Вот чёрт.

— Раэлия, всё хорошо, — говорю я, выставляя руку с губкой вперёд. — Всё хорошо, слышишь? Я просто мою тебя от грязи. Я мою тебя. Это я, Мигель.

— Он… ты…

Её губы начинают дрожать. Она бегает взглядом по душевой кабине, а затем смотрит на меня. Её дыхание начинает ускоряться. Чёрт.

— Раэлия, дыши. Не позволяй панике захватить тебя. Дыши ровно. Удерживай дыхание, — твёрдо произношу я и, выбросив губку, протягиваю ей руку. — Иди ко мне. Ну же, Раэлия.

Она открывает и закрывает рот, словно хочет мне что-то сказать, но не может. Она не хочет контролировать своё дыхание, а боль настигает её.

— Мигель, — скуля, она хватается за мою руку, и её ноги подкашиваются.

Подхватываю её мокрое тело. Её пальцы до боли впиваются в мои плечи, и она кричит. Раэлия кричит во весь голос, выпуская свою боль. Кричит настолько громко, что моё сердце разрывается на куски. Она кричит и кричит, рыдая в голос. Я обнимаю её настолько крепко, насколько только могу. Обнимаю её и позволяю ей кричать, отдать всю эту боль и чувство брошенности, предательства и отчаяния воздуху. Она кричит.

Её тело сотрясает крупная дрожь, слёзы смешиваются с каплями душа, и Раэлия оседает, её голос уже хрипит от крика. Она обхватывает меня руками, утягивая вниз, и мне приходится опуститься вместе с ней на колени. Я видел многое. Видел, как родители теряют своих детей и как сходят с ума от этой боли. Так вот, то, что происходит сейчас с Раэлией намного хуже. Этот крик для меня становится адом, в котором я не могу ничего сделать. Это бессилие убивает меня. Я лишь могу дать ей возможность выплеснуть всё из своей души. Могу лишь быть рядом с ней.

Раэлия плачет долго, захлёбываясь слезами и воем. Она плачет, уже не кричит, а только плачет, сотрясаясь в рыданиях. Она плачет, а я держусь, потому что я не могу поддаться панике. Я не могу сейчас сдаться, но ничего не могу сделать. Не могу. Хотя внутри меня всё рвётся от желания отомстить за боль, которую ей причинили. Я не оправдываю Раэлию и то, что она нарушила приказ, все правила и, вероятно, создала ещё больше проблем для всех. Нет, я не оправдываю Роко за то, что он был напуган. Я никого не оправдываю, но есть разумность, которую каждый человек должен сохранять в любой ситуации, иначе мы все превратимся в животных.

— Вот так, теперь будет лучше, — произношу и немного отодвигаюсь, когда Раэлия уже сухо всхлипывает.

— Вот так, — я улыбаюсь ей, обхватывая её лицо.

— Он умер, да? — хрипит она.

— Я не знаю, Раэлия. Не знаю.

— Это я виновата… ножа не было… он приказал убить Дрона из-за меня. Из-за меня, — Раэлия вновь начинает плакать.

— Нет, послушай, — крепче обхватываю её лицо и потираю его большими пальцами. — Послушай меня. Здесь нет ни виноватых, ни правых. Здесь есть только проигравшие. И проиграли все, Раэлия. То, что случилось, это факт и данность, с которыми нужно смириться. Невозможно изменить прошлое, но сейчас ты ещё можешь поступить так, как будет лучше для тебя. У тебя на самом деле есть выбор, Раэлия. Ты можешь плакать, а потом мстить и убивать всех подряд. Ты можешь плакать и дать себе спокойно пережить то, что случилось, а я помогу. Я могу отпустить тебя, и ты пойдёшь мстить тем, кто причинил тебе эту боль. Я могу остаться рядом, и мы переживём это, потому что иначе ты никогда не выберешься из этого ада. Понимаешь?

— Мигель… прости меня… прости. Я… не должна была… ходить… туда… я…

— Раэлия, услышь меня. Прошу тебя, услышь меня. Не кори себя за то, что сделано. Кори себя за то, что сейчас ты теряешь свои силы. Ты имеешь право на боль, страх и слабость. В этом нет ничего плохого, но потом тебе придётся взять себя в руки. Ты понимаешь меня?

— Да… да.

— Ты хочешь остаться со мной, или мне отпустить тебя?

— Не отпускай… нет, Мигель. Нет, я сдохну, — скуля, Раэлия прижимается ко мне и всхлипывает. — Пожалуйста… не отпускай. Пожалуйста, Мигель, мне нужна помощь. Я… я не в порядке, Мигель. Я не в порядке.

Как хорошо. Это то, чего я ждал так долго. Признание слабости без стыда и сожаления. Признание того, что в одиночку со всем этим адом не справиться.

— Хорошо. Всё будет хорошо, — успокаивая, глажу её по волосам.

Мы сидим так ещё некоторое время, пока Раэлия не начинает двигаться под моими руками.

— Я тебя помою, и ты выпьешь чай, ладно? Мы поговорим, если захочешь. Мы можем пойти спать, если ты захочешь. Только говори мне, чего ты хочешь и что собираешься делать. Согласна?

Она кивает, хлюпая носом. Поднимаю её на ноги и смываю косметику с глаз. Раэлия ничего не говорит, пока я мою её и укутываю в полотенце. Подняв на руки, несу её в гостиную и сажаю на диван.

— Я сейчас вернусь. Приму душ и вернусь. Хорошо?

— Ты не уйдёшь? — спрашивает она, хватая меня за руку, и испуганно смотрит на меня.

— Нет, конечно. Я здесь. Я буду рядом. Буду в ванной комнате, оставлю дверь открытой, чтобы ты слышала, что я там.

— Хорошо… не уходи. Они убьют тебя. Не уходи, — бормочет она, отпуская меня.

— Я буду в порядке, — поцеловав её в макушку, направляюсь обратно в ванную.

Быстро приняв душ, наспех одеваюсь в свежую одежду и беру чистую одежду для Раэлии. Когда я возвращаюсь в гостиную, она так и сидит на диване.

— Тебе нужно переодеться. Сможешь сама? — спрашивая, кладу одежду рядом с ней и делаю шаг назад.

— Да.

— Я отвернусь.

— Пусть лучше мир отвернётся, — шепчет она.

Я всё же отворачиваюсь, пока она переодевается, и ставлю чайник. Достаю две чашки, и сейчас неплохо было бы выпить что-то алкогольное. Я не знаю, как сам себя чувствую, но подумаю об этом потом, сейчас не время для себя.

— Держи, — протягиваю Раэлии чашку с чаем и сажусь рядом с ней, отбросив на пол мокрую одежду и полотенце.

— Ты спас его, — тихо произносит она, не поднимая глаз. — Ты спас Дрона.

— Я не уверен, Раэлия. Я сделал всё, что мог.

— Ты был таким… собранным, сильным и… Мигель, — она поднимает тёмный взгляд на меня, — ты был профессионалом. Без тебя бы Дрон там же и умер.

— Если бы ты не начала стрелять и не расчистила бы проход, то Дрон бы точно умер на месте. Это командная работа, Раэлия. Вот в чём суть семьи и отношений. Это команда, которая работает слаженно. И мы работали слаженно. Ты сделала не меньше.

— Я убила его, Мигель. Я убила его, — настаивает она.

— Это была не ты, а его противник. Он знал, куда бить ножом.

— Но любое оружие запрещено, Мигель. Ты же видел, при входе все сдают оружие. Любое оружие. В таких боях можно использовать подручные средства, а это клетка или эластичный бинт, не важно, но никакого оружия. Ему перебросили нож через клетку или передали через прутья, Мигель. Значит, это был заказ. Роко даже не остановил его, а должен был. Отец следил за всем. Это он не дал Роко защитить Дрона от смерти. И это случилось из-за меня. Я спустилась вниз, с меня сорвали парик, я ничего не соображала от страха.

— А ты не думала, что всё произошло правильно?

— Ты издеваешься?

— Нет. Подумай, если бы ты не спустилась вниз, а у него всё равно оказался бы в руках нож. Он бы сделал то же самое, а Дрон бы вытащил нож. Но я не смог бы пережать бедренную артерию, и Дрон бы умер на месте. А так у него ещё был шанс. Подумай, Раэлия, в этой жизни всё случается не просто так. Ты спустилась туда и помогла Дрону выжить. Если бы мы ушли или сидели на месте, то не успели бы спуститься вниз, нам бы попросту не дала сделать этого толпа. Мы и так слишком долго пробирались сквозь неё.

— Дверь… ты сказал, что нам нужно к двери. Почему? Откуда ты знал, что нам придётся идти туда?

— Догадался, что нож будет использован в очень плохих целях. Нож ведь не появляется просто так, будут колотые раны, и я перебирал в голове, как могу помочь Дрону. И чем ближе мы были бы к двери, тем быстрее бы вошли внутрь.

— Мигель, ты спас его.

— Не делай из меня героя, Раэлия, мы это сделали. Мы. Ты и я.

Она тяжело вздыхает и делает глоток чая.