— Вопрос, — говорит Мигель, показывая лепесток. И я уже знаю, как ему отомстить. Я знаю страхи Мигеля, и отчего он смущается. Я могу разложить его по полочкам, как он раскладывает меня. И точно не упущу свой шанс.

— Почему ты выбираешь таких тупых сучек? Почему они такие скучные и бестолковые?

Мигель весь напрягается, и это очень отчётливо видно. Он сидит напротив меня без рубашки, и все его мышцы стали деревянными. Я точно попала в цель. Он отводит взгляд, а его дыхание становится чаще. На шее выделяется вена, которая тоже быстро пульсирует. Я даже могу сказать точно, что в этот раз он не скажет мне про фиолетовый, потому что сейчас абсолютно согласен со мной. А когда он согласен, то забывает о том, что дрессирует меня.

— С ними безопасно, — отвечает он. — Наверное, я бы так ответил. Я всегда выбирал в женщинах стабильность и отсутствие плохих привычек. Мне с ними было нормально. Никаких драм, проблем и сложностей. Они что-то хотели, я им это давал. Они были рядом со мной.

— То есть ты их покупал? — хмурясь, спрашиваю я.

Это абсолютно непохоже на Мигеля.

— Нет, — улыбается он и отрицательно качает головой. — Нет, конечно. Просто обеспечивал их, потому что я мужчина. Я должен помогать им, а они создавать уют для меня. Так меня научили. Но… хм, даже не знаю, почему я хочу согласиться с твоим выводом, Раэлия, хотя в тот же момент отвергаю его. Покупал ли? Нет. Я не планировал этого. Просто знал, что я должен давать им деньги на их нужды. Знал, что им будет лучше со мной, если я не буду ограничивать их в тратах и желаниях. Мне нравится радовать людей. Я люблю видеть улыбки и слышать благодарности. Минди считает, что это травма. Детская травма. Но моё детство было прекрасным. Меня всегда любили и поддерживали. Не могу точно сказать, когда я изменился. Вероятно, в подростковом возрасте, около одиннадцати или тринадцати лет. Я не помню, но слышу рассказы про то, каким я был, и это так не похоже на меня. Словно они рассказывают о другом Мигеле. И я… о чём был вопрос?

Мигель словно просыпается, часто моргая. Вот о чём он думает. Он запутался в том, кто он есть. Он забыл себя, как и я. Я знаю многое о Мигеле из его досье и согласна с тем, что детство и взрослый период его жизни разительно отличаются. Он был дерзким и любил драться, был популярен в школе, а потом, внезапно стал задротом. Стал тихим, вежливым и услужливым. И он тоже пытается понять, что же с ним случилось. Почему он стал таким идеальным?

— Про твоих бывших, — напоминаю я.

— Да, бывшие. Они были… нормальными, пока я не узнал, что они были всем недовольны. Я же считал, что делал всё правильно. Идеально.

— Ты злишься на них за то, что они рассказали про тебя?

— Нет. Я не злюсь, мне обидно. В большей степени мне обидно, оттого что мои искренность и доброта к ним были пустыми. В ответ я ничего не получил, кроме понимания, что недостаточно хорош для них. Роко мне кое-что рассказал, и я был в шоке. Не думал, что это будет так больно. Я старался, правда. Очень старался быть хорошим парнем для них. Но надеюсь, что сейчас они счастливы.

Лжец. Я не верю, что Мигель реально желает этим сучкам счастья. Не верю, вот хоть прирежьте меня.

Прищуриваюсь, изучая отрешённое лицо Мигеля, и вся эта злость из-за того, что мне казалось, что он откровенно врёт мне, исчезает. Мигель из тех, кто, вообще, не умеет скрывать своих эмоций. У него всё написано на лице. И я вижу боль и печаль в его глазах. Он ещё любит кого-то? Просто вот так страдать внутри, тихо и отчаянно, сжирать себя можно, только если тебе разбили сердце вдребезги. Я знаю, о чём говорю.

— Твоя очередь, — Мигель вкладывает в мою руку розу, и я смотрю на неё. Она так красива, и так сложно рвётся. Не думала, что отрывать лепестки трудно, они не всегда рвутся от основания, а зачастую частями. Как люди. Словно от человека отрываешь по кусочку и остаётся уродливый бутон, который в любом случае умрёт. Так умирают люди от боли, да? Это хреново.

— Мне сегодня пиздец как не везёт, — бубню я.

— Фиолетовый, — улыбается Мигель, забирая у меня уродливую розу. — Зато у нас выходит диалог.

— Ты только от него и тащишься, — фыркаю я. — Вообще, я не понимаю, почему ты так зациклен на том, чтобы узнать больше о моей жизни?

— Потому что мне интересно, и я хочу быть готов ко всему. Но сейчас моя очередь задавать тебе вопрос, — он выгибает бровь, а я закатываю глаза.

— Вперёд.

— Почему ты не можешь остановиться? Ты же можешь.

Чёрт. Хреновый вопрос.

— Не хочу, — честно отвечаю.

Была не была. Я уже и так обосрала наше свидание. Я уничтожила его, сказала ему достаточно дерьма, да и, в принципе, всё это ненастоящее. Это всё фальшь. Мы не вместе. Блять, да ладно! Я и Мигель? Просто хрень собачья. Мы друзья… наверное.

— Ответь более подробно, Раэлия. Почему? Одного «не хочу» мне мало. Так отвечают дети и топают ножкой. Давай говори, — требует он.

— Потому что не хочу. Мне в кайф, ясно? Мне нравится убивать этих ублюдков. И да, Мигель, я их реально убиваю. То есть потрошу их, выбиваю им мозги и часто имею дело с трупами. Да, мне нравится это. И никто, кроме меня, этим не собирается заниматься. Полиции насрать, а жертвы потом заканчивают жизнь самоубийством, потому что общественность — дерьмо. Мой мир честнее твоего. Мы открыто ненавидим друг друга и говорим всё в лицо. Так что я не хочу останавливаться. Конечно, сейчас мне пришлось это сделать из-за отца и его отказа от помощи мне в зачистке. Но я всё равно делаю это. И буду делать. Нравится тебе или нет, я буду это делать, пока не уничтожу всех.

— Ты зациклена на мести, — тихо произносит он.

— Да. Я больна этой местью и не успокоюсь, — прищуриваюсь я.

— Окей. У меня ещё один вопрос созрел, и я подожду своей очереди, — он ведёт плечом и берёт розу. Он быстро и аккуратно отрывает лепестки. У меня они все рваные, а у него красивые. Что б его! Как у Мигеля всё так идеально получается?

— Вопрос, — улыбается он. — Ненавижу действие.

Странный. Я бы выбрала лучше действие, если бы у меня была такая возможность.

— Ты до сих пор любишь кого-нибудь из твоих бывших? — интересуюсь я.

Мигель поджимает губы и обдумывает ответ, но очень долго. Это меня начинает нервировать.

— Не знаю. Правда, не знаю. Но в данный момент нет. Тогда… не знаю. Сейчас я не могу описать правильно, что такое любовь, потому что мне было сложно. Встречаться с женщинами мне очень сложно. Это постоянный контроль, подавление своих обид, чувств и самого себя. Контроль — это трудно. Это не так, как у моих родителей. У них всё легко. У Минди и Чеда всё легко. Когда они встретились, то оба точно знали, что всегда будут вместе и созданы друг для друга. Они поженились через полгода после встречи, съехались через две недели. У них всё так быстро случилось, а для меня же это было дико. Я должен всегда быть уверен в своей партнёрше. Должен всё контролировать, за всё отвечать, быть готовым ко всему. Но любовь ли это? Любил ли я? Не знаю. Правда, понятия не имею. Но я точно знаю, что если сейчас встречу Кэрол или Сару, то почувствую лишь отторжение и нежелание с ними общаться. Может быть, я всегда хотел быть лучше, чем есть на самом деле. Может быть, я соревновался с Минди и поэтому старался сделать всё идеально, чтобы утереть ей нос. Не знаю. И я определённо хотел бы влюбиться по уши. Хотел бы встретить настоящую любовь, от которой бы у меня сорвало крышу, и она бы показала мне, кто я такой. Я верю в то, что любовь открывает наши запертые двери и излечивает темноту внутри этих комнат нашего сознания.

— Тебе бы романы писать, — ухмыляюсь я.

— Почему? — хмурится Мигель. — Это нормальное желание любить кого-то.

— Не для всех. Любовь — это боль. Любовь — это слабость. Когда ты любишь, то безоговорочно веришь человеку, а потом случается какая-то хрень, которая разрушает тебя. Так всегда бывает. Никого нельзя любить, иначе тебя не будет. Любовью можно убить. Любовь в моём мире лишняя, потому что это прекрасный способ манипулировать нами. Роко в опасности, теперь у него есть Дрон. И я видела, как Роко было плохо, когда отец обещал убить Дрона. Он бы это сделал даже не задумавшись, зуб даю. Он почему-то решил избавиться от Дрона. Нет, это не потому, что Роко гей, и не потому, что Дрон его бросил однажды. Я не верю во всю эту хрень о том, что отец мстит Дрону за боль Роко. Это хрень собачья. Дело в другом. Я считаю, что отец хочет сам выбрать для Роко женщину. Да, он, вроде как, и не против его ориентации, но у него была надежда на, что Роко останется с женщиной. Роко бисексуал. Был им, пока не влюбился в Дрона, как придурок. Надежды отца разрушились. Ну серьёзно, когда сын босса был геем, ещё и был принят всеми? Никогда. Никогда такого не было и не будет. Всегда были женщины в паре. Постоянно, даже если мужчина был геем. Это всё хрень. Но Роко не собирается жениться на женщине, Дрон помеха, и отец убьёт его. Роко сойдёт с ума или подставит себя, или выкинет ещё какую-нибудь хрень, и его всё равно убьют. Или им будут манипулировать, заставят убить кого-то или что-то ещё. Вариантов на самом деле много, и в итоге Роко всё равно будет мёртв. Вот к чему в моём мире приводит любовь.