— Остальные могут не присутствовать лично, — тихо сказал Зул, — но они наблюдают. Все наблюдают.

— Прелесть, — пробормотала Маркс. — Ничто так не украшает ужин, как бессмертные вуайеристы.

По мере продолжения ужина я все сильнее ощущала сложную сеть взаимодействий вокруг нас. Каждое движение казалось отрепетированным, каждый разговор многослойным, с подтекстом. Через зал я заметила оживленно разговаривающего с Легендой участника. Легенда улыбался, но выражение его лица оставалось хищным. Смотровой портал рядом изменил положение, поворачиваясь так, чтобы лучше захватить их разговор.

— Дариан из терантийских гор, — пробормотал Эйликс, проследив за моим взглядом. — Избранный Кавика. Он пытается втереться в доверие другим Легендам. Опасная игра.

— Почему? — спросила я тихо. — Разве взаимопонимание не часть этого… спектакля?

— Взаимопонимание? Да. Выглядеть отчаянным и нелояльным? Нет. — Пальцы Зула коснулись моего запястья под столом. — Смотри.

Легенда наклонился ближе к Дариану и сказал что-то, от чего лицо юноши вспыхнуло энтузиазмом. С каждым его словом улыбка Легенды становилась шире.

— Он любит поговорить, — пробормотала я.

— И все слушают, — согласился Зул.

И правда, через зал Кавик уже заметил происходящее. Его выражение лица оставалось спокойным, но от него исходила холодная ярость. Когда Дариан вернулся за свой стол, Кавик наклонился к нему и что-то прошептал, вся краска сошла с лица юноши.

— Что с ним будет? — спросила я.

— В лучшем случае? Кавик просто отзовет поддержку, оставив его проходить следующее Испытание в одиночку, — Эйликс пожал плечами. — В худшем… ну, во время тренировок случаются несчастные случаи.

От жестокости происходящего скрутило желудок.

По залу начала разливаться странная, призрачная мелодия, исполняемая на сложных, богато украшенных арфах. Первая пара вышла в центр зала — Шавор и Элисиа.

— Они точно трахаются, — прямо заявила Маркс. — Причем, судя по всему, с энтузиазмом.

Эйликс поперхнулся напитком.

— Твоя тактичность, как всегда, поразительна.

— Я не права? — бросила она вызов.

— Вовсе нет, — ответил Зул, и в его голосе прозвучало веселье.

На танцпол вышло еще несколько пар, каждая двигалась с безупречной грацией, присущей всем Легендам.

— Зул.

Женский голос вклинился в наш разговор. Нивора вернулась, ее лицо выражало решительное очарование.

— Ты ведь не откажешь мне в танце теперь, когда формальности ужина завершены?

Я скорее почувствовала, чем увидела, его колебание. Но он поднялся, идеальная вежливость скрывала любую возможную неохоту.

— Как я могу отказать столь любезному приглашению?

Улыбка Ниворы была чистым торжеством, она взяла его за руку и повела к танцполу. Я смотрела, как они уходят, убеждая себя, что тяжесть в груди возникла просто от беспокойства.

Они двигались вместе в чувственном ритме, ее тело прижималось к нему так, словно она знала каждую его часть. И он уверенно вел ее в танце. Его лицо оставалось нейтральным, пока она что-то шептала ему на ухо.

— Фу, аж тошнит, — заметила Маркс, проследив за моим взглядом.

Я заставила себя отвернуться, сосредоточившись на своем пустом бокале.

— Похоже на какой-то политический маневр.

— Мм, — она изучала меня с тревожащей пристальностью. — Так мы это теперь называем?

Я прищурилась на нее в ответ в молчаливом предупреждении, которое она полностью проигнорировала.

— Осторожнее, Тэйс, — продолжила она, понизив голос так, чтобы слышали только за нашим столом. — Твое лицо выдает больше, чем ты думаешь.

— Я понятия не имею, о чем ты, — холодно ответила я.

Она пнула меня под столом достаточно сильно, чтобы я от неожиданности дернулась.

— Лгунья.

— Дамы, — вмешался Эйликс, переводя взгляд с одной на другую с растущим подозрением. — Есть что-то, о чем мне стоит знать?

— Нет, ничего, — ответили мы хором, чем только усилили его хмурый вид.

— У Маркс просто бредовые идеи, — добавила я на всякий случай.

Эйликс вздохнул, потянувшись к напитку.

— Пожалуй, я отключусь от этого разговора, пока он не стал еще опаснее.

— Мудрое решение, — заметила Маркс, насмешливо отсалютовав бокалом.

Через зал я заметила Кайрена, сидящего за столом рядом со своим ментором. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул в знак узнавания.

Я снова посмотрела на танцпол, где Зул и Нивора заканчивали вальс. Его лицо оставалось беспристрастным, но по позе чувствовалось облегчение, когда он провожал ее с танцпола. В безмолвном вопросе он прямо через весь зал посмотрел мне в глаза.

Я в порядке, — попыталась я передать без слов.

И вот он уже направлялся обратно к нашему столу, едва избежав перехвата еще одной прекрасной Легендой.

— Нивора передает вам привет, — сухо сказал он, снова занимая свое место.

— Еще бы не передавала, — пробормотала Маркс, заработав резкий взгляд от Эйликса.

Оставшаяся часть вечера прошла в осторожных разговорах и внимательных наблюдениях. Я училась читать тонкую динамику божественной политики по наклону головы, положению руки, выверенной дистанции или намеренному ее нарушению. Каждое взаимодействие становилось уроком — что говорить, чего избегать, как уходить от неудобных вопросов, не оскорбляя собеседника.

К тому моменту, когда банкет начал постепенно сходить на нет, конечности ныли от усталости. Постоянная настороженность брала свое. Другие участники в зале выглядели такими же измотанными, тогда как Легенды оставались свежими и собранными, как в начале вечера.

— Еще одно преимущество божественности, — заметил Зул, уловив мой взгляд. — Бесконечная выносливость для утомительных социальных обязанностей.

— Есть к чему стремиться, — сухо ответила я.

Он поднялся, протягивая мне руку.

— Нам пора уходить. Мы прибыли и сделали то, что требовалось, сформировали нужное впечатление.

Я приняла его руку, позволив помочь подняться.

— И какое именно впечатление мы произвели?

— Как я и говорил раньше, что за тобой стоит наблюдать, — прошептал он, не отрывая от меня взгляда.

Вес его слов лег на меня, как плащ, одновременно защитой и бременем. Быть выдающейся в божественных мирах означало быть замеченной. Быть замеченной означало стать мишенью.

Мы попрощались с Маркс и Эйликсом, затем направились к выходу. Атмосфера вокруг смягчилась, и ночь неумолимо подходила к своему завершению. Божественные слуги скользили между столами, собирая оставленные бокалы.

Ближе к центру зала я снова заметила Дариана. После выговора Кавика он без остановки пил. Неподалеку собралась группа Легенд, что-то оживленно обсуждающих между собой.

— …внедрение на всех территориях проходит гладко, — говорил один. — Постоянное размещение жрецов внутри лагерей уже дало результаты.

— Трое новых Благословленных обнаружены среди солдат, как раз к Испытаниям, — добавил другой.

И тут Дариан подошел ближе, слегка покачиваясь, и сделал шаг внутрь их круга.

— Интересно, почему Король Богов считает, что Благословленных чаще можно найти среди тех, кто зарабатывает на жизнь убийствами.

С легким удивлением Легенды повернулись к нему.

— Ты ставишь под сомнение методы Олинтара? — осторожно спросил один.

На покрасневшем лице Дариана мелькнул проблеск осознания.

— Я не ставлю под сомнение. Я просто задаюсь вопросом…

— Ты намекаешь, что Король Богов готовится к войне? — голос Кавика разрезал зал. Он подошел бесшумно.

— Мой лорд, я просто имел в виду…

— Ты считаешь себя вправе предполагать намерения Короля? — Кавик приблизился, размеренно шагая навстречу.

— Думаю, я просто слишком много выпил… — начал Дариан.

— Вино лишь показало то, что скрывала трезвость, — прошипел Кавик. — Скажи мне, какие еще откровения о Двенадцати предлагает твоя внезапно развившаяся мудрость?

Зал затих. Все взгляды были прикованы к разворачивающейся драме. Смотровые порталы сместились, впитывая каждое мгновение.