Улыбка скользит по ее красивым губам, прежде чем она стонет и прислоняется лбом к моему плечу.

— Боже! Я даже не знаю. Это было...

Когда она снова выпрямляется, я поражен совершенством — ее рот изогнут в кривой улыбке, огромные глаза полны свидетельств ее застенчивой влюбленности. Черт возьми, она соблазнительна. Это становится слишком опасно для меня.

— Эй, эм...… Я просто собираюсь... — Она кивает направо, и я прослеживаю за ее взглядом на маленькую пристройку с ржавым душем и входами без дверей, помеченными как туалеты.

— Да, конечно. Я подожду здесь. — Я ободряюще улыбаюсь в ответ.

Я это и имел в виду.

Пока я не заметил, как выражение ее лица меняется на долю секунды раньше, чем она отвернулась. Еще секунда, и я бы ничего не узнал. Я бы не пошел тайком за ней в общественный туалет. Я бы не торчал прямо за дверью и не услышал, как мужской голос сказал:

— Похоже, все идет хорошо.

Я определенно не услышал бы ее ответа.

— Действительно хорошо. Я думаю, у нас есть один.

В этом молчании есть какая-то тяжесть, которая пугает романтика во мне.

Преимущество хищника в скрытности, и я часто задаюсь вопросом, нахожусь ли я на охоте или просто добыча.

Это не в рамках естественного мира — создавать комфортные условия для своей жертвы, прежде чем обескровить ее досуха, но как насчет того, что все это кажется естественным? Должны ли у меня быть какие-либо основания полагать, что меня не ведут в логово львов, ослепленного лишением моего врожденного желания быть нужным?

Должны ли у меня быть какие-то основания полагать, что я не заслуживаю такого финала?

Я боялся этого всю свою жизнь, находясь где-то между эгоизмом и болезнью. Как трудно ориентироваться, когда ты не знаешь, идешь ли ты навстречу собственной гибели или просто тащишь кого-то за собой, и как трагично жаждать чего-то посередине.

Как жернова на моей шее(переносное значение — тяжелые события), я думаю, что мы с ней оба знаем, куда направляемся, и бесшумный спуск в темноту слишком знаком, чтобы его нарушать.

— Джей Ди, 12 августа, часть 1

ЗАТЕМ: ПРЯтаться

Самое странное в получении удара то, что самая сильная боль приходит позже. Первоначальная боль от удара быстро растворяется в кислоте выживания, превращаясь в моментально забытую травму.

Это происходит позже, часто на следующий день, когда жжение усиливается в десятикратном размере и превращается в постоянную боль. Вот, когда это мучает вас при выполнении рутинных задач, о которых вы никогда не задумывались, пока они не вызывают резкий приступ агонии.

Подготавливаете свое тело ко сну.

Стоите на коленях на полу.

Дышите.

— Позвони своей семье, всем, кто будет тебя искать, — говорит Меррик, протягивая мне телефон. Не очень-то приятно, что это тот человек, который несколько часов назад избивал меня ногой и кулаком. Я едва могу видеть его из-за опухших глаз.

Видение — еще одна вещь, принимаемая как должное теми, кто может.

Я качаю головой, все еще держась за бок, как будто это может остановить сильную пульсацию в каждой клеточке моего тела. Я провел бессонную ночь, запертый в этой маленькой комнате, пачкая бетонный пол своей кровью. Если они заставят меня убирать за собой, это будет не в первый раз в моей жизни. Или не самое худшее, что я был вынужден исправить. Нет, хуже всего убирать собственную рвоту, все еще испытывая боль, из-за которой она туда попала.

МакАртур думает, что сможет сломать меня? Нельзя сломать то, что ломалось годами.

Я закрываю глаза, пытаясь втянуть воздух.

— У меня никого нет, — говорю я, свирепо глядя на Меррика.

— Ты даже близко не подошел к самому низу, малыш. Позвони им. — Он снова тычет телефоном в мою сторону.

— Что ты собираешься делать? Убить меня? Я уже сказал тебе сделать это.

Я это и имел в виду. В тот момент ничто не казалось лучше, чем сбежать раз и навсегда. Это делало меня предателем, но мне было все равно. Я хотел уйти, но моя голова была слишком разбита, чтобы прислушаться к голосу своей совести.

Но решение уже было принято, и не мной. Я хотел бы работать на Монтгомери МакАртура. Пуля или рай? Это даже не было настоящим вопросом. Это был контракт. И теперь дело за Мерриком и его сообщниками — привести это в исполнение.

Но им и не придется этого делать. Они просто еще не знают.

Мой кошмар продолжается.

— Разблокируй свой телефон, — рявкает он, протягивая его мне.

Я делаю, как он говорит, и с самодовольным видом возвращаю его обратно. Он ничего не найдет. Это мой телефон для МакАртуров. Мой настоящий надежно спрятан в другом месте.

Я терпеливо жду, пока мужчина просматривает мои контакты и сообщения, выражение его лица мрачнеет с каждым движением пальца. Имена, которые он узнает из своей собственной платежной ведомости, кокетливые переписки, созданные именно по этой причине, — вот и все, что он находит. Спасибо каждому из этих главарей, которые возомнили себя всемогущими богами.

— Ладно, — ворчит он, засовывая телефон в задний карман. — Не устраивайся поудобнее. Мы здесь еще не закончили.

Мой желудок сжимается от выражения его глаз, ясного предупреждения о том, что он изобретательный и отчаянный, но я никак не реагирую. Я не буду. Все происходит именно так, как и должно было происходить. Так и должно было происходить до того, как я взбунтовался и вместо этого выбрал смерть.

Но жизнь никогда не проявляла ко мне ни капли милосердия, так что вот мы и снова на пути к моей судьбе в аду.

Я позволю им мучить меня еще один день назло, а потом позволю им победить. Они получат от меня то, что хотят. Все так делают.

Кроме меня.

Словно сознательное разложение,

смотрите, как мое сердце превращается в глину;

Я позволю гравию и грязи освободить меня.

Похоронен со словами, которые я не могу произнести

в своей собственной могиле,

мой единственный выход — перестать дышать.

Я прополз сквозь горе

и продирался сквозь камень,

чтобы оказаться на глубине шести футов

и чувствовать себя как дома.

— Джей Ди, 20 мая

Я присаживаюсь на край выдвижной кровати в гостиной в доме брата Джулии.

Адриан, самый старший. Я не знаю наверняка, был ли это тот, с кем она разговаривала в туалете во время нашей прогулки, но я делаю это предположение, основываясь на том факте, что я здесь. Бросаться на кого-то, с кем ты познакомился час назад, — это странно. Предлагать им комнату в своем доме опасно — если только ты не хищник.

После того тайного свидания, я достаточно разузнал, чтобы быть уверенным, что они не знают, что я подставное лицо МакАртура. Если бы я мог предположить то, они планируют вытянуть из меня как можно больше информации о конкурирующей организации. Возможно, использовать меня для чего-то более гнусного. Но у меня нет доказательств этого. Я не думаю, что они еще знают, что со мной делать. Джулия просто увидела возможность и набросилась.

Буквально.

Мое сердце учащенно бьется, когда я нажимаю на экран телефона — Меррик не ответил на мое СМС, а у меня заканчивается время. Сколько времени мне потребуется, чтобы переодеться и привести себя в порядок? Шесть минут. Я потратил еще десять, ожидая ответа от своего контактного лица.

Я бросил нервный взгляд на прихожую, ведущую в остальную часть дома. Пока они не пришли проведать меня, но я готов к шагам в любую секунду. Если Джулия собирается играть влюбленного подростка, то она будет постоянной тенью рядом со мной. Как только я покину эту комнату, я не смогу снова проверить свой телефон до вечера. К тому времени может быть слишком поздно.