— Нельзя подобное сравнивать, Раэлия. Но я не думаю, что если ты уйдёшь, это будет правильно. Ты тоже будешь в опасности. Лучше позвонить Роко и поговорить с ним. Он не врёт, я бы понял.

— Ты не знаешь его. Не знаешь. Роко умеет хорошо врать, Мигель. Этому нас учили с детства.

— Что ж, значит, доказательств у тебя нет, а лишь догадки. Этот «поцелуй смерти» для меня ничего не значит. Никто не имеет права решать судьбу людей, а я никому ничего плохого не делал.

— О чём я и говорю. Ты даже не будешь пытаться спастись, верно? — с горечью в голосе спрашивает она, отпуская мою руку.

— Я буду жить так же, как и жил раньше. Меня не напугать, Раэлия. Они пытаются это сделать, кто бы это ни был. Но поверь мне, если им не показывать страха, вести себя как раньше, то они придут лично, потому что такое поведение будет раздражать их. Они захотят знать, почему мы не поддаёмся на их манипуляции. И тогда мы узнаем правду, как и увидим плохих парней. И я точно уверен, что дело не в тебе, Раэлия. Тебе хочется быть главной персоной в этой истории, но ты не главная. Я понимаю, что тебе не хватило любви отца и Роко, и таким образом ты хочешь услышать от них, что они тебя любят и примут обратно, и не важно со мной или без меня. Свои обиды ты перекладываешь на происходящее, считая, что это поможет тебе хотя бы сейчас доказать, что ты жертва, а они не правы. Я понимаю…

— Что за хрень ты несёшь? — рычит она.

— Фиолетовый. Раэлия, нужно спокойно всё обсудить. Ты из-за страха можешь сейчас совершить неразумные вещи. Давай мы просто успокоимся и подумаем вместе, может быть, закажем поесть и посмотрим этого «Крёстного отца»? — с мягкой улыбкой на лице предлагаю я.

— Ты рехнулся, что ли? Мигель, это просто уму непостижимо!

— Ты кричишь и явно злишься на меня за то, что я разумно подхожу к делу.

— Тебя чуть не убили, взорвали твою машину и прислали тебе сообщение о том, что ты должен держаться подальше от меня! Что ещё тебе нужно, чтобы начать что-то делать?

— А что ты предлагаешь? Обвинить, вероятно, невиновных людей в покушениях? Что?

— Бороться. Убить их.

Чёрт, вот этого я и боялся. Раэлия настолько близко приняла происходящее к сердцу, что не может разумно мыслить. Она всюду видит врагов, в особенности Роко и своего отца.

— Ты не можешь убить их, Раэлия. Тебе легче не станет. Потом ты будешь винить себя.

— Никогда я не буду винить себя за то, что защищала тебя. Но ты, по всему видимому, насрал на свою безопасность. Ты просто мудак, Мигель!

— Фиолетовый…

— Да пошёл ты на хрен! Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, когда тебя убьют! Ты мне не веришь, но я докажу тебе, что права! Я докажу! — Раэлия отталкивает меня, распахивая шкаф.

— И что ты собираешься делать? Бегать по городу, страдать и винить себя? Что?

— Это ведь, и правда, я виновата! Я втянула тебя в это дерьмо, Мигель! Я! А ты просто дебил, раз думаешь, что твоя вежливость поможет! Да ты бы уже сдох, если бы не я! Давай беги к Роко, мне насрать! Хочешь быть на его стороне, похуй! Я и тебя убью, если встанешь у меня на пути!

Глубоко вздыхаю и с болью наблюдаю, как Раэлия хаотично бросает свои вещи в чемодан. Она продолжает изрыгать проклятия и оскорбления в мою сторону, а я просто разворачиваюсь и ухожу.

Крики и брань доносятся из спальни, пока я забираюсь снова на стремянку и снимаю тюль.

А что я могу? Умолять её остаться? Сказать ей, как сильно я её люблю, и она должна остаться хотя бы ради меня? Бегать вместе с ней, как идиот, по городу, не зная, что мы ищем? Или обвинять всех вокруг? Раэлия видит меня врагом, потому что сейчас она находится под властью эмоций. Она не может разумно соображать.

— Ты издеваешься, что ли? — визжит она, влетая в гостиную. — Ты вешаешь грёбаный тюль?

— Что ты предлагаешь мне делать? Ругаться с тобой? Кричать? Драться? Что? — спокойно спрашиваю её.

— Тебе что, насрать на… то, что я ухожу? — её голос срывается, не веря тому, что я не буду перекрывать ей путь, бросаться под поезд и совершать другую чушь. Мне очень жаль, но здесь я ничем не могу ей помочь, потому что она этого не хочет.

— Нет, это не так, но я не собираюсь повторять модель поведения твоих родителей, Раэлия. Я, даже не зная твою маму, могу сказать, что ты поступаешь сейчас, как она. Ты истеришь, выставляешь себя жертвой, устраиваешь скандал и ждёшь, что тебя удержат силой. Нет. Я не буду этого делать. Прости, Раэлия, я не такой. Тебе не превратить меня в своего отца.

— Я и не хочу этого. Они хотят, чтобы я ушла. Я же… пытаюсь защитить тебя.

— Это не так. Если бы, действительно, хотела защитить меня, то была бы рядом, как я всегда находился рядом с тобой. Если бы я тебе был важен и дорог, то ты бы взяла себя в руки и доверилась мне. Но ты считаешь, что я предаю тебя, не поддерживая твои домыслы. Пусть будет так. Хочешь уйти? Уходи. Но это не значит, что между нами всё кончено. Ты можешь вернуться, когда успокоишься. Ладно? Я буду ждать тебя.

Раэлия дёргается назад и поджимает губы.

— Прости, я не хочу причинять тебе боль. И я её не причиняю, ты сама это делаешь с собой, потому что тебе скучно рядом со мной. А всё это зажигает твой адреналин. Я не против. Но возвращайся, когда будешь готова решить все проблемы разумно, и прошу, береги себя, Раэлия. Будь осторожна. И, пожалуйста, думай, прежде чем что-то будешь делать и кого-то убивать. Хорошо?

— Да пошёл ты, Мигель, — с ненавистью выплёвывает она. — Да пошёл ты на хер!

Она срывается с места и хватает свой чемодан.

— Нет, я останусь здесь. Это ты уходишь, — шепчу я и прикрываю глаза, когда хлопает входная дверь.

Тяжело вздохнув, сажусь на стремянку и закрываю лицо ладонями.

Правильно ли я всё сделал? Мне плохо оттого, что Раэлия считает меня врагом. Это я пострадал. Это меня чуть не убили. Это мою машину взорвали. И я не верю, не могу поверить в то, что кто-то решил поохотиться на меня, словно я животное. Это не так. Вероятно, отец Раэлии играет так с ней, но не со мной. Я лишь пешка в их руках. Я не идиот. Я вижу, как все они тянут меня в разные стороны. Может быть, мне тоже нужна передышка.

Повесив тюль, выбрасываю старый, как и шторы, затем мою пол и снова тру стены. Я пишу сообщение Роко о том, что его сестра считает, что он покушается на меня. Роко звонит мне, но я не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Я пишу ему, что слишком устал, чтобы обсуждать это сегодня. Завтра, всё завтра.

Утром мне звонит глава отделения и просит приехать сегодня на операцию. Очень сложная операция, для проведения которой требуются три детских хирурга. Конечно, я с радостью отвечаю, что приеду к десяти утра, пораньше, чтобы вникнуть в курс дела. Это хотя бы немного отвлечёт меня от неприятных чувств и переживаний за Раэлию и её сумасбродство.

Собрав свою сумку, направляюсь на такси в сторону клуба Роко. Бросаю печальный взгляд на изуродованные магазины и пустое место на дороге, где раньше стояла моя машина. Из полиции мне так и не позвонили. Родители тоже не в курсе, но я должен предупредить их. И что им сказать? Что кто-то решил поиграть с моей жизнью из-за того, что я встречаюсь с Раэлией? Боже, даже я в это не верю, мои родители подавно высмеют этих идиотов. Или рассказать о том, что Раэлия меня бросила и писала мне полночи пьяные сообщения о том, какой я придурок, а я проигнорировал, потому что она явно была не готова разговаривать нормально? Об этом, вообще, лучше не говорить. Папа учил меня, что разногласия никогда нельзя выносить за пределы спальни. Там они должны начинаться и заканчиваться. Никто не должен знать о том, что происходит в паре, кроме них, особенно друзья и семья. Они составят плохое мнение о партнёре, и тогда всё будет только хуже. Так что мне нужно придумать, что сказать родителям, и попросить их быть осмотрительнее.

Вытерев пот со лба, сажусь на мат и делаю глоток воды.

— Отличная работа, Мигель, — Роко улыбается мне, падая рядом со мной.