При одной мысли об этом у меня скрутило желудок.

— Здесь, мой Бог? — я старался говорить спокойно и заинтересованно, но не слишком. — Я… удивлен.

Он впился в меня взглядом.

— Я не хочу давить на тебя. Это лишь мысль, вариант для рассмотрения. В конечном счете, выбор за тобой.

— Я ценю это, мой Бог, — слова отдались во рту пеплом.

Олинтар задумался, его взгляд скользнул мимо меня к далеким кристальным шпилям.

— Тэтчер, я хочу довериться тебе. Обычно я так не поступаю, обычно я более сдержан во всем, что касается внутренних устоев пантеона и того, что было раньше.

Кожа покрылась мурашками от этих слов. Того, что было раньше.

— Но я чувствую, что эта ситуация требует ясности, — продолжил он. — Ты заслуживаешь знать, кем именно являешься.

Боги. Он знает.

— Возможно, ты слышал слухи о Первородных, — сказал Олинтар, понизив голос. — О наших создателях.

Я осторожно кивнул.

— Только немного. Лишь обрывки историй, что ходят в Эларене. Что они были предтечами¹⁷, но не более того.

Улыбка скользнула по его безупречным чертам лица.

— Сообразительный. Да, те, от кого мы все произошли. Существа невообразимой силы, что формировали саму реальность, — он снова пошел, теперь медленнее. — Мы полагали, что их сила умерла вместе с ними.

— Мой Бог? — я вложил в голос почтительное недоумение. — Не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду.

Олинтар резко развернулся, встав напротив меня. Солнце за его спиной создавало ореол.

— Я полагаю, небеса благословили тебя каплей силы Первородных, Тэтчер Морварен. Твои способности… они отражают способности Вивроса, — его глаза сверкнули. — Но с великой силой приходит великая ответственность.

Ответственность нахрен тебя прикончить, подумал я и ненависть, которую я подавлял, ярко вспыхнула под моей маской.

Внешне я лишь удивленно расширил глаза.

— Правда? Это вообще возможно?

— Я бы никогда не поверил, что такое может случиться, — признался Олинтар. — Но раз уж это произошло, мы можем только двигаться дальше и извлечь из этого максимум пользы.

Мы прошли под аркой из переплетенного серебра и золота, ее металлические листья мягко звенели на ветру, который, казалось, существовал только для этого.

— Это благословение величайшей величины, — продолжил он. — Дар, который делает тебя поистине исключительным.

Мы сделали круг и возвращались к дворцу, массивное сооружение сияло в вечном свете дня.

— Я говорю тебе это, Тэтчер, потому что такая сила еще и уязвимость, — его рука легла мне на плечо, и я боролся с желанием отшатнуться. — Ты должен быть осторожен, чтобы не подпасть под влияние неподходящих людей.

Например, тебя?

Я кивнул.

— Просто пища для размышлений, — сказал Олинтар, тон его стал легче, когда он убрал руку. — Боюсь, у меня еще есть дела. Но мне очень понравился наш разговор, и я надеюсь вскоре повторить его. Ты здесь не чужой, ты всегда желанный гость в Сандралисе.

Я низко поклонился, отчасти чтобы скрыть ненависть, которая, возможно, проступила на лице.

— Благодарю за вашу мудрость, мой Бог. Ваше доверие для меня честь.

Когда он ушел, золотой свет струился за ним следом, и, тяжело выдохнув, я выпрямился. Руки дрожали от ярости или страха, я не мог понять.

Я нашел каменную скамью, спрятанную среди цветущих кустов, и опустился на нее, нуждаясь в минуте тишины, чтобы переварить случившееся. Сердце все еще колотилось о ребра, кровь кипела в жилах.

Я потянулся к Тэйс через нашу связь. Связь чувствовалась натянутой, истонченной расстоянием между доменами, но я ощущал ее.

Я в порядке, — послал я, не зная, дойдут ли до нее слова, но надеясь, что дойдет хотя бы чувство этого.

Руины Первородных



Портал прорвал реальность со звуком бьющегося стекла, источая свет цвета марсала¹⁸, отбрасывающий наши тени гротескными, вытянутыми фигурами на песок.

— Куда ты меня ведешь? — спросила я, наблюдая, как разрыв стабилизируется.

Золотой глаз Зула сверкнул в неестественном свете.

— К руинам последней Войны Первородных. Туда мало кто добирается. Большинством это место забыто, и не без причины.

В его голосе звучала странная интонация, которой я раньше не слышала — не холодная властность Стража, не расчетливое обаяние, которое он иногда использовал. Под словами вибрировало благоговение, и от этого по спине пробежал холодок.

— Почему сейчас?

— Из-за того, что только что произошло. Есть вещи, которые тебе нужно увидеть, — ответил он, выражение его лица было непроницаемым. — Вещи, которые нельзя передать одними словами.

Он протянул руку, почти касаясь меня, достаточно близко. Приглашение, а не приказ.

Я шагнула сквозь портал.

Мы оказались на берегу. Багровое небо стало насыщеннее, цвета пролитой крови, переходящего в черный у горизонта. Даже воздух казался неправильным и слишком густым, неохотно наполняя легкие.

— Дальше нужно плыть по воде, — сказал он, указывая на небольшую лодку, привязанную к гниющему пирсу.

Я последовала за ним к обычной, без излишеств, обтекаемой водой лодке.

— Сегодня без грандиозного судна? — я устроилась на узкой скамье.

— Некоторые знания лучше искать в тишине, — он занял свое место у весел. — И я хочу, чтобы ты поняла, что происходит с твоим братом.

— Я знаю, что течет по жилам Тэтчера, — сказала я, в словах прозвучала нотка защитной реакции. — Я видела, на что он способен.

— Ты видела лишь малую толику, — его глаза встретились с моими, всякая наигранность исчезла. — То, что твой брат сделал с Дрэйкором, лишь бледная тень того, на что он способен. Особенно того, на что он будет способен после вознесения.

— И тебя это интересует, — я изучала напряжение в его челюсти, интенсивность в глазах.

— Это завораживает меня, — признался он. — И это должно ужасать тебя.

Лодка рассекала темные воды, почти не оставляя ряби. По мере того как мы удалялись от берега, пейзаж менялся. Вода под нами стала другой — вязкой и сопротивляющейся.

Я провела пальцами по поверхности, чувствуя странную густоту.

— Вода не хочет нас здесь видеть.

— Никто и ничто здесь не хочет никого видеть, — взгляд Зула остановился на точке за моей спиной, где-то на дальнем берегу.

Я обернулась, проследив за его взглядом, и у меня перехватило дыхание.

На горизонте возвышался огромный кратер, окруженный искореженными горами, их пики были согнуты и оплавлены, словно свеча, оставленная слишком близко к огню. Колоссальные обломки того, что когда-то могло быть строениями, торчали из земли, наполовину погребенные в черной почве. Из разрушений росли странные кристаллические образования, прозрачные осколки с проблесками фиолетовой энергии, слабо пульсирующей внутри.

Моя сила откликнулась прежде, чем разум успел осознать увиденное. Звезды вспыхнули на коже непроизвольно, созвездия формировались и растворялись в быстрой последовательности. Свет, который они отбрасывали, был неправильным — искаженным, обычное золотое сияние приобрело тревожный голубоватый оттенок.

— Что это место делает с моей силой? — я с усилием погасила звезды, выбитая из колеи этой переменой.

— Резонанс Первородных, — Зул причалил к черному песку, хрустевшему под ногами, словно измельченная кость. — Даже спустя тысячелетия все еще сохраняются следы силы.

Он повел меня дальше вглубь разрушений мимо гнущихся и искривляющихся форм. Пока мы шли, он указывал на особенности, рассказывающие историю, слишком ужасную, чтобы полностью осознать. Говорил про места, где реальность казалась поврежденной, места, где ничего не росло тысячи лет, кратеры, казавшиеся бездонными.

В центре всего этого он остановился.

— То, что ты видишь, — тихо сказал Зул, — это не просто разрушение. Это последствия спасения.