Да, всё помню. Я с Мигелем. Он уговорил меня пойти спать и дал мне лекарство.

Прислушиваюсь к своему телу, рассчитывая уловить слабость и вялость, которая бывает от снотворного. Но ничего подобного нет. Я проснулась такой же, как обычно, только настроение лучше. Сажусь на кровати и вижу закрытую дверь в спальню. Хватаю с пола свою одежду и натягиваю футболку.

— Мигель? — выглядываю в коридор и слышу звуки душа.

Он здесь. Уже утро. Мигель идёт на работу, а я… не умею готовить завтрак. Мне хочется ему чем-то отплатить за его внимание ко мне и доброту. Он, правда, очень добр ко мне и терпелив.

Вчера я долго думала и решила, что пора бы прекратить прятаться и отрицать тот факт, что забота Мигеля — это моё лекарство. Мне пришлось быть честной, а это не всегда приятно. Мне нравится Мигель. Он нравится мне всем, даже своим бурчанием о моих разбросанных вещах. Нравится, что он много разговаривает, и у него своё видение всего в этом мире. Его слова, сказанные вчера про насилие… они, кажется, раздробили меня. Вскрыли старые раны, и я впервые за всю свою жизнь услышала то, что хотела бы услышать много лет назад. Именно факт невиновности жертвы. Обычно люди начинают оправдывать преступника. Он ведь был хорошим семьянином, значит, виновата жертва. Он был хорошим отцом и сыном, значит, жертва заставила его причинить ей боль. Нет. Это не так. Я сама преступница и знаю, что когда ты хочешь причинить боль, убить и собираешься это сделать, то просто делаешь. Тебя не волнует, кем был этот человек. Ты делаешь то, что задумала, потому что хочешь причинить боль именно этому ублюдку. Хочешь наказать именно его. Хочешь именно на нём выместить свою злость. Иначе не бывает. Всё остальное — ложь, которой мы всё и всех оправдываем.

Мои размышления в коридоре прерывает приглушённый стон. Сначала кажется, что мне послышалось, но стон повторяется, и я ближе подхожу к двери в ванную комнату.

— Чёрт…

Блять, Мигель, что… хм, дрочит?

Закрываю рот ладонью, чтобы не хихикнуть, прикладываю ухо к двери и пытаюсь расслышать что-то ещё, хотя бы что-нибудь. Ну же… нет, больше ничего. Я хочу это услышать. Мои щёки горят, и это странно. Я слышала и видела многое в своей жизни. Как и мой брат совсем нетихий. Дрон тоже. Они громкие. И в ванной тоже.

Раньше я как-то не задумывалась о том, как Мигель снимает напряжение, теперь знаю. Но что его так возбудило, раз он занимается онанизмом в ванной комнате?

Впервые у меня появляется желание увидеть это. Подглядеть, узнать и сгореть от стыда, видимо. Ага, я, оказывается, теперь стыжусь нормальной физиологической реакции на Мигеля.

Охренеть.

Звуки душа стихают, и я сматываюсь в спальню. Тихо закрываю дверь и прикладываю ладони к щекам. Почему мне стало так… стыдно за себя? Кажется, что меня, вообще, нельзя смутить. Я сама легко могу смутить любого, но именно стоны Мигеля, и моё воображение о том, как он опирается ладонью о влажную стенку душа, запрокидывает голову и приоткрывает губы, пока его ладонь быстро двигается плотным кольцом по его твёрдому члену…

— Охренеть, — шепчу, потирая свои щёки.

Моё тело покрылось мурашками, а внизу живота приятно защекотало. Удивительно, но приятно. Мне бы просто притвориться спящей, но я хочу увидеть Мигеля после всего, что услышала и представила. Он покраснеет? Отвечаю, что он покраснеет. Это же Мигель. Он тихий и милый. Он, как домашний питомец… хм, кошка? Нет. Собака. Такая большая и добрая собака. Он хорошо умеет вылизывать… блять, ну, хватит. Точка. Поставлю в этом грёбаном неадекватном монологе точку. Точку, же? Сука… многоточие так хочется.

Выхожу из спальни и сразу же ударяюсь о Мигеля. Влажного, приятно пахнущего и в одном полотенце. Одна моя ладонь упирается в его твёрдую грудь, а волоски щекочут кожу. Другой рукой я крепко хватаю его за бицепс, чувствуя упругую мышцу. Вскидываю голову и вижу на лице Мигеля шок, но затем его лицо расслабляется.

— Я… эм… доброе утро, — мямлю я.

Что я делаю? Мямлю? Охренеть просто.

— Доброе утро. Отпустишь меня? Я бы хотел одеться, — мягко улыбнувшись, Мигель переводит взгляд на мою руку.

— Ну… придётся… да, прости… хм… типа, — быстро отхожу в сторону. Мигель придерживает полотенце на своих бёдрах и скрывается в спальне.

— Опять забыл, что ты теперь тоже здесь, — говорит он и закрывает перед моим носом дверь.

Это нечестно!

Он забыл, что я здесь? Как можно забыть, что в твоём доме я? Меня, вообще, всегда видно, и все на меня смотрят. Я красотка. Я знаю об этом и пользуюсь своей внешностью. Но Мигель забыл. Просто забыл. То есть он не видит меня? Или он воспринимает меня, как девочку? Но я женщина, чёрт бы его подрал! Есть ещё вариант, что я ему просто не нравлюсь. Только кто был причиной его фантазий в душе? Он с кем-то встречается?

Я так и стою в коридоре, когда выходит Мигель уже полностью одетый.

— У тебя всё в порядке, Раэлия? Выглядишь потерянной, — интересуется он, направляясь мимо меня обратно в ванную, чтобы повесить полотенце.

— Я некрасивая? — выпаливаю я.

— С чего ты взяла? Ты красивая, — легко отвечает Мигель, но как-то машинально.

Он занимается своими делами, разговаривая с ребёнком, то бишь со мной. Он что, реально видит во мне неразумного ребёнка?

— Видимо, недостаточно, — хмыкнув, иду за ним на кухню.

— Что ты имеешь в виду? — озадаченно спрашивает Мигель, бросив на меня беглый взгляд, а потом возвращается к приготовлению завтрака.

— Ничего. Ты рано встал, да? Ты не опоздаешь на работу? Уже половина восьмого, — меняю тему, плюхаясь на стул.

— Я встаю в шесть утра, потом иду в спортзал, это помогает проснуться окончательно. Мой рабочий день начинается в девять, так что я не опоздаю.

— Хм, ты ходишь каждое утро в спортзал?

— Зачастую, да. Бывает пропускаю по обстоятельствам. Но это мой утренний ритуал.

Значит, он с кем-то познакомился там. Ему нравятся такие женщины? Но я такая женщина. У меня потрясающее тело, над которым я тружусь каждый день. Не сейчас. Сейчас я расслабилась, но у меня всё же есть пресс, задница и сиськи, как и милая мордашка. Что ему не нравится во мне? Я даже уже ни хрена не ругаюсь. Ну… вслух.

— Там есть женщины?

Мигель замирает и медленно поворачивается ко мне.

— Женщины?

— Да, утром с тобой ходят туда девушки? — киваю я.

— Иногда бывают там, но зачастую они ходят после работы вечером. А что? К чему эти вопросы?

— Думаю, тоже походить туда вместе с тобой. Мне запретили тренировки, но я думаю, что готова возобновить их, — отвечаю, пожимая плечами.

— Это мой спортзал. Выбери себе другой, Раэлия, — злобно отвечает Мигель.

— Почему?

Точно там есть кто-то, о ком он думал, пока дрочил. И я должна её увидеть. Должна. Мне это очень нужно. Пока не понимаю зачем, но нужно, и точка. Может быть, я набью ей морду или вырву все волосы, буду смотреть по факту. А, вероятно, отрежу сиськи. Да, крутой вариант.

— Потому что это мой спортзал. Их полно в городе, ты подберёшь себе подходящий, когда найдёшь квартиру. Если ты выберешь квартиру на другом конце города, то тебе будет неудобно ездить в мой спортзал.

Он выгоняет меня? То есть он ждёт, когда я поскорее свалю, чтобы притащить сюда какую-то сучку?

— Кстати, о квартирах. Я вчера забыл спросить, был занят и устал, да и окончание дня было очень напряжённым. Сегодня займусь этим вопросом. А в выходные посмотрим вместе квартиры и выберем что-нибудь приличное. Тебе подходит?

— Ага, — фыркаю я.

— Вот и отлично.

Ни хрена здесь нет ничего отличного. Всё хреново. Мигель влюблён в кого-то, он даже, как мудак, поёт себе под нос, пока готовит завтрак. Кто это? Она может снова причинить ему боль или использовать его. По всей видимости, Мигель не умеет выбирать нормальных женщин. Он слепой мудак. Он не видит меня, а я полуголая сижу на стуле. Чёрт, я ему совсем не нравлюсь, да? Но Дрон говорил, что я реально красотка. Хотя Дрон некомпетентен. Он по мальчикам.