— Он душил тебя!

— Я знаю! И я был в порядке.

— Он хотел убить тебя! Ты издеваешься, что ли, Мигель? Я спасла тебя!

— Ты изуродовала мой коридор его кровью! Неси уже полотенца.

Отпустив Раэлию, продолжаю бурчать себе под нос и, наклоняясь над телом, проверяю пульс. Хотя очевидно, что он мёртв. Я рассматриваю незнакомца, и мой взгляд снова останавливается на луже крови. Мои красивые полы. Они испорчены. У меня паркет. Паркет теперь взбухнет, между стыками останется кровь, и это улики. Работают ли ночью какие-нибудь строительные магазины? Нам срочно нужен новый паркет. Чёрт, опять всю ночь не спать, а я хотел провести её иначе.

— Ты просто неразумный осёл, — шиплю я мертвецу. — Ты лишил нас еды, хорошего кино и секса. Урод. Ты испортил мне все планы. Невоспитанный… невоспитанный труп.

Раэлия выходит из ванной комнаты со стопкой полотенец.

— Вот.

— Не сюда! — кричу я, перехватывая их. — Ты совсем сдурела? Ты могла их тоже испортить! Пакеты найди. Нужно положить его на пакеты, чтобы он не залил здесь всё своей кровью. Какой невоспитанный труп. А ты знаешь, что перерезала ему артерию, и крови будет много? Она будет течь даже через час. Поэтому пакеты найди. Большие. Под раковиной должна быть пачка, я купил их отцу для сбора листьев и забыл привезти.

— Пиздец какой-то.

— Фиолетовый.

— Это не меняет того факта, что ты больше волнуешься о полах, полотенцах и другом дерьме, чем о том, что тебя едва не убили.

— Меня это тоже волнует, но на это я повлиять не могу. А вот на полы и полотенца могу. Неразумно переживать о том, что, в принципе, не поддаётся контролю, — пожимаю плечами и бросаю одно из полотенец в лужу крови. Затем второе, третье, четвёртое.

Раэлия приносит упаковку пакетов и открывает один из них. Одного не хватит. Сначала я заматываю его шею одним пакетом, чтобы остановить кровь. Хотя я подвесил бы его за ноги и дал всей крови вытечь, но у нас нет места, и без того уже всё в крови. Так что я могу сделать только это. А так как наш парень огромный, то придётся его упаковать в два пакета и ещё несколько поверх этих двух, чтобы избежать очередной грязи.

— Не пачкай мне стены! — предупреждаю, опуская ноги трупа, и они бьются о пол, а брызги крови разлетаются повсюду. — Чёрт, это ты виновата!

— Не кричи на меня!

— А ты не порть мои стены! Вон твои отпечатки там! Раэлия, боже мой, соберись! — возмущаясь, снова хватаю его ноги. — Давай перенесём его ближе к двери. Не поскользнись на еде.

— С тобой невозможно работать. Ты всем недоволен, Мигель.

— Я недоволен только тем, что ты грязно работаешь. Ноги! Чёрт возьми, Раэлия, подними свои ноги и наступай на чёртовы полотенца!

— Да сдались тебе эти полотенца, нам всё равно здесь всё менять!

— Сейчас уже слишком поздно для этого, соседи вызовут полицию, а нам этого не нужно, пока мы не избавились от трупа! Наступай на чёртовы полотенца!

— Мигель, не нуди!

— Полотенца, Раэлия, — рычу я, наблюдая, как она ступает мимо. — Полотенца!

— Хорошо-хорошо! Я стараюсь! Это я иду спиной, а не ты! — отвечает она, бросая на меня злой взгляд, и наступает теперь по полотенцам. Я проложил из них дорожку к двери.

Упаковав труп, я с печалью смотрю на кровь, которой извазюкан весь мой коридор.

— Ладно, нужно раздеться и помыть здесь всё. А потом я предлагаю его порезать, утопить в кислоте и бросить в водоём. Подальше от города, — тяжело вздыхаю, оглядывая себя.

Хочу в душ. Я так хочу в душ.

— Или сделать намного проще. Ты можешь позвонить Роко, попросить прислать команду зачистки, и они заберут его, — пожимает плечами Раэлия.

— А так можно? — удивляюсь я.

— Ага. Иногда я ими пользуюсь, когда лень самой избавляться от трупов. Ребята чисто работают. Но сейчас я не могу сама позвонить им, потому что у меня нет таких полномочий. А если учесть, что Роко тебе должен, то ты можешь доить его сколько угодно. То есть ты имеешь полное право потребовать помощи с этим куском дерьма.

— Хм, да, это разумно. А Роко не будет возмущён тем, что у нас есть труп?

— Он, скорее, будет сильно удивлён этому, но поможет, — заверяет меня Раэлия.

— Хорошо, так и сделаем. А ну-ка, — успеваю ухватить её за топик. — Куда пошла?

— Помыться. Я вся в крови.

— Нет, так не пойдёт. Никто не идёт мыться до тех пор, пока мой коридор и мои стены не будут чистыми. Я не впущу сюда людей, пока здесь так грязно, поняла меня?

— Но…

— Раэлия, тряпку в руки и неси ведро с водой. Ночь будет долгой, — командую я и с отвращением смотрю на кровь.

Раэлия тяжело вздыхает и направляется к ванной комнате.

— По полотенцам! Иди по чёртовым полотенцам! Я для кого их положил?

— Да что ты заладил? Всё равно всю квартиру мыть! Я испачкала шкафчики на кухне!

— Что ты сделала? — возмущаюсь я.

— Прости, но у меня руки были в крови. Как ты прикажешь доставать мне что-то оттуда?

— Полотенцами! На кухне три полотенца висят, Раэлия! Ты такая свинья!

— Как ты назвал меня? — злобно спрашивает она и выскакивает из ванной.

— Ты свинья, — отвечаю, указывая на неё пальцем. — Я удивлён, как тебя до сих пор не поймали, ведь ты оставила кучу своих отпечатков везде. Я вот работаю чисто и обернул руки в пакеты. А ты даже не удосужилась полотенцем воспользоваться, чтобы не оставлять улики. Из тебя просто ужасная убийца, Раэлия!

— А-а-а-а! — рычит она, поднимая голову к потолку, а я качаю головой.

— Ты крайне невоспитанный труп. Крайне. Тебя что, не учили, что нельзя в гостях свинячить и обливать всё своей кровью? Нужно написать письмо с претензиями твоим родителям. Ну кто так делает? — Я с сожалением осматриваю свои стены.

Раэлия приносит ведро с водой и ставит его прямо в лужу крови. Я рычу на неё, а она показывает мне язык. Бросив в меня чистой тряпкой, Раэлия берёт вторую и кривится, опускаясь на четвереньки. Мы принимаемся всё отмывать, но это так сложно. Никогда не думал, что отмыть кровь настолько сложно. Она постоянно окрашивает воду, и лучше не становится. Мы сменили уже дюжину вёдер воды, но мне кажется, что крови всё также много. Из-за этого я на взводе. Я психую, с силой нажимая на тряпку, и тру стену.

— Козлина невоспитанный, — повернувшись к трупу, с удовольствием его пинаю. Ловлю озадаченный взгляд Раэлии и тяжело вздыхаю.

— Пойди прими душ, — советую я. — Кажется, что мы просто разносим грязь по всей квартире.

— Мигель…

— Раэлия, пожалуйста, прими душ. — Отворачиваюсь и снова мою тряпку, беру средство для мытья унитаза и наливаю на стену.

Раэлия уходит, а я продолжаю мыть, тереть и порой пинать труп. Мои пальцы болят, руки ноют, а лучше не становится. Боже.

Плюнув на это, я направляюсь в душ, чтобы смыть с себя кровь. Мне жаль выбрасывать свою одежду, но это необходимо. Придётся сжечь её, как и одежду Раэлии. Это всё улики. Выхожу из ванной комнаты и снова захожу в неё.

— Мигель?

— Помоюсь ещё раз. Кажется, в ушах осталась кровь, — бубню я и забираюсь снова под душ.

Уже давно перевалило за полночь, а мы всё моем и моем квартиру. Пятна на стене так и не отмываются, я испортил дюжину полотенец, и они не отстирываются, поэтому я использую их уже как тряпки. Это просто невыносимо.

— Он воняет, — произношу и указываю на труп в пакете.

— Хм, тогда, может быть, стоит уже позвонить Роко, чтобы его забрали? — усмехается Раэлия, ползая на коленях и елозя тряпкой по полу.

— И они увидят это безобразие? Я так не могу, — отрицательно мотаю головой и иду менять воду.

— Мигель, он ещё больше будет вонять и тухнуть, если мы этого не сделаем. Я бы сама позвонила брату, но мне нельзя. К тому же внутри пакетов тоже кровь, которая может просочиться, и тогда будет ещё больше грязи.

— Что? — Вылетаю из ванной комнаты и с ужасом смотрю на Раэлию. — Ещё больше? Это же смерть. Я не выживу.

— Звони Роко.

— А ты помойся. Воняешь.

— Я мылась! Два раза!