— Да, там ты всех убила и сбежала. Теперь мне понятна твоя реакция. Ты была настолько нестабильна, что любая смена обстановки, людей, даже погодных условий вызывала в тебе панические атаки и воспоминания. Я видел такое в своей практике.

— Меня забрали домой и посадили под замок. Роко постоянно был рядом, пытался, по крайней мере, но отец отправлял его то на работу, то на разные задания.

— Отец не пытался поговорить с тобой?

— Пытался, сотню раз, но любой разговор переходил в оскорбления с моей стороны и обвинения его в смерти матери. Он признался, что даже не будет скорбеть и рад, что стал свободным. Ему было насрать на меня и на мои чувства. Он лишь повторял, что предупреждал меня о моей слабости. Предупреждал, чтобы я была осмотрительнее. Он винил меня в том, что случилось. Винил меня в том, что я не рассказала ему о матери и нашей поездке. Винил меня во всём. А я винила его. С того момента я решила, что сделаю всё, чтобы превратить его жизнь в ад.

— Как делала это твоя мама?

— Именно, — хмыкает Раэлия. — Именно. Он сломал мою жизнь. Он заказал маму, и ему было насрать на меня, Роко и других людей. Он эгоист и всегда таким был. Так что я не собираюсь облегчать ему жизнь. Пусть страдает так же, как заставляет страдать всех нас.

Мне нечего ответить Раэлии на это заявление, потому что если скажу ей правду о том, как всё это вижу я, то она ей совсем не понравится. Раэлия не готова к ней. Она заставила себя думать так, чтобы защитить свою психику от очередного потрясения. Но там не было заботы со стороны матери. Её мать была эгоисткой, и Раэлия повторяет её путь, делает всё так же, как и она. Это алкоголь, вечеринки и якобы постоянный и беспорядочный секс. Её отец видит, как скатывается его дочь и становится всё больше похожей на свою мать. На женщину, которая явно старалась испортить жизнь отцу Раэлии. Зачастую дети не могут знать всей картины происходящего в семье. Им показывают иллюзию, отсюда столько несчастливых браков, в которых супруги терпят друг друга ради детей.

— Спасибо за то, что доверилась мне, — говорю, продолжая гладить спину Раэлии.

Она не отвечает, а только ещё сильнее прижимается ко мне, потираясь носом о мою грудь. Раэлия больше ничего скажет, она закончила этот разговор. Не знаю, почему она решилась на него именно сегодня, после такого ужасного вечера и ещё более страшного кошмара, в котором теперь фигурирую я. Но меня больше беспокоит другое. Почему Раэлия ставит теперь на место своей матери меня? Мы похожи? Нет, вряд ли. Я абсолютно другой. Дело в страхах. Раэлия боится того же, чего боялась рядом с матерью. Вероятно, за её жизнь или за то, что её просто бросит последний человек, которого она могла бы любить. Она никогда не сомневалась в Роко, а вот в матери очень. Раэлия неглупая девочка, она всё понимает, но признать правду сложно. Когда она это сделает, ей будет очень больно, и тогда же у неё появится шанс узнать правду со стороны своего отца. Я уверен, что её отец тоже пережил очень сложное время. Я просто не верю в то, что полгода он мог спокойно жить, зная, что Раэлия проходит через всё это. Да, свою жену он ненавидел и очень сильно. Постоянные измены, драки и истерики. Жить в таком браке довольно сложно, но люди живут. Думают, что живут. Нет, они просто доживают, вот так будет правильно. Там всем нужно лечиться.

Через некоторое время Раэлия засыпает, а я выхожу из спальни. Бессонная ночь, сотня мыслей, разбитое состояние и желание просто сбежать из этого мира. Впервые за всю свою жизнь я устал настолько, что готов всё бросить и замереть. Ничего больше не делать. Я просто устал. Для меня, человека, который жил самой обычной жизнью, встречался с самыми обычными людьми и рос в самой обычной семье, такой стресс незнаком. Мне сложно, но разве это кому-то интересно? Нет. Люди считают, что важны только женские чувства, а как же мужские? Разве мы не живые? Разве мы не заслуживаем, чтобы о нас тоже кто-то подумал и помог нам справиться с таким давлением? Нет, по мнению современного общества, мужчина должен быть роботом. Поэтому многие мужчины спиваются. Они видят красивые картинки, слышат истории о том, как легко скопить миллион долларов и быть крутым, а потом смотрят на себя, задумываются над тем, чего достигли и сдаются. А смысл дальше двигаться, если ты просто не подходишь под критерии модного общества и требования женщин? И вся причина в иллюзиях. Люди строят иллюзии насчёт других людей. Они выдумывают за них их мысли, реакцию и то, как они должны поступать. А по факту-то ничего не сходится, отсюда и начинаются проблемы. Поэтому жить в иллюзиях опасно для жизни.

Прихожу на работу и понимаю, что этот день будет сложным для меня. Хотя у меня сегодня по расписанию нет трудных случаев, но моё внимание не сфокусировано на пациентах. Я даже на планёрке не могу сконцентрироваться, потому что до сих пор нахожусь не под самым приятным впечатлением от рассказа Раэлии. Меня всё ужасает в нём, буквально всё.

— Мигель?

Я вскидываю голову.

— Да, сэр?

Глава отделения внимательно смотрит на меня. Что я сделал не так?

— Задержись. Остальные свободны. Желаю всем лёгкого дня.

Меня напрягает то, что глава отделения попросил меня остаться. Это не к добру. Что я сделал? Меня собираются уволить?

Чёрт, вот этого ещё не хватало. Я же хорошо работал. Да, я, может быть, не всегда общаюсь с персоналом, но я хороший врач.

Когда все уходят, мы остаёмся наедине. Я не могу потерять эту работу. Я столько лет отдал этой больнице.

— Что-то случилось, сэр?

Исаак Кук — мой наставник, и я знаю его очень давно, ещё со времён медицинской школы он курировал меня. Он достаточно мудр и умён. Ему шестьдесят три года, но он энергичный человек. Я знаю всю его семью, детей и внуков. Что я сделал не так?

— Сегодня мне позвонили из департамента защиты труда, а им сообщил профсоюз о том, что мы ущемляем тебя и нарушаем трудовой контракт.

— Простите, что? — озадаченно спрашиваю и выпрямляюсь.

— Да, моё утро началось не самым лучшим образом.

— Но, сэр, я ничего не писал и ни с кем не говорил на эту тему…

— Я знаю, Мигель, — Исаак кладёт ладонь на моё плечо и улыбается мне. — Я знаю тебя и знаю, что ты бы никогда не подставил меня. Но они правы. Три года ты не берёшь отпуск, постоянно заменяешь других врачей, и зачастую именно ты выходишь в воскресенье и берёшь на себя ответственность дежурного врача.

— Но это был мой выбор. Мне нравится работать.

— Понимаю, но сегодня я вынужден отправить тебя в оплачиваемый отпуск хотя бы на неделю, чтобы никто не подал на нас в суд. Я подготовил бумаги и был бы признателен тебе, если бы ты подписал их задним числом.

— Простите, я должен уйти сегодня в отпуск? Как так? У меня пациенты.

— Твои пациенты будут распределены между другими врачами, некоторых я возьму на себя. Если ты будешь нам нужен, то я вызову тебя. Но ты должен уйти на неделю отсюда, Мигель, чтобы у нас не было проблем. Хорошо?

— Да… да, хорошо, — киваю я, но продолжаю хмуриться.

Что за невезенье? Работа спасала меня от раздумий, а теперь что?

— Отлично. Подпишешь бумаги и отдохнёшь недельку, а потом вернёшься, и я передам тебе отдел.

— Сэр…

— Мигель, я предлагал тебе быть главой отделения ещё два года назад. Теперь я должен кому-то передать его и уже сообщил всем, что это будешь ты. Я хочу уйти на пенсию, Мигель, а тебе пора двигаться дальше. Поэтому после твоего отпуска я назначу тебя главой детского отделения травматологии, и ты будешь больше оперировать, а не работать с лёгкими травмами. Ты готов к этому?

— Я… да-да, сэр. Для меня это будет огромная честь.

Боже мой, я так хотел эту должность. Два года назад мы просто говорили об этом, и я боялся, что не потяну постоянные операции. Но сейчас мне это нужно. Я хочу сделать блестящую карьеру в травматологии.

— Вот и отлично. И ещё один вопрос, Мигель. Ты в порядке? Дома всё хорошо?

— Да, всё хорошо. Почему вы спрашиваете?