— Нет.

— Ну почему?

— Я уже ответил, Минди.

— Я уже пообещала ей.

— Значит, ты отменишь всё. Это ты пообещала, а не я. Ты, — злобно рявкаю.

Минди затихает, озадаченно глядя на меня.

Господи.

Провожу ладонью по волосам. Почему они постоянно торчат? Это меня раздражает.

— Мигель, у тебя всё хорошо?

— Нормально.

— Эй, я же твоя сестра, ты можешь рассказать мне обо всём. Что с тобой? Ты выглядишь очень взбешённым. Проблемы на работе?

— Всё в порядке. Я просто устал и хочу домой.

— Я могу помочь тебе с твоим настроением. Как насчёт свидания?

Боже.

Закатываю глаза и делаю глоток кофе. Порой моя сестра просто глупая или слепая. У меня полно проблем сейчас. Я боюсь, что кто-нибудь сдаст меня. Затем меня уволят, и я лишусь, вообще, своей лицензии. Боюсь, что мою квартиру обчистят, или я найду там труп Раэлии. Да у меня куча причин, чтобы сейчас быть на взводе.

— Мне нужно идти. Я не подписал некоторые документы, как и не подготовил новые рецепты. Прости, Минди, — встаю и одёргиваю свой халат.

— Тогда обсудим всё в воскресенье у родителей. Все вместе мы заставим тебя пойти на свидание, — смеётся она.

Я сжимаю кулаки и делаю глубокий вдох.

— Я не приеду.

— Ох, у тебя опять смена? Но…

— Нет, у меня нет дежурства в выходные. Я хочу остаться дома и заняться своими делами, поспать, в конце концов, посмотреть телевизор, почитать книги и погулять в одиночестве. Поэтому я уже написал отцу, что не приеду. Пока, Минди, мне нужно идти, — разворачиваюсь и быстро иду прочь.

Теперь мне немного лучше. Я не готов слушать лекции от мамы завтра. Не готов слушать подколы брата. Не готов терпеть нравоучения и наставления от сестры. Я просто хочу хотя бы раз остаться один и ничего, абсолютно ничего не делать. Я…

— Мигель!

Возмущённый голос Минди вынуждает меня остановиться в коридоре.

— Что?

— Как это ты не придёшь?! Ты всегда приходишь на день семьи. Каждое воскресенье, иногда и в субботу, если всем удобно. Но ты никогда не пропускаешь наши посиделки без уважительной причины. Чёрт, ты даже из колледжа всегда приезжал домой. Когда ты учился заграницей, звонил каждые выходные и был с нами по видеосвязи. Ты…

— Устал, — перебиваю её. — Просто устал. И я имею право остаться дома. Я устал, Минди.

— Да от чего ты устал? От нас? От своей семьи? — спрашивает она, обиженно выпячивая губы.

— Да. Я устал от людей. От любых людей.

— Но ты не можешь так с нами поступить! А как же я? Мы всегда болтаем…

— Минди, всё. Я не приеду. Точка. И не устраивай истерик у меня на работе. Тебе нельзя нервничать, подумай о ребёнке.

— Это ты подумай о ребёнке, Мигель! Тебе скоро сорок, а ты всё считаешь себя молодым и думаешь, что у тебя вагон времени! Ты плюёшь на свою семью! Да что с тобой не так?

— Хватит! — выкрикиваю настолько громко, отчего даже у меня в ушах звенит. — Хватит, я сказал! Ты верно заметила, мне скоро, мать его, сорок, Минди! Мне будет сорок, и я рад тому, что мне будет сорок! И я имею своё чёртово право отдохнуть в свой единственный выходной, а не слушать всех вас, не терять своё личное время на вашу болтовню! Все вы пропускаете дни семьи, я же ни разу не сделал этого без уважительной причины! Но мне скоро сорок! Я большой мальчик, Минди! Я, чёрт возьми, мужчина, и сам буду решать, когда и что буду делать! Я, а не ты, не мама, не отец! Только я! Поэтому отвали от меня и занимайся своей жизнью, а в своей я сам как-нибудь разберусь!

Минди в страхе отступает от меня, а мне всё равно. Я так устал контролировать свою злость, улыбаться и делать вид, что всё в порядке. Я не в порядке. Я никогда не был в порядке и не буду теперь. Я устал, чёрт возьми! И мне стало намного лучше, когда я повысил свой голос. Я, наконец-то, услышал его. Он у меня есть.

Вхожу в свой кабинет, но успокоиться не могу. Моё сердце быстро колотится, а кулаки сами по себе сжимаются.

Устал всем потакать. Устал быть правильным. Устал быть скучным! Я, чёрт возьми, скучный? Нет, я не скучный! Я выбирал не то, что хотел сам! Я выбирал то, что хотели другие! Хватит с меня. Я хочу побыть один.

К следующему приёму пациента внутри меня играет адреналин, но я беру себя в руки. Я профессионал и работаю превосходно. Меня больше никто не будет использовать. Достаточно.

Добираюсь до дома настолько выжатым, каким не был со времён учёбы. Но тогда я работал, учился на медицинском и ещё проходил практику. Я практически не спал, чтобы добиться того, что сейчас есть у меня. Иногда я настолько сильно экономил, что не ел нормально несколько лет. У родителей просить деньги всегда было стыдно, учился я заграницей и добился этого сам. Никто не оплачивал моё обучение, у меня нет знакомых, которые могли бы меня пропихнуть туда. Я сделал это сам и гордился собой. Мной гордились родители, и я не мог никого подвести. Да, я голодал, порой воровал еду у соседа по комнате, но совсем чуть-чуть, он даже не замечал. Я работал и официантом, и курьером, и охранником, и продавцом в ночную смену. Не для того я пахал как проклятый, чтобы теперь в тридцать шесть лет всё потерять и кому-то подчиняться.

Приняв душ, сонный и уставший, бреду на кухню и жую банан, затем просто кусок хлеба. Мне достаточно, поем нормально завтра утром. У меня выходной. Мой законный выходной.

Падаю на кровать и улыбаюсь. Наконец-то, всё закончилось.

Внезапно где-то начинает звонить телефон, и я распахиваю глаза. Резко сажусь на кровати и замечаю шевеление слева от себя.

Господи, я же совсем забыл о том, что лежу не один в своей удобной кровати. В кровати, которую купил только для себя.

Раэлия. Она ещё здесь и такая тихая. Мне нравится, что она тихая и спит.

Звонок снова повторяется, но это не мой телефон.

— Господи! — восклицаю я и готов зарыдать.

Клянусь. Готов просто психануть, потому что в темноте я ищу чёртову сумочку Раэлии. Когда нахожу её, достаю телефон и вижу заставку с улыбающейся Раэлией, сидящей на спине Роко.

— Да, — рявкаю в трубку и забираюсь обратно в кровать.

— Мигель? — удивляется Роко.

— Он самый. Я сплю. Мы спим. Позвони завтра, иначе я утоплю этот телефон.

— Эм… вы спите? В каком смысле вы спите, Мигель? Моя сестра… с тобой?

— Точно. Она спит. Не знаю, что с ней случилось, но она явно падала с ног от усталости, как и я, впрочем. Поговорим завтра, Роко. Пока.

— Подожди! Стой, Мигель! Ужин! — орёт в трубку Роко.

— Нет. Никакого ужина. Не сегодня. Сегодня мы спим. Разбирайся со своим отцом сам, а мы спим. Доброй ночи, Роко.

— Но ещё только без четверти восемь! И почему моя сестра спит с тобой? Вы с ней…

— Господи, нет! Я…

— Мигель, не ори. Спи… дай поспать, иначе я тебе яйца вырву, — бубнит Раэлия и ударяет рукой по подушкам, расположенным за её спиной.

— Эм… это Рэй. И она спит. Теперь её вряд ли, вообще, поднимешь, пока она сама не встанет. Только не пытайся, Мигель. Она тебе врежет.

— И не собирался. Роко. Я, правда, очень устал. Правда. У меня не двигаются ни ноги, ни руки. Говорю с тобой с закрытыми глазами. И я не спал с твоей сестрой. Мы просто спим как обычные люди. Только в одной кровати. Диван у меня не раскладывается. Поэтому мы спим. Мы спим.

— Хорошо… да, вы спите. Думаю, я что-нибудь придумаю. Доброй ночи… хм, вам обоим, что ли.

— Ага.

Отключаю звонок и бросаю мобильный подальше в коридор. Не знаю, разбивается её телефон или нет. Мне всё равно. Я сплю.

Обычно мой сон — это закрыть глаза и открыть их по будильнику. Я не помню, чтобы забывал поставить будильник. Не помню, чтобы не просыпался рано и не шёл в спортзал. Не помню, чтобы моё воскресенье принадлежало только мне. Не помню, когда был в отпуске. Никогда. Правда. Я никогда не брал отпуск на работе. Наоборот, я замещал дежурных врачей очень часто. У них то дети болели, то свадьба, то похороны, то ещё что-то. Мне было всё равно, потому что я был свободен и понятия не имел, что такое выходной день на самом деле. И этот день наступил. Он должен быть уникальным, удивительным и запоминающимся. Конечно, он должен быть особенным и радостным для меня. Но дело в том, что мой выходной начинается с того, что на мне кто-то лежит. Мало того, у меня утренняя эрекция. Это нормально, и я, в принципе, не придаю этому особого значения. Это физиология. Но что-то мне подсказывает, что сегодня дело не только в физиологии.