Рейнольд! Он переместился к Рейнольду! Надо скорее бежать, пронеслось в голове, но я не успела. Крэд снова возник передо мной, но не один, а вместе с неподвижным телом последнего ахтари.

— Рейни! Нет!

Я бросилась к нему, надеясь, что он всего лишь без сознания. Но сердце не билось, и грудная клетка была неподвижна.

— Этого не м-может б-быть! Эт-то не Рейнольд! — сидя над мёртвым телом и заикаясь от страха, повторяла я.

— Ты сама всё видишь, Мия. Это точно он.

Я бросила взгляд на улицу снова, но лампа уже потухла, и тьма окружила дом.

Соберись, Мия, ты должна сделать ему искусственное дыхание. Мозг умирает не сразу, хотя и довольно быстро.

Раз, два, три… тридцать раз надавить, теперь вдохнуть воздух в рот. И снова — раз, два, три…

Я снова и снова повторяла действия, и паника медленно подступала к сердцу. Он не мог умереть, не мог!

Крэд спокойно ждал, ухмыляясь и сверля меня взглядом.

— У меня очень много времени, Мия. Я могу ждать, сколько потребуется, чтобы ты осознала правду. Он мёртв, как и твоя любимая мамочка.

— Не смей упоминать мою мать! — яростно прошипела я и продолжила мероприятия по спасению.

Руки мои устали, губы болели, а я всё нажимала и нажимала на грудь и вдувала воздух в неработающие лёгкие. Ещё раз, и ещё, и ещё…

Ты должен очнуться, Рейни, пожалуйста, я же так люблю тебя! Ахтари ведь живут долго, ты не можешь вот так умереть!

Но жизнь покинула его тело, оставив его пустым и холодным. Лицо заострилось, маска смерти легла на него, и глаза невидяще уставились в потолок.

Я уронила вдруг ослабевшие руки, положила голову Рейнольду на грудь, и из глаз полились слёзы. Их было так много, что рубашка подо мной скоро промокла, а я почти забыла, что рядом крэд и я тоже могу умереть. Разве важно это сейчас, когда он исчез?

— Тебе больно, Мия, я предупреждал, — голос крэда вворачивался в мою голову, как бурав, вызывая тошноту. — Дальше будет ещё больнее. Ты будешь винить себя и вспоминать его каждый день до конца твоей одинокой жизни. Хочешь ли ты этого?

Я подняла заплаканные глаза. Крэд расплывался, а осколки сердца сияли всё ярче внутри него.

— Но я заберу твою боль, твои слёзы и твою вину. Только скажи да.

— Если ты сделаешь это, я забуду Рейнольда?

— Нет, но он станет едва уловимым воспоминанием на самом краю памяти. Словно умер кто-то чужой или малознакомый.

Подобные слова я уже слышала раньше. Если я соглашусь, стану как те ахтари, о которых рассказывал Рейнольд. Нет, я так не хотела.

Я встала и шагнула к крэду, пристально глядя на сердце. Манящие осколки так и просили: возьми нас, освободи. Я больше не думала о себе, лишь о том, что его больше нет.

— Подумай, Мия, ты выбираешь неправильно, — сделал ещё попытку крэд.

Я не ответила, сильно зажмурилась и погрузила руки в чёрное тело монстра.

— Нет, Ми! — донёсся до моего слуха голос Рейни, но я не успела обдумать эту странность.

Сжав в ладонях три осколка золотого сердца, я провалилась в чёрную, бездонную яму.

Рейнольд

На подходе к деревне Рейнольду преградил путь крэд, и тут же всё вокруг осветилось, так что глазам стало больно. А когда боль прошла, Рейнольд смог рассмотреть монстра, про которого столько слышал, но видел сейчас впервые.

И лучше бы никогда его не видеть, вспыхнула мысль.

— Рейнольд… Так вот как выглядит последний ахтари…

Крэд кружил вокруг него, словно присматриваясь, выясняя, как лучше напасть.

— А ты, значит, крэд, — презрительно сплюнул Рейнольд. Страшно почему-то не было, он больше боялся за Мию.

— Я знал, что ты придёшь. Ты, кажется, любишь землянку.

— Где Ми? — с силой сжав челюсти, процедил сквозь зубы Рейнольд. — Ты ведь не убил её, крэд?

— Я и не собирался. У меня другой план.

Крэд плавно перетёк налево, потом направо.

— Не мельтеши! Лучше скажи, где артефакт?

— Какой артефакт?

— Золотое сердце ахтари, которое ты у нас украл.

— Ах, этот артефакт! — усмехнулся крэд. — Мне его подарили.

— Наверное, ты обманул старейшину Рига, крэд. Он ведь не понимал, что творит?

— О, прекрасно понимал. Но его бедное, измученное сердце так сильно болело. Мне было так его жаль…

Крэд говорил это сухим, бесцветным голосом, и слова звучали нелепо и мрачно.

— А твоя землянка уже тебя оплакивает, — как бы между прочим выдал крэд, — так горько плачет, просто смотреть невозможно.

Рейнольд кинул хмурый взгляд на монстра — с чего бы Ми плакать, он ведь жив?

— Ну хотя бы с того, что ты умер, ахтари. И искусственное дыхание тебе не помогло. Бедная девочка!

Только сейчас Рейнольд разглядел, что крэд не угольно-чёрный, а чуть сероватый, словно выцветший. А это значит, что здесь не он сам, а лишь его двойник, созданный силой мысли.

— Раздери тебя земля! — выругался он и помчался вниз, пролетев сквозь фигуру-обманку.

— Можешь так не бежать, ахтари, всё равно не успеешь, — издевательски выдал крэд и захохотал, как безумный.

Он опоздал на пару секунд. Всего лишь пары секунд не хватило, чтобы схватить её за руку, не позволив коснуться крэда. Он кричал, но Ми его не услышала или не поняла. И вот он сидит возле неё на коленях, а его элори, то есть любимая на древнеахтарском, лежит на полу, почти бездыханная, и держит в руке золотое сердце, целое и невредимое.

Единственное, что было хорошего в происшедшем, — крэд исчез. Рейнольд не был уверен, что он умер, скорее, просто переместился в другой, полный жизни мир. Теперь он должен будет искать его по всем пузырям, но это потом. Сначала он отнесёт Ми домой.

Руки вспомнили тяжесть драгоценной ноши, и Рейнольду казалось, что вот сейчас она откроет глаза, улыбнётся и скажет: «Как же я здорово выспалась!». Но Ми лежала фарфоровой статуэткой, не шевелясь и не меняя позы.

Расстояние до портала он даже не заметил — в голову лезли самые страшные мысли, и усталость отошла на последний план. Он так глубоко задумался, что не сразу заметил изменения в Портальном зале. Все порталы ярко светились, а в центре комнаты стояла женщина с цепким взглядом бледно-голубых глаз. Его мать, гранья Виола, собственной персоной.

— Мама? — неуверенно произнёс он, и голос сорвался, перейдя в кашель.

— Здравствуй, Рейнольд. Добро пожаловать домой.

Много позже, когда Ми удобно устроили в самой просторной и светлой комнате нового дома Междумирья, а артефакт жизни и любви бережно положили в шкатулку и установили на постаменте в столовой, Рейнольд наконец дождался первой улыбки от своей матери. И в другой ситуации это привело бы его в восторг, но не сейчас.

Его девушка, его элори блуждала между жизнью и смертью, и никто из вернувшихся ахтари не мог ей помочь. Повторялась ситуация пятисотлетней давности, когда крэд вселился в жену старейшины Рига. И, так же как Риг, Рейнольд сидел и смотрел на Мию, отказываясь от еды и сна.

— Послушай, Рейни, — уговаривала мать, опускаясь на свободный стул рядом с ним и стараясь поймать его взгляд, — тебе нужно поесть. Уже три дня прошло с твоего возвращения из Эргера. Ты сам умрёшь, если не будешь хорошо питаться. И спать, сын, ты должен хотя бы немного спать.

Теперь она проявляла заботу о нём, совершенно не помня, что раньше была другой: строгой и очень занудной.

— Ты слышишь меня, Рейнольд?

Рейнольд даже не повернул головы, пристально глядя на будто спящую Мию и держа её левую ладонь в своей.

— Я знаю, мама, знаю. Но не могу. Прости.

— Ты загонишь себя в гроб, если так продолжишь. Она даже не ахтари, — голос граньи Виолы чуть заметно вибрировал от переживаний за сына.

Рейнольд поднял на неё взгляд, полный тоски.

— Что ты хочешь этим сказать, мама? Что она обречена умереть? Раз уж жене старейшины Рига это не удалось.