— Вы кто, молодой человек? И почему Вы обнимаете мою дочь?

Я спохватилась, оттолкнула Рейнольда, но не нашлась, что сказать. А вот хозяин Междумирья ничуть не смутился и, прямо глядя в глаза моему отцу, заявил:

— Меня зовут Рейнольд. Мне нравится Ваша дочь.

Мия

Я сидела за кухонным столом, смотрела на двух мужчин напротив и пребывала в шоке. Вот уж кого не ожидала увидеть на Земле, так это Рейнольда. А ещё меньше ожидала, что папа адекватно отнесётся к ситуации и согласится выслушать странно одетого молодого человека, заявляющего, что ему нравится его дочь.

Хорошо, что отец у меня спокойный, к примеру, сосед на его месте мог и врезать. А уж потом бы разбирался, как там и что.

— Как, говоришь, тебя зовут? — нарушил молчание папа. — Рейнар?

— Нет, Рейнольд, — терпеливо повторил ахтари. — Я хотел бы поговорить с Мией, если можно.

— Успеете ещё. Сначала ты мне расскажешь, где вы с моей дочерью всё это время жили и почему она каждый вечер засыпает в слезах.

— Папа! — возмутилась я. — Что ты говоришь?

В то же время я делала незаметные знаки ахтари, чтобы он и не подумал говорить о Междумирье. Он, конечно, и сам это знает, но так, на всякий случай.

— Сначала я бы хотел поговорить с… моей девушкой.

Я, значит, его девушка. Почему же он раньше-то мне не сообщил? Рейнольд, Рейнольд…

— Послушай меня, Рей… как тебя там. Мне сорок с лишним лет, я уже долго живу и кое-что в жизни понимаю. Представь себя на моем месте. Сначала у меня пропадает дочь, и никто — ни полиция, ни добровольцы — не может её найти. Через пару месяцев она появляется, говорит, что влюбилась, настолько, что забыла о своей семье и об учёбе, а потом соскучилась по отцу и вернулась. И что я, по-твоему, должен думать? А ещё через месяц появляешься ты, чтобы сказать, как тебе нравится моя дочь. Так что, надеюсь, я имею право знать правду. Согласен?

Я сделала страшные глаза Рейнольду, но он проигнорировал намёк.

— Андрей… Васильевич, правильно? Я услышал Вас и прекрасно понял. Маленькая поправочка: я гораздо старше и Вас, и всех Ваших знакомых вместе взятых. Мне исполнилось… — он пошевелил губами, подсчитывая, — да, триста четыре года, девять месяцев и двадцать один день.

Папино лицо вытянулось от изумления, и я думаю, моё тоже, потому что такого о Рейнольде даже я не знала.

— Сколько? Ты сейчас шутишь или ты ещё и сумасшедший, ко всему прочему? — насторожился папа.

— Не шучу и с ума тоже не схожу. А объясняется всё очень просто: я вовсе не человек.

Он выдал это признание и невозмутимо положил три ложки сахара в чай, после чего принялся помешивать. В полной тишине слышалось только позвякивание ложки о край бокала.

— Мия, — привстал отец, — пойдём-ка со мной.

Мы вышли в сени, и там отец тихо произнёс, с жалостью глядя на меня:

— Тебе не кажется, дочь, что по твоему парню психушка плачет? Теперь я понимаю, почему ты от него сбежала.

— Нет, папа, он не сумасшедший, — вздохнула я, — просто идиот, а это, к сожалению, не лечится.

Если подтвержу, папа вызовет скорую, и Рейнольд никогда не вернётся в Междумирье.

— Ты уверена? Мия, ты знаешь, я всегда за тебя, но вот этот молодой человек… он… немного не в себе.

Мысленно я согласилась с папой, именно такое впечатление Рейнольд и производил.

— Уверена. И давай всё-таки я с ним сначала сама поговорю. Пожалуйста.

Взглядом я умоляла отца разрешить, надеясь, что вдвоём мы сможем состряпать правдоподобную ложь.

— Хорошо, Мия, — не выдержал моего взгляда отец, — общайтесь, но если что, зови меня на помощь. Я в соседней комнате.

Папа ушёл в свою спальню, а я вернулась на кухню, чтобы намылить шею Рейнольду.

Это надо, ляпнуть моему отцу такое!

— И что это сейчас было? — накинулась я на ахтари, едва прикрыв за собой дверь. — Ты зачем сказал правду? Всё твердил, как важна тайна Междумирья, а теперь что? И, Рейнольд, неужели тебе на самом деле триста четыре года?

— Я ведь говорил, что старше.

— Да, но разница в двести восемьдесят шесть лет — в голове не укладывается. И почему ты так молодо выглядишь?

— Ахтари почти не стареют. Но я пришёл не затем, чтобы обсуждать все эти скучные вещи.

Он впервые задержал взгляд на моём лице надолго — синие глаза тускло мерцали.

— Я пришел, Ми, чтобы забрать тебя домой.

— Домой? — переспросила я. — Но я дома.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты снова жила в Междумирье. Я… скучал без тебя.

И вот даже сейчас он не сказал, что любит. Просто скучал, просто пришёл, просто…

А может, я слишком многого от него хочу?

— Рейнольд, я… Даже если бы я хотела уйти, не могу оставить папу.

— Я подожду. Столько, сколько нужно, чтобы поставить его на ноги. Только согласись, пожалуйста.

Он говорил вполне искренно, но я не могла вот так сразу ответить.

— Мне нужно подумать. И всё-таки скажи отцу, что ты глупо пошутил. Он уже записал тебя в чокнутые.

Слабая улыбка тронула его губы.

— Думаю, я должен всё ему рассказать. Иначе он тебя не отпустит, а если ты сбежишь, будешь переживать за него. А мне нужна счастливая и спокойная девушка.

— Девушка в смысле молодая незамужняя?

— Девушка в смысле моя девушка. Человек, с которым я сходил на целую кучу свиданий. И которого я очень хочу видеть рядом с собой.

Рейнольд

Портал выплюнул его наружу, прямо в снежную кашу, образовавшуюся в поле. Рейнольд удивлённо огляделся по сторонам — весна на Земле была в самом разгаре. После холода и ночи Междумирья видеть ярко-синее небо над головой и чувствовать тёплый ветер на лице было очень приятно.

Он нащупал в кармане штанов местные деньги, надеясь, что хватит, чтобы добраться до деревни, ведь искусством перемещений на большие расстояния ахтари не обладают. Единственное, что он мог на Земле, — активировать портал, когда нужно будет возвращаться.

Но Рейнольд, возможно, и с деньгами не добрался бы до Мии или это произошло бы очень и очень нескоро, если бы не добрые люди, встреченные им по дороге. Которые подсказали ему, как купить билет на поезд, а потом, выяснив, что у него нет паспорта, довезли его до Кузькино. И денег взяли всего ничего — треть имеющейся суммы.

Пока он ехал в машине, наблюдая, как мимо проносятся города и леса, всё время думал, что же он скажет отцу Мии. В конце концов решил выдать всё как есть, помня, как опасна бывает ложь. И потом, ему нужно, чтобы девушка уходила с ним с лёгким сердцем, не переживая и ни о чём не жалея.

Поэтому он и сообщил Андрею Васильевичу свой возраст, а ещё намекнул на неземное происхождение. Только мужчина не поверил, что, впрочем, было естественно. Ничего, главное, чтобы Мия с ним не спорила, а с отцом он как-нибудь договорится.

Он всё равно не смог сказать ей о любви, не очень понимая, что с ним происходит. Но обозначил её положение рядом с ним, назвал своей девушкой — ведь так заведено на Земле: сначала встречаются, потом женятся. Конечно, о женитьбе он пока не думал.

Мия не хотела, чтобы её отец знал правду о том, где она пропадала, но Рейнольд настаивал, и в конце концов она уступила и сдалась.

— Только, — прибавила она, — осторожно, вдруг ему плохо станет.

Осторожно — это как, захотелось спросить ему, но он благоразумно не стал этого делать.

И вновь они сидели втроём на кухне: Андрей Васильевич угрюмо молчал, Мия взволнованно теребила край скатерти, а Рейнольд обдумывал, как преподнести эту невероятную историю.

— Начнём с того, — издалека начал он, — что Земля не единственный мир. Существует множество других миров, расположенных в параллельных вселенных. Некоторые из них пересекаются, некоторые нет. В одних есть магия и волшебство, другие их лишены. И есть особое место между временем и пространством, называемое Междумирьем. А я — житель Междумирья, защитник миров расы ахтари.