Гранья Виола внезапно заинтересовалась своими длинными, заострёнными ногтями.

— Послушай, Рейнольд, она, конечно, очень красивая и милая девочка, это видно даже в её теперешнем состоянии. Но она уязвима перед существами других миров, она жила в мире без волшебства, в совершенно обычной семье. И потом, вы имели дело не с кем-нибудь, а с крэдом. С существом, которое заставило Рига отдать главный артефакт и забрало у ахтари чувства и эмоции.

— Я сам виноват, что отдал сердце крэду, — раздалось от двери. — Я думал, что больше не увижу Майю, но это не так. После смерти, к счастью, тоже есть жизнь, пусть и иного рода.

Рейнольд даже привстал от изумления: на пороге стоял… призрак старейшины Рига.

— Что происходит? Почему Вы здесь, старейшина?

Гранья Виола, изумлённая не менее сына, нетвёрдыми шагами подошла к синеватому полупрозрачному силуэту и погрузила указательный палец в край его призрачной мантии.

— Да, я призрак, гранья Виола, призрак Междумирья. Я сам себя обрёк на столь жалкое существование, но, знаете, в этом была и польза.

Он подплыл по воздуху к Мие, склонился над ней, и призрачные брови нахмурились, смутно напомнив кого-то Рейнольду.

— Она ходит по Лабиринту смерти, — выпрямившись, поведал старейшина. — Если сумеет найти выход, будет жить.

— Откуда Вы знаете? — голубые глаза Рейнольда с надеждой вспыхнули и тут же погасли.

— Я сам по нему бродил когда-то, но ожить, к сожалению, уже не мог. Вместо этого, выйдя к свету, я стал призраком, чтобы исправить ошибки.

Рейнольд всё смотрел и смотрел на мимику призрачного лица. Брови Рига жили своей отдельной жизнью: то взлетали вверх, к самым волосам, то спускались вниз, и тогда появлялась вертикальная морщинка на переносице. Вот он горько усмехнулся, вспоминая прошлое, и Рейнольд понял. Но это не может быть правдой!

— Чудик? — пристально глядя на старейшину, высказал догадку он.

— О чём ты говоришь, Рейнольд? Какой ещё Чудик? — вмешалась мать.

— Это Мия так назвала меня. Ты прав, Рейнольд, долгих четыре года с момента катастрофы я был бессловесной рожицей со стены.

Рейнольд несколько минут потрясённо молчал, а потом на глазах у шокированной матери поклонился призраку до земли.

— Спасибо, старейшина Риг! Если бы не кочерга и не надпись из библиотечных книг, Мия исчезла бы насовсем и я бы никогда её больше не увидел. Я у Вас в вечном долгу.

— Погоди, Рейнольд, мы ещё не разбудили твою невесту.

— Не-невесту? — споткнувшись на первом слоге, повторила мать.

— Ты ведь собирался делать ей предложение?

— Конечно, старейшина, Вы абсолютно правы. Но как же нам вернуть её к жизни?

— Есть одно средство, только не испугаешься ли?

Рейнольд гордо вскинул подбородок, и тоскливое выражение в глазах сменилось на решительное.

— Вижу, что нет. Я расскажу тебе, что надо делать, но сначала ты должен поесть и поспать. Не волнуйся, я посторожу её сон. Ты не справишься, если твоё тело подведёт тебя. Сейчас вечер, а завтра утром я жду тебя отдохнувшим и сытым. Договорились?

— Договорились, старейшина, — легко согласился Рейнольд и даже улыбнулся. — Простите, что называл Вас заразой и вредным существом. Не морщись так, мама, я же не знал.

— Ну, я и правда чуть-чуть вредничал, — хмыкнул призрак. — За Мию переживал. Она очень ранимая и нежная девочка, хотя и невероятно сильная. А ты… честное слово, Рейнольд, ты совсем её не ценил поначалу.

И впервые за долгую, более чем трёхвековую жизнь Рейнольд залился краской стыда.

Старейшина Риг немного его утешил, и со спокойной душой Рейнольд поел и лёг в постель, наказав матери разбудить его через несколько часов. Почему-то именно поддержка призрака много для него значила. Может, потому, что Риг когда-то был в похожей ситуации и понимал, что значит потерять элори. Только в этот раз всё закончится иначе — они спасут Мию. С этой мыслью Рейнольд и уснул, даже не сняв одежду.

Пробуждение было неожиданным, как снег летом. Гранья Виола даже не успела дотронуться до сына или позвать его по имени, как Рейнольд рывком сел на кровати.

— Я не проспал? Мия… она в порядке?

— Всё хорошо, сын, — усталым голосом проговорила она. — Ничего пока не изменилось. Старейшина Риг никого не подпускает к ней.

Рейнольд усмехнулся: а замашки Чудика у него остались! Вот удивится Ми, когда узнает правду о нём!

— Тогда я пойду к ним, мама. Незачем больше откладывать.

Он стремительно встал, почти дошёл до дверей, когда его остановило робкое:

— Подожди, Рейни!

Он обернулся — луч света из окна высветил лицо граньи Виолы, и стали заметны мешки под глазами. Она, должно быть, тоже почти не спала.

— В чём дело, мама?

— Береги себя, сынок! — поколебавшись, сказала она.

Только три слова, но, казалось, именно их он и ждал всю жизнь. Он ничего не ответил и быстро вышел, чтобы не расплакаться, как мальчишка.

Призрак ждал его и приветственно кивнул, едва Рейнольд вошёл. Ми, недвижимая, всё так же лежала на постели, и лишь мерно поднимавшаяся и опускавшаяся грудь говорила о том, что она ещё жива.

— Ещё чуть-чуть, Ми, и я тебя найду. Пожалуйста, дождись меня, — шепнул он, беря её за руку. Ему показалось, или рука чуть заметно дрогнула?

— Показывай свой способ! — нетерпеливо приказал он Ригу.

Призрак медленно проплыл туда-сюда по комнате, потирая синеватыми пальцами нос.

— В последнее время ты очень изменился, Рейнольд, — как-то очень издалека начал он. — Ты стал смелее и ответственнее. Но Лабиринт смерти… я не знаю, сможем ли мы оттуда вернуться.

— Я догадывался об этом, старейшина. Это всё неважно, если я могу спасти Ми.

Он сглотнул и заставил себя не думать ни о чём. Сейчас ему как никогда нужна пустая голова.

— Говорите, старейшина. Я готов.

Когда через пять минут гранья Виола зашла к будущей невестке, она не смогла сдержать вскрик. Её сын лежал на полу в глубоком обмороке, и сердце билось редко и неохотно.

Мия

Сначала я не видела ничего, только золотистый свет, заливший всё кругом. Я забыла, кто я и что случилось, помнила лишь об артефакте. Я должна вернуть его ахтари во что бы то ни стало, билась в голове мысль, как муха о стекло.

Постепенно свет тускнел, память возвращалась, и передо мной предстали белые, закручивающиеся спиралью стены. Лабиринт, поняла я.

Над головой чернело небо, усыпанное звёздами, крупными, как шарики от пинг-понга. Вот бы сейчас поиграть с Рейнольдом, ему, наверное, понравится. И тут я вспомнила: Рейнольда больше нет. Он умер и лежит в мрачном мире крэда, а я здесь.

Кстати, где это здесь? Если я умерла и попала в ад, то как-то тут слишком пустынно. Ну не рай же это в самом деле, такой тёмный и странный.

— Ты в Лабиринте смерти, — раздался вдруг тихий, но слышимый везде голос.

— Простите, Вы что, читаете мои мысли? — крутя головой по сторонам, спросила я. — Где Вы?

— Сейчас не читаю, — продолжил голос, — но ты, очевидно, напугана и хочешь знать, где находишься. Вот я и подсказал тебе.

Моё сердце ёкнуло и застрочило как из пулемёта. Хотя голос звучал дружелюбно, я всё равно боялась подвоха.

— Кто Вы? Я могу Вас увидеть?

— Увы, это доступно лишь ахтари. Но ты единственный человек, который знает о моём существовании.

— Значит, Вы — создатель Междумирья? Я правильно думаю?

— Так и есть, — согласился голос. — А Лабиринт — место между жизнью и смертью.

— Значит, я ещё жива? — с надеждой спросила я.

— На Земле сказали бы, что ты в коме. И да, это тоже жизнь.

Я задумалась: не все люди выходят из комы, однако это возможно.

— Скажите, а как мне проснуться? Что я должна сделать, чтобы открыть глаза?

Несмотря на всё случившееся, я очень хотела жить.

— Ты должна пройти лабиринт и самостоятельно найти из него выход. Будет трудно, но, — сделал паузу голос, — за тобой идёт твой жених, так что ты не будешь одинока на своём пути.