У меня вырвался фыркающий смешок. Потом еще один. Через несколько секунд я уже согнулась пополам, трясясь от неконтролируемого смеха, это адреналин наконец нашел выход. Бока болели, но я не могла остановиться. Абсурдность происходящего. Это было безумие. Она была безумна.

Губы Маркс чуть дрогнули, возможно, от удовлетворения.

— Абсолютно безрассудно, — сказал Эйликс, но в его голосе звучало скорее раздражение, чем злость. — Ты могла себя убить.

Маркс пожала плечами.

— Но не убила. И теперь мы все дышим, вместо того чтобы украшать лесную подстилку.

— Ты не доживешь до Испытаний, если продолжишь вести себя так, Марксена.

Она прищурилась.

— Не называй меня так, — Маркс оттолкнулась от дерева, похоже, полностью оправившись от того, чего стоило ей ее заклинание. — Была проблема. Я ее решила. Все выжили. Чего еще ты хочешь?

Эйликс провел рукой по волосам, раздражение читалось в каждой линии его тела.

Маркс зашагала обратно к замку, оставляя нам лишь следовать за ней. Но я заметила, как дрожит ее рука, когда она убирала выбившуюся прядь с лица.

— Она всегда такая? — тихо спросила я Эйликса, когда мы пошли следом.

— К сожалению, — в его голосе прозвучала нотка восхищения. — Маркс не просто рискует жизнью, она ставит ее на кон.

Я наблюдала, как бесшумно и грациозно она скользит впереди нас в тенях.

— Что с ней такое?

Эйликс долго молчал.

— Это только ее история, — наконец сказал он. — Мне она точно ничего не рассказывала.

Мы некоторое время шли в уютной тишине, и огни замка становились все ярче между деревьями.

— Можно спросить тебя кое о чем? — наконец произнесла я.

— Смотря о чем, — он улыбнулся.

— Откуда ты вообще все это знаешь? Выслеживание, выживание. Зачем тебе уметь читать следы зверей или бесшумно двигаться по лесу?

Эйликс тепло и искренне рассмеялся.

— Честно? Потому что мне это нравится. Это всегда было моим хобби. Есть что-то удовлетворяющее в выслеживании добычи, в том, чтобы мериться хитростью с существами, которые не хотят быть найденными, — он обвел рукой лес вокруг нас. — Я мог бы просто чувствовать местоположение любого зверя в этой чаще. Но где в этом удовольствие? Вся прелесть в самой погоне. Будь прокляты божественные чувства.

Я нахмурилась, пытаясь осмыслить это.

— Но ты ведь можешь просто… знать, где все находится. Мгновенно.

— Могу, — согласился он, проводя ладонью по коре дерева. — Иногда смертный способ приносит больше удовлетворения, чем божественный короткий путь, — он стряхнул землю с рук. — Полагаю, в этом есть что-то невинное.

Я кивнула.

— Странно думать, что у Айсимаров есть хобби.

Эйликс усмехнулся.

— В некоторых вещах мы не так уж отличаемся от смертных, — он взглянул в сторону замка, где из окон столовой лился теплый свет. — У нас есть интересы, страсти, отношения, которые формируют нас.

То, как он это сказал, пробудило во мне любопытство.

— Ты давно знаешь Зула?

— С детства, вообще-то, — по его лицу мелькнула тень нежности и тут же исчезла. — Мы выросли вместе здесь, в Дракнаворе. Мои родители служат советниками Мортуса, оттого мы сблизились еще в юности.

Я молчала, чувствуя, что он хочет сказать больше.

— Зул не всегда был таким, — наконец сказал Эйликс. — Когда мы были моложе, он был… другим. Хотя, надо признать, его всегда больше увлекали исследования и книги, чем мир вокруг.

— А, так вот почему он такой напыщенный засранец.

Он рассмеялся.

— Я бы поостерегся говорить так откровенно.

— Скорее всего, я все равно умру, — я пожала плечами. — Так зачем себя сдерживать?

— Пожалуй, справедливо. И признаюсь, приятно видеть, как твоя дерзость выводит его из себя.

— Он меня ненавидит, — я пнула попавшийся под ногу камешек. — И это взаимно.

Эйликс молчал так долго, что я решила, разговор окончен.

— Ему пришлось нелегко, — наконец сказал он. — Вырасти смертным в Волдарисе было… сложно. Порой.

— Уверена, быть принцем невероятно изматывает.

— Дети жестоки. Тем более, когда они еще и божественные.

— Так вот почему он такой…

— Озлобленный? Циничный? Решивший отгородиться от остальных Легенд вопреки желаниям своего отца? — Эйликс пожал плечами.

— А чего Мортус от него ждет?

— Боюсь, я и так сказал слишком много, — у ворот замка он остановился и мягко улыбнулся. — Но, возможно, у тебя больше общего со Стражем Проклятых, чем ты думаешь.

— О, я в этом очень сомневаюсь.

— Знаешь, его тоже заставили участвовать в Испытаниях, — в его глазах мелькнула тень воспоминаний. — Олинтар отказался даровать ему вознесение, пока он не сразится с остальными смертными.

Я ничего не сказала, переваривая услышанное.

— Теперь, когда он вознесся, остальные наследники начали относиться к нему с тем уважением, которое ему всегда полагалось. Разумеется, это все пустое. Как иначе? — Эйликс задумчиво посмотрел на меня. — Он знает, почему они сменили отношение. Теперь он законный наследник второго по величине домена в этом мире.

Я позволила его словам осесть, но так и не смогла заставить себя пожалеть бога. Не после всего, что он сделал.

— То есть ты хочешь сказать, что он крайне разочарован в мире. Понятно.

— Можно и так сказать, — Эйликс печально улыбнулся, оглянувшись через плечо. — А на этом я оставлю тебя, мисс Морварен, на эту ночь.

Он развернулся и направился обратно по тропе, откуда мы пришли.

— Спасибо! — крикнула я ему вслед. — За то, что взял меня с собой.

В ответ он лишь махнул рукой и вместе с Маркс растворился в темноте.

Коридоры замка в глубокие ночные часы ощущались иначе, тени стали длиннее, шаги гулко отражались от каменных стен. Усталость тянула к земле, но голова все еще гудела от пережитого.

Я свернула к своим покоям и резко остановилась.

Зул привалился к моей двери, одним плечом опираясь о косяк, скрестив руки на груди. Формальный костюм исчез, и вместо него на нем была простая алая рубашка, плотно облегающая поджарое тело, рукава закатаны, обнажая золотые кольца на пальцах. Он впился в меня взглядом с этой невыносимой усмешкой на губах.

— Ну надо же, — протянул он низким голосом. — Она вернулась. Скажи мне, звездочка, узнала ли ты сегодня что-то полезное или просто развлекала наших соседей?

Я прищурилась.

— Узнала гораздо больше полезного, чем все, чему ты соизволил меня учить.

— Ммм… — усмешка перетекла в улыбку. — Какая пылкость. Надеюсь, Эйликс не слишком с тобой нянчился.

Он выглядел слишком заинтересованным разговором.

Я подошла ближе. Настолько, что увидела, как свет свечей играет на золотых кольцах, вплетенных в его косы.

— Чего ты хочешь?

— Какая подозрительность, — он оттолкнулся от двери. — Разве ментор не может поинтересоваться делами своей преданной подопечной?

— Ты никогда не интересовался.

Золотой глаз блеснул.

— Возможно, я просто хитрее, чем ты думаешь.

Не успела я осмыслить тревожный подтекст, как он уже прошел мимо меня по коридору.

— Идем, звездочка.

— Куда…

— В лабораториум, — он оглянулся через плечо, и на губах его все еще играла та зловещая улыбка. — Если только ты не предпочитаешь так же слепо плутать на завтрашнем уроке, как сегодня в лесу.

Я смотрела ему вслед, окончательно сбитая с толку. Откуда он вообще…

— Ты идешь? — его низкий и слишком довольный голос прокатился по коридору. Словно он без тени сомнения знал, что я подчинюсь. — Или мне следует предположить, что ты узнала все, что тебе нужно, играясь в лесу?

Будь он проклят. Я пошла за ним.

Алхимия



Это крыло во время всех моих прежних исследований замка оставалось запертым. Теперь, следуя за Зулом по арочному проходу, я гадала, почему он вдруг решил допустить меня к тому, что скрывалось за тяжелыми дверями.