— Ты хочешь поговорить об использовании людей? А как насчет Ниворы? Как насчет брака, который ждет тебя в ту же секунду, как закончатся Испытания? — мой голос едва не сорвался.

Я знала, что поступаю лицемерно. Я сама обещала ему одну ночь, когда мы сможем забыть обо всех остальных. Но та ночь въелась мне под кожу, пуская корни с каждым проблеском уязвимости, который я видела в нем рядом с семьей, с каждой трещиной, возникающей, когда он пытался быть тем, кем его воспитали, а не тем, кем он был на самом деле.

— Хватит, Тэйс.

— Даже если ты этого не хочешь. Ты это сделаешь. И я это понимаю. Ты был честен с первого дня. Но это не меняет того факта, что такова реальность, в которой мы оказались, — я заставила себя встретиться с ним взглядом. — Мы оба знаем, чем это закончится. Ты женишься на ней, чтобы добиться верности Давины. А мы будем притворяться, что того, что было между нами, достаточно… пока это нас не уничтожит. Так продолжаться не может.

— Значит, твоим решением было умереть раньше, чем мы успеем это выяснить? — с силой выдавил он хрипло.

— Моим решением была месть. Всегда месть, — голос надломился под тяжестью правды. — Это ты все усложнил.

— Я? — он придвинулся ближе. — Это ты пришла в мой домен, бросала мне вызов на каждом шагу, заставила меня чувствовать… — он замолчал, стиснув зубы.

— О, не сдерживайся теперь, Страж, — потребовала я.

— Все, — вырвалось из него. — Ты заставила меня чувствовать все. Намеренно. Я не подпускаю людей к себе, Тэйс, ты это знаешь. Не так. Не как тебя. А потом я узнаю, что ты планировала умереть.

— Будто ты нет? Будто для тебя все это тоже не временно? — я уперлась ладонями в его грудь.

— В тебе никогда не было ничего, что казалось бы мне временным, — его голос опустился до шепота. — В этом и проблема.

— Не надо, — я покачала головой. — Не говори вещей, которые не могут быть правдой.

— Почему? Потому что так проще? Считать нас обоих лжецами? — его ладони накрыли мои. — Я злюсь на тебя. Злюсь за то, что ты заставила меня нуждаться в тебе. Злюсь, что ты была готова сдохнуть, ни на секунду не задумавшись, что это сделает со мной. Злюсь, что даже сейчас, зная все это, я не могу заставить себя перестать хотеть тебя.

Вот оно.

Я никогда не чувствовала этой странной смеси ярости и тоски, раздражения и вожделения. Никогда не хотела одновременно влепить кому-то пощечину и притянуть к себе. Это сводило с ума.

— Я ненавижу это. Ненавижу, что у тебя есть эта власть надо мной. Я все еще…

— Все еще что? — надавил он.

— Разве это не очевидно, Зул? Я все еще, блядь, хочу тебя. Несмотря ни на что.

— Мне нужно, чтобы ты простила меня, Тэйс, — он провел рукой по лицу. — Завтрашний день наступит, хотим мы того или нет, и я не могу встретить его, думая, что ты меня ненавидишь.

— Я не могу сделать этого прямо сейчас, — тихо призналась я. — На данном этапе мы причинили друг другу слишком много боли.

— Ты несерьезно, — Зул выглядел так, будто я ударила его наотмашь. — Это… мы. Мы можем все исправить.

— Я даже не знаю, с чего начать.

— Весь этот раскол… все крутится вокруг этой гребаной клятвы сопротивления. Секреты. Ложь. Обязательства, — он покачал головой. — Я никогда не выбирал себя. Но что, если бы я это сделал? Что, если бы хоть раз я выбрал себя?

Я просто уставилась на него, сердце колотилось в груди так, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет. Он не мог говорить это серьезно.

— Пойдем обратно в Костяной Шпиль, — сказала я наконец, отчаянно нуждаясь в том, чтобы сбежать от этого разговора. — Мне нужно…

— Сбежать? — он отступил, давая мне пространство, но взгляд его все так же был прикован к моему. — Что ж, вперед, Тэйс.

Слова больно ужалили, потому что были чистой правдой.

Гобелен Судеб



Все сразу показалось неправильным. Последнее Испытание наконец началось.

Туман клубился у ног, складываясь в узоры, от которых при долгом взгляде слезились глаза. Стены были увешаны осколками зеркал. Четвертое Испытание. Оно все же настало.

— От этого места мурашки по коже, — пробормотала Маркс, прижимаясь ближе ко мне.

Я кивнула, не в силах отделаться от ощущения, что мы стоим на краю чего-то огромного и голодного. Другие участники разошлись по залу. Их осталось всего семеро.

Я нашла Тэтчера глазами в ту же секунду, как он материализовался в другом конце помещения. Я двинулась к нему. Без колебаний. Нам нужно было поговорить. И именно сейчас. Я пересекла зал быстрыми шагами. Он встретил меня на полпути.

Нам нужно поговорить. Сейчас же, — прошептала я через нашу связь, как только мы оказались достаточно близко.

Что случилось? — его ментальный голос отозвался мгновенно, с оттенком тревоги.

Все.

Я огляделась и потащила его в угол, где битые зеркала создавали визуальный хаос. Любому наблюдателю со стороны показалось бы, что брат и сестра просто подбадривают друг друга перед Испытанием.

Есть столько всего, чего я тебе не рассказывала.

Тэйс…

Просто слушай, — я позволила всему хлынуть через связь потоком образов и эмоций. Кавик в лесу, его руки на моем горле. Сопротивление против Олинтара. Причастность Зула.

Я почувствовала, как разум Тэтчера содрогнулся от этого шквала информации. Он крепко сжал мою ладонь, переваривая увиденное.

Кавик пытался тебя убить? И ты мне не сказала? — его мысленный голос был пугающе тихим.

Он уже мертв. А у нас не то чтобы было много времени на разговоры с нашей последней встречи, — я встретилась с ним взглядом. — Но есть и другая угроза. Сопротивление. Они думают, что ты сближаешься с Олинтаром.

Я провел в Сандралисе много времени, Тэйс. Больше, чем хотел бы. И Олинтар намекнул, чтобы я выбрал его домен после Ковки.

У Мортуса есть шпионы в Сандралисе. Они убеждены, что ты купился на байки Олинтара. Что ты примкнешь к нему и станешь каким-то жутким оружием.

Ну, мы оба знаем, что этого не будет.

Ты убивал Тенекожего?

Тэтчер помедлил, опустив глаза. У меня все внутри упало.

У меня не было выбора. Олинтар пытал его, я не мог больше просто стоять и смотреть, — взгляд Тэтчера смягчился. — Но работать на него? Помогать ему хоть в чем-то? Тэйс, это самая нелепая чушь, которую я слышал.

Да, и именно это я им сказала.

И что еще ты им сказала?

Я скрестила руки на груди.

То, что пришлось, Тэтчер. Я рассказала им все.

Зачем так рисковать?

Потому что ты должен был умереть сегодня. Во время этого Испытания.

Я взяла его за руку, сжимая пальцы.

Глаза Тэтчера расширились.

И все потому, что они считают меня каким-то безумным последователем Олинтара?

В сущности, да.

В ответ он сжал мои пальцы.

Они хотят, чтобы ты принес клятву на крови и присягнул их делу. А после того как вознесешься… — я показала ему остальное: необходимость присягнуть Сандралису, преклонить колени перед Олинтаром, еще дольше играть роль шпиона в самом сердце вражеской власти.

Тишина в наших мыслях затянулась. Туман вокруг сгущался. Я чувствовала, как другие участники начинают нервничать. Время уходило.

Мы оба полагали, что это закончится нашей смертью, — послал он наконец, осознание было острым и ясным. — Но теперь ты говоришь мне, что есть другой путь?

Я почувствовала, как перехватило горло: груз всего, чем он пожертвовал ради меня, внезапно стал невыносимым. Боги, Тэтчер потерял все в ту ночь, когда проснулись мои силы — шанс на нормальную жизнь испарился в одночасье. Будущее, мечты — все прахом. И ради чего? Чтобы быть прикованным ко мне. Превратиться в того, кто мне нужен. Оружие. Щит. Друга. И ни единой жалобы.

Если кто и заслуживал выбраться из этого кошмара, так это он. Тэтчер никогда не просил об этом. Он заслужил шанс построить что-то настоящее. Жизнь, где он не просто выживает, где он сможет дышать полной грудью, не ожидая очередной катастрофы. Жизнь, которая принадлежала бы ему одному.