— Никаких, мой лорд. Я оговорился. Я просто хотел…

— Впечатлить. Показаться умным. Выделиться. — Пальцы Кавика скользнули по щеке Дариана. — Поздравляю. У тебя получилось.

Расстояние между ними исчезло. Рука Кавика поднялась, будто для нежного прикосновения. Его пальцы коснулись щеки Дариана, и плоть под ними зашипела.

Парня скрутило. Судорожный вдох застрял в горле, затем сорвался в беззвучный крик. От его кожи потянулись тонкие струйки дыма. Воздух наполнился запахом горящей плоти.

Дариан впился взглядом в широко раскрытые, влажные, обожженные по краям глаза Кавика. Тело того выгнулось, мышцы свело, когда огонь начал пожирать его изнутри.

А затем… Он застыл. Почерневшие пальцы Дариана скрючились. Его тело, напоминающее больше пепел, нежели живого человека мгновение назад, осело на пол.

Наступила абсолютная тишина. Никто не двигался. Никто не говорил. Даже смотровые порталы, казалось, затаили дыхание, впитывая эту неожиданную казнь.

Затем Кавик повернулся, взглядом обведя собравшихся участников.

— Превыше всего в Волдарисе ценится уважение, — сказал он, и его голос донесся до каждого уголка зала. — Запомните это.

После этого он переступил через тело Дариана и вернулся к остальным Легендам, принимая свежий бокал вина так, словно ничего значимого не произошло. Божественные слуги материализовались, чтобы убрать останки его бывшего участника.

Заклятие момента рассеялось. Разговоры возобновились, хотя и тише, чем прежде. Легенды и участники продолжили готовиться к уходу так, будто чью-то жизнь только что отобрали из-за мгновения пьяной глупости.

— Идем, — пробормотал Зул, мягко, но настойчиво сжимая пальцами мое запястье. — Нам нужно уходить.

Я двигалась как в тумане. В голове снова и снова всплывало последнее выражение лица Дариана, тот миг ужасающего понимания.

Ночной воздух снаружи холодил кожу, но внутри я все еще горела.

— Это было… — начала я, не находя слов, способных вместить увиденный ужас.

— Это было божественное правосудие, — закончил за меня Зул, его лицо оставалось нечитаемым. — Быстрое и абсолютное.

— Он просто пытался произвести на них впечатление, — сказала я. Мой голос звучал отстраненно даже для меня самой. — Он просто хотел стать частью этого.

— И эта отчаянность его убила, — ответил Зул, глядя мне в глаза с неприятной настойчивостью. — В Волдарисе очевидная потребность в одобрении выглядит как слабость, которую будут использовать. Запомни это, звездочка.

По мне прошла дрожь от смысла этих слов. От того, насколько мы с Тэтчером каждое мгновение балансировали на грани подобного уничтожения.

— Это мир, к которому ты стремишься присоединиться, — рука Зула легла мне на плечо, заставляя встретиться с ним взглядом. — Это то, что ждет тебя в конце пути.

— Нет, — прошептала я. Отрицание вырвалось само. — Я бы не…

— Да, — сказал он мягко, но непреклонно. — Иначе смерть. У божественности только два варианта.

Прежде чем я успела ответить, он поднял руку, разрывая ткань между доменами. Перед нами распахнулся портал, тьма манила, как старый друг.

— Это то, что случилось с тобой? — спросила я, не в силах сдержаться.

В его глазах мелькнуло раздражение.

— Я не пожертвовал всей своей душой, звездочка, — сказал он наконец, протягивая руку. — Но достаточно, чтобы выжить.

Я вложила ладонь в его руку. От прикосновения по венам пробежала нежеланная искра. Мы шагнули в портал вместе, оставляя позади сверкающий фасад божественного общества и все его жестокие игры.

Пустые глаза Дариана словно следовали за мной в темноту. Когда мы вышли с другой стороны, обсидиановые залы Костяного Шпиля встретили нас своим холодным объятием. Но даже здесь, в сердце домена Зула, я не могла избавиться от холода, поселившегося в самих костях.

— Мы отправимся в Вечный Город на рассвете, — тихо сказал Зул, его голос прорвался сквозь мои мысли. — У меня есть дела, которыми нужно заняться, а тебе… — он замолчал, изучая мое лицо. — Тебе нужно увидеть не только сверкающую поверхность.

— Разве я уже не увидела достаточно? — слова вырвались раньше, чем я успела подумать.

Его взгляд смягчился.

— То, чему ты стала свидетелем сегодня ночью, было лишь представлением. Завтра мы заглянем за кулисы.

Тэтчер



— Мы отправляемся в Пирос, — объявил Шавор, небрежно закинув руку мне на плечи. — Пора тебе увидеть, как празднуют боги.

Весь банкет я отыгрывал свою роль — смеялся в нужные моменты, задавал правильные вопросы, наблюдал, как союзы складываются и рушатся над бокалами вина, стоящего больше, чем большинство смертных увидят за всю жизнь. Мой разум был переполнен, переваривая все, что я успел узнать. Мне хотелось лишь мгновения тишины, чтобы разложить все по полочкам, чтобы дотянуться до Тэйс через нашу связь и убедиться, что она выдерживает Дракнавор. Во время празднества нам почти не удалось поговорить.

Вместо этого Шавор, Кавик, Нивора и Элисиа погнали меня, как скот на убой, к сверкающему порталу.

— Ни за что не пропущу, — сказал я с воодушевлением, которого не чувствовал.

Пальцы нащупали в кармане маленький талисман, который Сулин вырезал для меня много лет назад. Напоминание, зачем я здесь. Зачем играю в эту изматывающую игру.

Портал выплюнул нас на крутой склон горы. Черный камень под ногами был теплым. Над нами возвышался вулкан, венчающий вершину, с его кратера через равные промежутки вырывались дым и искры. Узкая тропа впереди вилась вверх, к водопаду лавы.

— Добро пожаловать в самый желанный зал увеселений во всем Волдарисе, — провозгласил Кавик, широко раскинув руки.

Я выдавил из себя смех, хотя ничего смешного в том, чтобы стоять рядом с богом, казнившим своего участника всего несколько минут назад, не было. А теперь Кавик собирался повеселиться.

Вулканическая тропа жгла подошвы сапог, мы поднимались все выше. Это была вотчина Пиралии. Огонь и страсть. Пот стекал по позвоночнику, но ни один из богов не проявлял ни малейшего дискомфорта. Я невольно вспомнил лето в Солткресте, как вся деревня начинала двигаться медленнее, как рыбаки выходили в море до рассвета, чтобы избежать худшей жары. Мы страдали вместе.

— Смотрите, — сказал Кавик, когда мы подошли к лавовой завесе.

Он шагнул вперед, поднял обе руки, и расплавленный поток разошелся, словно вода, открывая за собой тоннель.

— Система безопасности. Добро пожаловать всем, но только в сопровождении жителя Пироса.

— Впечатляет, — ответил я, удерживая ту самую фальшивую улыбку, которую научился носить.

Мы прошли внутрь, и рев праздника ударил по мне волной. Вулканическая пещера превратилась в огромный притон наслаждений. Бассейны лавы пульсировали светом в ритме музыки, будто исходящей из самой горы. Божественные существа танцевали на платформах, подвешенных над магмой, их движения были текучими и раскованными. Создания, целиком состоящие из огня, смешивали напитки, из которых вырывались искры и дым.

— Вот здесь, — ухмыльнулся Шавор, — боги дают себе волю.

Кавик повел нас к приватной нише с видом на главный зал. Мягкие диваны окружали стол, вырезанный из вулканического стекла. Слуги возникли словно из ниоткуда, принося тлеющие напитки.

Я осторожно пригубил. Нужно было сохранять ясность ума, но отказ привлек бы внимание. На вкус напиток был как жидкий огонь с корицей.

— Итак, — сказал Шавор, когда мы устроились. Он наклонился вперед, упер локти в колени, и его голос стал низким, напомнив мне военных командиров, что порой наведывались в Солткрест. — Скажи честно, Кав. Убивать своего Участника правда было необходимо?

От непринужденности вопроса я едва не поперхнулся.

Улыбка Кавика застыла, затвердела.

— Ты хочешь сказать, что спустил бы с рук оскорбление в адрес своего отца? Да брось, Шав.