— Бог мой… — простонала я.

Он мрачно, почти жестоко рассмеялся.

— Я прямо здесь. Звать не нужно.

Его пальцы скользнули по внутренней стороне моих бедер, остановившись в считаных миллиметрах от того места, где я больше всего его хотела.

Он опустился на колени передо мной. Сжал мои бедра до отметин, разводя ноги шире, открывая меня полностью своему голодному взгляду. Зеркало поймало наше отражение — моя растрепанная фигура на краю комода, он, стоящий на коленях передо мной, как поклонник у алтаря плоти.

— Посмотри, — прошептал он, горячее дыхание коснулось чувствительной кожи. — Посмотри, как предает тебя твое тело.

Жар под кожей внезапно взвился и стало больно. Я тихо всхлипнула. Что-то было не так. Комната превратилась в печь.

Зул, казалось, ничего не замечал, его внимание было приковано лишь к пространству между моими бедрами.

— Проси, — приказал он, его рот завис над моим центров. — Проси меня попробовать тебя на вкус.

Пламя разгорелось сильнее, кожа запеклась, дискомфорт граничил с болью. Я откинула голову назад, прислоняясь к прохладной поверхности зеркала, ища спасения от огня, который, казалось, решил сжечь меня изнутри. Я снова сгораю?

Когда затылок коснулся стены, у самого уха я почувствовала дыхание.

— Это иллюзия.

Голос был как гравий и древняя пыль. Я слышала его прежде. На берегу Дракнавора. В темнице. В роще.

Голос принадлежал проклятому. И у него был только один хозяин.

— Это третье Испытание, Тэйс. Убирайся оттуда. Сейчас же.

Лед вытеснил огонь в моих венах, понимание пронеслось через меня рывком. Глаза распахнулись, взгляд инстинктивно метнулся вверх, туда, где в воздухе висел мерцающий смотровой портал, его края дрожали рябью.

Я опустила взгляд вниз и увидела Зула — нет, не Зула — смотрящего на меня с ожиданием, его рот готов был коснуться самой сокровенной части меня. Но в его глазах не было ни глубины, ни древней скорби, что отличали настоящего Стража. Они были плоскими, пустыми, как цветное стекло.

На меня обрушился ужас, за ним последовало осознание.

Желание пожирает. Поддайся и сгори. Это были не предупреждения, это были правила.

Ничто не то, чем кажется.

Я рванулась назад, едва не свалившись с комода, спеша увеличить расстояние между собой и существом, изображающим Зула. Оно потянулось ко мне, и в пустых глазах вместо голода вспыхнуло недоумение.

— Тэйс? — спросило оно, безупречно копируя его голос, отчего по спине пробежала новая дрожь. — Что случилось?

— Ты не настоящий, — сказала я. — Ничего из этого не настоящее.

Губы иллюзии изогнулись в зловещей улыбке.

— Умная девочка, — промурлыкало оно, поднимаясь на ноги с неестественной грацией. — Большинство понимает это уже в пламени.

С наполовину яростным, наполовину отчаянным криком я бросилась к двери. Пальцы сомкнулись на ручке, и на одно ужасающее мгновение мне показалось, что она заперта. Но дверь распахнулась, и я вылетела в коридор, не осмеливаясь оглянуться.

И я побежала, прижимая к груди остатки платья, пока за спиной эхом раздавался призрачный смех.

Тэтчер. Я должна была найти Тэтчера.

Когда Небеса Падут



Я мчалась обратно по коридору, и сердце колотилось о ребра. Элегантная архитектура, казавшаяся еще мгновение назад чарующей, теперь превратилась в смертельный лабиринт. Пот стекал по вискам, остатки жара все еще жгли кожу.

— Тэтчер, — прошептала я.

Я потянулась к нашей связи, но наткнулась лишь на мутную пелену, словно ее окутал тот же дым, что теперь клубился здесь.

Какая дверь? За какой, гребаные боги, дверью он исчез? Теперь они все выглядели одинаково. Я пыталась вспомнить вспышку серебристо-белых волос, направление, в котором они свернули, хоть что-то, что приведет меня к брату прежде чем…

Прежде чем он сгорит.

И тогда меня ударил настолько первобытный и неправильный запах, что свело желудок.

Горелое мясо.

Я споткнулась, направляясь к распахнутому проему, ведомая каким-то мрачным инстинктом, названия которому не знала. То, что я увидела, останется навсегда выжженным в моей памяти.

Один из участников корчился на ложе из шелковых простыней, которые стремительно превращались в пепел. Его спина выгнулась, это можно было бы принять за экстаз, если бы кожа не плавилась, не сползала почерневшими, шипящими клочьями. Пламя лизало конечности, пожирая все, к чему прикасалось. Под ним мерцала и гасла иллюзия — совершенная копия какого-то божества, исчезающая пока ее жертва горела заживо.

Рот участника распахнулся в беззвучном крике, губы уже обуглились до неузнаваемости. Глаза — боги, его глаза все еще были целы — выпирали из орбит.

Желчь обожгла горло, когда я оторвала взгляд и попятилась. Каблук зацепился, и я едва не рухнула, успев дрожащими руками ухватиться за стену.

Я опустила взгляд вниз.

Сердце остановилось.

Олинтар лежал, раскинувшись на мраморе, его красивое лицо застыло. Звездный клинок — мой звездный клинок — торчал из его груди, вонзенный по самую рукоять именно туда, куда я мысленно вгоняла его бесчисленное количество раз. Густая, черная кровь растекалась идеальным кругом, слишком симметричным, чтобы быть настоящим.

Крик, поднимающийся в груди, умер, едва родившись, когда меня пронзило ужасающее понимание.

Это все не настоящее.

Это моя иллюзия, сотканная из самого яростно хранимого секрета. Из мести, о которой я мечтала.

Мое обретшее плоть скрытое желание.

Холодный ужас накрыл меня, погашая панику чем-то куда более страшным. Смотровые порталы. Если через них видны иллюзии, если весь Волдарис сейчас смотрит, значит, все узнали.

Мой самый тщательно скрываемый секрет, тьма, которую я сумела спрятать во время первых двух Испытаний, теперь выставлена напоказ.

Они видят, кто я на самом деле. Чего я на самом деле хочу.

Ноги подкосились, и я рухнула на колени рядом с призрачным телом, новая волна желчи подступила к горлу.

Стыд.

Вина.

Боль.

Я была обнажена.

Воздух вокруг словно сжался, сдавливая легкие, не давая вдохнуть. Я заставила себя подняться, волоча тяжелые, как свинец, конечности прочь от доказательства своего самого темного желания. Теперь это не имело значения. Ни Испытание, ни божественный двор. Ничего не имело значения, кроме…

— Тэтчер! — закричала я вслух и в нашу связь одновременно.

Я рванулась вперед, заставляя ноги нести меня мимо ужаса тела Олинтара, мимо комнат, откуда вырывались новые крики, где снова и снова горела плоть.

Запах стал невыносимым, миазмы²¹ жареного мяса и паленых волос оседали на языке, в ноздрях, проникали в поры. Я старалась не давиться, старалась не думать о том, что — кого — я ощущаю.

Дверь за дверью оказывались либо пустые покои, либо сцены, слишком чудовищные для осознания. Я захлопывала каждую, двигаясь все быстрее, отчаяние придавало скорость.

— Тэтчер, мать твою, ответь мне!

Я больше не чувствовала его. Не ощущала того знакомого присутствия, которое было со мной еще до рождения.

Я распахнула очередную дверь, ожидая увидеть очередную смерть, очередной огонь.

Вместо этого я нашла брата.

Обнаженный по пояс Тэтчер сидел в изящном кресле. Его бледная кожа блестела от пота, который буквально парил в воздухе вокруг. На его коленях, оседлав его, сидела та блондинка, которую я видела ранее, — спиной ко мне, двигаясь в медленном, ритмичном темпе. Его руки сжимали ее бедра, голова была в беспамятстве запрокинута.

Но его кожа…

Она светилась изнутри. Под поверхностью нарастал красный свет. Пар поднимался в каждой точке их соприкосновения. Огненные прожилки прорезали его глаза.

— Тэтчер! — закричала я, бросаясь вперед.

Он вяло повернулся ко мне с затуманенным взглядом. Узнавание вспыхнуло на его лице, когда он попытался сбросить с себя удерживающие его чары.