейс, останавливаясь рядом с нами. Она обнимает Кэт и Нико, а затем поворачивается ко мне. С совершенно невозмутимым выражением лица она ласково произносит: — Конг.
— Лиса, — отвечаю я, не сводя с нее глаз. — Классное платье.
Платье без рукавов, достаточно короткое, чтобы подчеркнуть ее длинные обнаженные ноги, с поясом и маленькими золотыми пуговицами по всей длине спереди. Но не это делает его таким интересным. Интересным его делает цвет.
Оно красное.
И зеленое.
Это платье в гребаный горошек. Большие зеленые и красные кружки на белом фоне. Если Грейс пытается свести меня с ума, то у нее это получается. Она смотрит на себя.
— А, это старье? — Затем поднимает на меня сияющий взгляд. — Ну, я не могла решить, что надеть, поэтому…
— Поэтому она нарядилась в рождественские цвета, — говорит великан Маркус своим плавным баритоном, от которого покойный великий Барри Уайт позеленел бы от зависти.
Этот парень огромен, хорош собой, отлично одевается, у него огромные ступни, работа, которую цыпочки, наверное, считают супергламурной, и голос, ради которого Нико, держу пари, отдал бы всю свою коллекцию «Феррари», а я стою здесь в шлепанцах и с мокрыми волосами, как гребаный мальчик на побегушках.
— Привет, я Броуди. — Я протягиваю руку Маркусу.
Потому что, черт возьми, я не позволю ему себя запугать – на Грейс платье в горошек.
— Маркус. Приятно познакомиться.
Маркус пожимает мне руку. Это все равно что пытаться пожать руку бейсбольной перчатке. Мы по-мужски серьезно киваем друг другу. Я изо всех сил стараюсь не выпячивать грудь, как того требует мой внутренний ребенок.
— А я Нико. Приятно познакомиться.
Нико и Маркус тоже пожимают друг другу руки, а затем Грейс представляет Кэт.
— А это одна из моих лучших подруг, Кэт. Не обманывайся ее хрупкостью, она свирепа в той же пропорции, в какой мала ростом.
Я смотрю, как рука Кэт исчезает в огромной руке Маркуса. Он говорит ей: — Очень приятно, Кэт. Я бы сказал, что наслышан о тебе, но… — и легко улыбается Грейс. — Это было бы ложью.
Грейс улыбается ему в ответ и пожимает плечами.
У меня сердце уходит в пятки. Что это значит? Почему Грейс ничего не рассказала ему о своей лучшей подруге? Она вообще ничего ему не рассказывает? Неужели Маркус ей не нравится?
Не волнуйся так, тупица. Просто посмотри на размер его обуви и успокойся, черт возьми.
— У тебя тут очень красиво, Броуди. — Маркус обращается ко мне с искренним восхищением в голосе. — Если не ошибаюсь, раньше здесь был ресторан Спилберга?
— Да. Точно. Спасибо.
— Мне очень нравится гостиная открытой планировки с паркетным полом из твердых пород древесины с соединением «шип-паз».
Я понятия не имею о чем он говорит. Знаю только, что пол коричневый и сделан из дерева.
— А. Да. Паркет. Точно.
Грейс удивленно поднимает бровь. Она явно видит, что я попал в затруднительное положение, но не выдает меня, а переводит разговор на другую тему, прежде чем Маркус успевает окончательно добить то, что осталось от моей мужественности, и спросить, из чего сделана крыша, на что мне пришлось бы ответить: «Из кровельного материала?»
— Мы рано пришли? Ты вроде говорил, что в четыре, но, похоже, мы здесь одни из первых. Парни на парковке едва проснулись.
— Нет, вы как раз вовремя.
Грейс выглядит растерянной.
— Тогда где все?
Мы с Нико смеемся.
— Солнце еще не село, — говорю я.
— Так… твои друзья выходят только после наступления темноты? Ты что, дружишь с кучкой вампиров?
Я пожимаю плечами.
— Музыканты не славятся любовью к дневному свету и пунктуальностью. Думаю, большинство начнет собираться около шести, как я и хотел, поэтому я сказал всем приходить к четырем.
Грейс в ужасе. Она поворачивается к Маркусу.
— А актеры такие же?
— Только наркоманы, — отвечает он. — Большинство актеров настолько педантичны, что приходят на два часа раньше.
— Тогда мне больше нравятся актеры, чем музыканты, — заявляет Грейс.
От этого заявления мне кажется, что моя голова сейчас взорвется.
Нико смотрит на меня и пытается не ухмыляться, но у него ничего не выходит, и он снова кашляет в кулак, чтобы скрыть смех.
Маркус указывает на сцену справа от нас.
— Ребята, сегодня у вас приватный концерт?
— Так было задумано, но Эй Джей нас кинул, и теперь у нас нет барабанщика, поэтому думаю, в итоге мы просто…
— Я умею играть на барабанах, — уверенно заявляет Маркус. — Играю с детства. У меня была музыкальная стипендия для колледжа, но я выбрал футбольную.
Когда никто ничего не говорит, потому что мы все в шоке от этой новости, он добавляет: — В смысле, если вы не хотите, чтобы я это делал, ничего страшного. Я на самом деле неплохо справляюсь, но не волнуйтесь. Я понимаю, сплоченность группы и все такое. И все равно никто не смог бы заменить Эй Джея.
