— А если смертный… попробует… до вознесения? — спросил я. — Каковы последствия?

Странная улыбка тронула ее губы.

— Суровые, — сказала она. — Смертные, забывающие свое место, быстро узнают, где проходят границы.

— Например? — мягко подтолкнул я, позволяя себе выглядеть наивно заинтересованным.

— Когда я была еще ребенком, — Элисиа понизила голос, ее шепот почти коснулся моего уха, — произошел случай: один из Легенд заинтересовался смертной женщиной. Прежде чем стало ясно, беременна ли она, вмешались Айсимары. Обоих убили, — она покачала головой, и золотой свет рассыпался по ее безупречным чертам. — Они просто не могли рисковать появлением новых полукровок. Благословленные и так истощают наши ресурсы своими бесконечными нуждами. Без обид, разумеется, — она пригубила напиток, и свет жидкости мягко озарил ее горло. — К тому же я слышала, что сила божественной крови разрывает смертных женщин изнутри. Почти никто не переживает родов, — ее совершенные плечи приподнялись в изящном жесте. — Некоторые границы существуют не просто так.

Я подавил ярость, вспыхнувшую где-то глубоко внутри.

Заставил мысли вернуться в настоящее и наклонился к Элисии ближе. Это была возможность добыть информацию, не более. Я надел ту самую улыбку, что вытягивала тайны из хозяек портовых домов и купеческих дочерей.

— И каково это — идти под руку с принцем? — спросил я. — Тебе, должно быть, завидует каждая леди Волдариса.

Ее глаза вспыхнули удовольствием.

— Сам король выбрал меня для своего сына, — сказала она, буквально светясь гордостью. — Представляешь? Ни один из моих родителей не входит в Двенадцать. И все же Олинтар лично одобрил наш союз, — она наклонилась ближе, словно делилась величайшей тайной. — Он сказал Шавору, что я воплощение идеального баланса красоты и амбиций.

Я кивнул, поощряя ее продолжать, пока перебирал в голове последствия услышанного. Почитание Олинтара оказалось глубже, чем я думал. Даже те, кто страдал от его решений, жаждали его одобрения.

Ее улыбка стала торжествующей.

— Многие говорили, что мне никогда не подняться до королевской семьи. И все же, вот я здесь.

Пока Элисиа продолжала шептать доверительные подробности о грандиозных планах Олинтара на ее будущее, я изучал ее. Изучал не только очевидную красоту, но и едва уловимые сигналы, выдающие неуверенность и амбиции. У каждого есть слабости. Даже у богов. Нужно лишь терпение и наблюдательность.

Перевод выполнен для тг-канала и вк группы «Клитература».

Вечный Город



— Ты опоздала, — сказал Зул, не оборачиваясь. Он стоял силуэтом на фоне багрового неба, и сила вилась вокруг него, как беспокойная змея.

— На три минуты, — я пожала плечами, ступая на песок.

Вместо ответа он протянул руку. Воздух перед ним задрожал, затем разорвался, образуя рваную рану в самой ткани реальности.

— Выглядит иначе, — заметила я, глядя на нестабильные края портала.

— Иное направление — иной разрыв, — он нетерпеливо повел рукой.

Я замешкалась на пороге.

— Почему ты просто не можешь сказать мне…

— Звездочка, — в его голосе прозвучала опасная грань. — Либо шагай сама, либо я перенесу тебя. Выбор за тобой.

Я бросила на него последний яростный взгляд и шагнула вперед. Холод поглотил меня, тысяча невидимых пальцев скользнули по коже, тьма сомкнулась за мной.

Затем под ногами возникла твердая поверхность. Я пошатнулась, жадно хватая воздух, который внезапно показался слишком разреженным.

Мы стояли на темном деревянном причале. Огромные корабли с черными парусами выстроились вдоль пирсов, а гавань была усыпана судами поменьше. В воздухе пахло солью и металлической горечью, оседающей на языке.

Зул появился за моей спиной, и портал с тихим шорохом исчез.

— Внешние доки, — объявил он, направляясь вперед. — Пять часов по суше от Костяного Шпиля.

Я поспешила за ним, раздражение росло с каждым шагом.

— Почему мы здесь? Почему не открыть портал прямо в город?

— Все двенадцать доменов защищены особыми барьерами в столицах, — пояснил он таким тоном, будто я обязана это знать. — Только Мортус может создавать порталы непосредственно в Вечный Город.

Он кивнул в сторону изящного обсидианового судна у самого дальнего пирса.

— Остальной путь проделаем на моем корабле.

— На твоем корабле, — я моргнула. — У тебя есть корабль.

— Ты думала, я везде хожу пешком? — в его голосе мелькнула тень насмешки.

— Я думала, ты просто… появляешься. Драматично. С излишним пафосом.

— Только когда того требует ситуация, — улыбка коснулась его губ и тут же исчезла. — Путь займет около часа. Постарайся не упасть за борт.

Я закатила глаза и пошла за ним по причалу.

— Ты так и не сказал, зачем мы направляемся в город. И почему я обязана идти с тобой.

— Я слишком много времени провел вдали. От тебя. От тренировок. Подумал, это само по себе станет уроком, если ты присоединишься ко мне в этот раз, — он кивнул группе Тенекожих слуг, материализовавшихся из-под палубы, их силуэты уплотнились, принимая форму.

— К тому же, — он поднялся по трапу, плащ развевался на соленом ветру, — у нас в городе есть дела, не терпящие отлагательств.

— Какие дела?

— Звездочка, — он остановился и оглянулся через плечо. — Тебе никогда не говорили, что ты задаешь слишком много вопросов?

— А тебе не говорили, что ты невыносимо уклончив?

Уголок его губ дернулся.

— Пару раз.

И он зашагал к штурвалу, отдавая команды Тенекожим и оставляя наедине с раздражением и тревожной уверенностью, что в пункте назначения меня ждет нечто куда худшее, чем просто визит в город.

Корабль рассекал волны, почти не оставляя следа на темно-кровавой воде. Я стояла у борта, наблюдая за странными фосфоресцирующими существами под поверхностью — они напоминали медуз, но двигались с пугающей целеустремленностью, подтягивая за собой светящиеся щупальца.

— Это фрагменты душ, — сказал Зул у меня за спиной, возникнув так же бесшумно, как и создания внизу. — Частицы, которые откалываются во время сложных переходов.

Я не обернулась.

— Это ужасно.

— Со временем они воссоединяются. В Дракнаворе ничто по-настоящему не теряется, — он встал рядом, сжимая перила.

Судно слегка накренилось, откликаясь на его команды.

— Ты удивлена, — заметил он, наблюдая, как я оцениваю его команду.

— Я не считала тебя моряком.

— Ты многого обо мне не знаешь, звездочка.

— Чья в этом вина?

— Справедливое замечание, — он тихо вздохнул.

Мы замолчали. Он смотрел на горизонт, его профиль резко вырисовывался на фоне багрового неба. Здесь он был иным, его уверенность выходила за пределы привычной маски высокомерия. На своем корабле, в своей стихии, он казался почти спокойным.

— Где ты научился ходить под парусом? — спросила я, сама удивившись вопросу.

Он ответил не сразу, глядя куда-то вдаль.

— В смертные годы, — наконец произнес он. — До Испытаний. Один из немногих навыков того времени, которые я до сих пор ценю.

Я уставилась на него, застигнутая врасплох этим редким упоминанием прошлого.

— Ты никогда об этом не рассказывал.

— Нечего рассказывать, — его тон говорил об обратном. — Это была другая жизнь.

— Но ты ведь когда-то был смертным. Как я, — настаивала я, пользуясь редкой трещиной в его броне.

— Я никогда не был таким, как ты.

В его словах не было злобы, лишь простая, твердая убежденность.

— Даже ребенком я знал, кем мне суждено стать.

— Стражем Проклятых?

— Сыном своего отца, — он легким жестом поправил курс, обращаясь к рулевому. — Смертная часть была… осложнением.

— А твоя мать? — осторожно спросила я, вспоминая туманные намеки Мирии о его прошлом, — она тоже была осложнением?